Всего лишь кошмар

Так много людей, они толкаются, бегут, кричат так сильно, будто хотят перекрыть звук стрельбы. В одной руке Доктор сжимает зверька, а другой крепко держит ладонь Роуз и бежит. Бежит в укрытие — в ТАРДИС, забывая обо всем, сжимая руку спутницы так сильно, что, кажется, скоро сломает. А затем кто-то врезается в них, и Лира оказывается уже на брусчатой площади. Она (или он? Да кому какое сейчас до этого дело?) бежит, подгоняемая страхом и инстинктами — совсем как люди, как многие другие существа, как сам Доктор вместе с Роуз. Повелитель Времени (какое жалкое наименование по сути бессильной, а теперь и потерянной расы — издевка в чистом своем виде) не оборачивается, мчится к ТАРДИС, ведь она здесь, совсем рядом, всего в паре метров! И он бросил бы это существо, зная, что, вероятнее всего, оно погибнет. Только Роуз не Доктор. Девушка бросается за ней (кто бы сомневался), отпуская его руку. Он не успел среагировать. Увидел лишь, когда хотел вновь схватить спутницу, как она бежит от него. — Роуз! — Образумить, должен ее образумить! Но внезапно теряет блондинистую макушку из виду, а через мгновение видит Роуз на земле. Добраться до нее в то же мгновение как-то вдруг кажется ему возможным, хоть и находилась она на другой стороне улицы, по которой мчались жители этого городка. Доктор знал, что Роуз просто споткнулась или ее кто-то неудачно толкнул. Конечно он это знал, потому что, ну правда, что может с ними случиться? Только... Роуз не вставала. Не вставала даже тогда, когда пара человек, охваченные паникой, оставили отпечатки жесткой обуви на ее спине и руках. Не шевельнулась, когда к ней подбежал откуда-то взявшийся Джек, а через мгновение и сам Доктор. Не успокоила друзей, когда они звали ее по имени и пытались привести в чувство. Не вскрикнула от боли, когда Доктор обхватил ее голову, в которую попала шальная пуля, пока Джек проверял пульс. *** Доктор вновь не спит, наблюдая, как Роуз смешно посапывает в кровати. Эти гребаные кошмары начали выматывать. Даже не так: этот гребаный кошмар убивал его. Последнюю неделю-две — Доктор не мог понять, когда это началось, — он не мог нормально выспаться. Конечно, кошмары были неотъемлемой частью его жизни, и сны, связанные с Роуз, уже не были таким шоком для него, как тогда, когда он проснулся с застывшим на губах криком, будучи совершенно в другом теле. Просто этот был таким реалистичным, живым и… страшным. А еще Роуз всегда спасала его от них, правда, не сейчас. Их отношения в последнее время изменились. «Наверное, это все из-за Джека», — вскользь подумал Доктор. Чем еще объяснить то, что они не обнимались, не держались за руки и вообще старались находиться на монашеском расстоянии друг от друга. Ему было неуютно и непривычно, но возражать он, почему-то, не стал. Он начал вспоминать, как в полной мере довольствоваться лишь ее смехом, улыбками, детским восхищением в глазах, глупыми замечаниями и важным ее качеством — умением слушать. Она умела слушать, с этим нельзя поспорить. И Доктор по-особенному ценил это сейчас, когда они уже пару недель тупо сидели в ТАРДИС, дрейфуя во временной воронке. Но на то были свои причины. Когда Доктор отвлекся от своих мыслей, вновь возвращаясь к реальности, Роуз уже не было. Он даже удивился тому, что не заметил, как она проснулась и ушла, и тому, что она его даже не позвала. Он встал, окинул взглядом неприбранную комнату и вышел, надеясь встретить спутницу в консольной. Его надежды оправдались. Роуз стояла у панели управления в том, в чем была в самый первый день их встречи. «Как же давно это было», — подумал он, невольно заулыбавшись. Доктор подошел к панели и проверил некоторые данные, а Роуз плюхнулась на диван. Они вновь заболтались, мечтая о том, куда направятся, после того как Джек… — Привет, — хриплый голос отвлек Роуз и Доктора друг от друга. В комнату вошел Харкнесс. Он был угрюм и подавлен, да и выглядел очень помятым. Видимо, снова пил. Доктор посмотрел на Роуз, прекрасно понимая, что она найдет подходящие слова лучше, чем он сам, но Роуз смотрела на Джека такими печальными глазами, словно знала, что с ним творится. И она действительно знала, но почему-то не говорила об этом Доктору. И никто не говорил, даже ТАРДИС! Он чувствовал, что Старушка тоже грустит, ведь что-то давило на него угнетающей атмосферой. Доктор надеялся только, что Роуз этого не ощущает. — Привет, — ответ в унисон. — Как ты? — наконец спросил Доктор. — Наверное, уместнее спросить, как ты? — спросил Джек, как-то странно усмехнувшись, и не успел Доктор хоть что-то сказать в ответ, ушел, оставив друзей вновь одних. — Роуз, — позвал спутницу Доктор. Она перевела на него взгляд, в котором плескались разные эмоции, и боль была одной из них, — может, ты все-таки объяснишь, что случилось? — Он потерял друга. — Опять этот простой ответ. Идти дальше Доктор