Fallout Equestria: Документ "Т-600"

— Как ты можешь сохранять спокойствие в такой трудный момент? – Спросил один коллега, подслушав мой разговор с разъярённым начальством. — Как быть в покое? Лично для меня покой — это перемирие с настоящим моментом. В свою очередь, настоящий момент — это поле, на котором разворачивается игра жизни. Нигде больше это не может происходить. Как только ты помиришься с настоящим моментом, смотри, что происходит, и что ты можешь делать или выбирать, или скорее, что жизнь может делать через тебя. — Ну ты загнул… а у тебя голова не болит от такого философствования? Горе тебе от ума твоего, если продолжишь так и дальше думать… *** Тучи быстрыми темпами затянули когда-то солнечное небо. Со стороны Филлидельфии ветер медленно нёс маленькие хлопья пепла, появившиеся вследствие взрыва ядерного заряда. На удивление город выстоял, хоть и не все его строения выдержали разрушительную мощь «небесного» удара. Ракета, из-за ошибки системы наведения, от торопливого программирования зебрийских инженеров, ударила не в самый центр города, а отклонилась ближе к побережью, и упала недалеко от окраины Филлидельфии, расплавив её землю и образовав огромный радиоактивный кратер. Я всё ещё был без сознания. Но даже в таком состоянии я умудрялся чувствовать боль: всё моё тело жгло адским пламенем, словно меня окунули в расплавленный свинец на литейном заводе. От такого мучения мой мозг был готов просто взорваться, и уже про себя мечтал, чтобы так оно и случилось — боль невыносима. И она не собиралась утихать. В то время как моё подсознание билось в истерике, пытаясь пробудиться от разрывающей мозг чувства жжения, в глубине души я оставался спокоен. Я ждал, терпеливо ждал, когда всё это закончится, поддерживая себя тем, что если тело чувствует боль, значит я еще живой, и сдаваться рано. Но не смотря на это меня бил страх. В конце концов, мой мозг стал уставать от всего этого, и меня стало куда-то затягивать. В моей голове радостно закричала моя дочь: — Папа, вставай! – Я почувствовал, как она прыгает на мне, неприятно врезаясь в мой бок своими маленькими копытцами. Я раскрыл глаза. Моему взору предстала до чёртиков знакомая мне тумбочка. Она стояла в нашей с Аматой спальне. На тумбочке лежали очки в толстой оправе и рамка с фотографией радостного меня и Аматы, которая умудрилась поднять мою огромную тушу своими женскими копытами, держа меня на них, словно жених невесту. Помню. На самом деле это она помогла себе телекинезом, на время уменьшив мой вес. Я, накрывшись тёплым светло-голубым одеялом, с белыми краями из шёлковой материи, лежал на левом боку в кровати на пружинном матрасе, застеленный белой простынёй. Моя голова приподнялась и оглядела комнату, в которой я находился: обои на стенах приятного салатового цвета, в узорах из плетёнки; люстра с четырьмя лампами в матово-розовых сферах, их стержни, на которых эти сферы держались, были покрыты эмалью золотого цвета, придавая шикарный облик; на окнах белые шторы из полупрозрачного шёлка, которые были подвязаны такой же шёлковой лентой в середине, образуя кантри стиль; пол из обычного деревянного паркета, скрытый ковровым покрытием, который составлен узором в красно-белую клетку, с иногда пересекающимися полупрозрачными оранжевыми полосами. Ковёр выглядел как пледик, проще говоря. На стенах висели две картины: одна изображала пейзаж Кристальной Империи, куда мы с Аматой ещё до свадьбы ездили посетить Эквестрийские игры, а вторая была просто портретом стола с фруктами. Не знаю, была ли эта галлюцинация защитным механизмом моего мозга, но адская боль практически исчезла в тот момент, только и чувствовалась сильная слабость в копытах, будто чечётку весь день танцевал. — Ну па-ап, ты обещал поиграть утром! – Я аккуратно поднялся и присел на круп, стаскивая с себя одеяло и с привычным, как это бывает ранним утром, «контуженым» взглядом наблюдая происходящее. Я не контролировал свои действия, всё было словно во сне. Кажется, это и есть сон. — Хе-хе! – Посмеялась Лия своим очаровательным девичьим голоском. Лия… она резво спрыгнула на пол и выбежала за дверь нашей спальни, чтоб приготовить игрушки в своей комнате. Мои копыта коснулись пола и лениво поплелись к зеркалу-комоду. За ним сидела бронзовая кобылка с растрёпанной причёской, которую она дергаными движениями пыталась привести в порядок, орудуя расчёской. Это Амата… — Ах, ну почему… они каждый раз… так путаются!? – Её голова нагибалась в сторону движений расчёски, натягивающей её локоны словно струну. – Ненавижу понедельники. – Очень недовольная, мягко ворчала она. Я подошёл к ней сзади и, обняв, прильнул губами к её щеке, поцеловав. — Доброе утро, как спалось? – Любящей интонацией произнёс я. Амата выдернула расчёску, закончив расчёсывать очередной локон. — Ох… прекрасно! – Она повернулась и поцеловала меня в губы. Ещё немного постояв в обнимку с ней, взглянул в сторону окна, за которым была ясная погода, так и норовившая выйти погулять: тёплое солнце, чистый ветерок, облака. Я прошептал Амате на ушко: — Может, пойдём сегодня в парк: я, ты и дети. Мы давно не проводили вместе время на природе. — Заманчиво! Но… — Она закончила расчёсывать гриву и положила расчёску на комод. Неожиданно для себя, я в этот момент прижал Амату к себе и добавил: — А может просто вдвоём, а? – И стал страстно целовать её шею, выражая свой «любовный» инстинкт. На это она лишь стала игриво вырываться. — Стой… подожди… ну не сейчас же! – С ноткой смеха звучал её мягкий голос. — А когда ещё? Я свою жену не вижу неделями… — Через всю квартиру я услышал нетерпеливый крик Лии: — ПА-ап! – От неожиданности я дёрнулся, но отпускать жену из объятий не собирался. — О Селестия, она же разбудит малышей! – Взволновалась Амата. Я издал разочарованный вздох и неохотно отлынул от супруги. — Ох… я обещал Лии поиграть. Пойду к ней… — Отойдя от моей второй половинки, я двинулся в сторону двери, через которую выбежала моя дочь несколькими минутами ранее, Амата остановила меня, сказав: — Подожди. – Я обернулся, наполнившись надеждой, что мне не придётся от неё уходить. – Отвлеки её, я пока завтрак приготовлю: достану торт из холодильника… и блинчики пожарю. – Я уже подумал, что это всё, что она мне скажет, но Амата встала и подошла ко мне, после чего вытянулась на носочки. – А что на счёт нас с тобой… мы это ещё сегодня… обсудим. – Сладко прошептала она. Наши шеи потянулись друг к другу, а губы слились в едином поцелуе. *** — «И раз, и два, и ТРИ!» — Я, нагибаясь вперёд-назад, раскачивал изнутри уже незакреплённый бак с вязкой органической субстанцией, в которой должен покоиться мой аватар. Выбраться просто через люк я не мог, он был заблокирован, а открывается тот снаружи. Не надо было закрывать его вообще. Это было ошибкой. Я бы выжил, даже если бы не закрыл её. Хотя, чёрт знает, может, и нет. Но чем судьба не шутит, нужно выбираться отсюда. Ничего лучше я не смог придумать, как