даже пробовать не стал, потому что каждый раз, когда он пытался разузнать, кто этот друг (не говоря уже о каких-либо подробностях), Роуз смотрела таким взглядом, словно умер сам Доктор. *** На кухне их встретил Харкнесс, попивающий отвратный на вкус теплый кофе, но Джек почему-то упорно продолжал его потреблять. Роуз села напротив капитана, а Доктор быстро заварил две кружки чая, позже поставив одну перед Роуз, и устроился рядом с ним, как-будто подсознательно пытаясь буквально окружить друга поддержкой. После пары минут молчания, во время которой Харкнесс взглядом прожигал дырку в кружке Роуз, Доктор начал болтать о какой-то планете, которую они обязательно должны посетить все вместе. Роуз включилась в беседу, и через пару мгновений они уже строили планы на следующее приключение, смеясь и улыбаясь всяким несуразным вещам, на подобие тех же безносых собак с Барселоны, но не города, конечно, а планеты Барселона. Делать вид, что все нормально — нормально. Иногда так можно хоть ненадолго вытащить человека из горя, ведь если его мир пошатнулся, то иметь что-то постоянное, некую константу, порой бывает необходимо. Вдруг капитан поднимает опущенную голову, смотрит, куда направлен взгляд Доктора, когда он обращается к своей спутнице, и переводит свой взгляд на то место, где сидит Роуз. Его глаза пусты, они смотрят сквозь неё, от чего у Доктора по спине пробегает холодок. Улыбка Джека словно неживая, такая натянутая, и кажется, что он не видит подругу, отчаянно напрягает зрение, пытаясь разглядеть её черты. И внезапно Доктору становится так страшно-страшно, что перехватывает дыхание, заставляя оборваться на полуслове. Роуз замечает это, смотрит ему прямо в глаза с такой нежностью, что страх уходит, и Доктор гулко выдыхает. — С кем ты говоришь? — Джек Харкнесс смотрит на Доктора настороженно и болезненно. Когда Джек перебил их, Доктор рассказывал Роуз о делириумах, обещая, что когда-нибудь обязательно подарит ей такого зверька. Он был абсолютно уверен в том, что ей безумно понравится этот пушистый комочек, который был наимилейшим существом во вселенной. — О, Роуз, в длинной юбке тебя даже Джек не узнает, — отшучивается Доктор, на что Роуз дует губы и вздергивает носик, поправляя нетипичный для нее предмет гардероба; она закидывает ногу на ногу, пытаясь найти удобное положение на неудобном диванчике, больше похожим на сиденья из общественного транспорта. Доктор улыбается. Роуз переключает свое внимание на Джека: машет ему рукой и весело здоровается. А потом, когда он ее не замечает, будто ее здесь и нет вовсе, поникает, с пониманием в глазах наблюдая за другом. — Доктор, здесь никого нет, кроме меня и тебя, — хрипотца в горле выдает его. — Ууу, — протягивает Повелитель Времени, — кто-то вчера перебрал с алкоголем, да? Не говори ерунду, вот же она сидит. — Доктор жестом указывает на пустой диван. Капитан Джек Харкнесс почему-то не сказал тогда Доктору о том, что она умерла вчера; что только благодаря ему Доктор не регенерировал от пули или руки разбойника, оттащив его от её тела и запихнув в машину времени, которая, к удивлению бессмертного человека, сама дематериализовалась, отправляясь во временную воронку. Почему-то в его глупую голову даже не пришло, что нужно забрать ее тело, а сейчас… Это было неправильно. Вот так просто? Ее так просто не стало. Не было предсмертных признаний, как во многих фильмах, кровавых хрипов и метаний. Пуля в голову и человек мертв. Нет, не человек — Роуз. Действительно, это человек может так просто умереть, но ведь Роуз не просто человек! Поэтому Доктор не поверил. В то мгновение Харкнесс позавидовал своему другу, который не терял своей подруги. Роуз, смущенная таким вниманием со стороны Джека, сказала, что пойдет немного поплавает, и вышла, одобряюще улыбнувшись Повелителю Времени в дверях. Хоть они и перестали обниматься, но, казалось, этими мелочами, выражающимися в улыбках и взглядах, Роуз все больше поддерживала Доктора, будто бы это он потерял кого-то дорогого (глупости). Доктор оправдывал странное и пугающее поведение Джека потерей друга, о котором говорила Роуз, кем бы он ни был. Джеку Харкнессу было больно, но он понимал, что со временем все уляжется, притупится, но не забудется, это — никогда. Она — никогда. И он старался не думать о Докторе, о его поведении. Это приносило только больше боли, больше страха и какой-то неопределенности. А сейчас, стараясь абстрагироваться от непринужденного с виду, но таившего в себе наивную обиду и детское непонимание, голоса Повелителя Времени, Джек был готов рассказать Доктору всю правду. Но промолчал, практически убежав от своего собеседника. — И правда, что с нами может случиться? — как-то глупо, невпопад, полушепотом бросает Доктор в спину другу, сам не понимая, к чему этот риторический вопрос. Джек скажет, обязательно скажет только… только не сегодня.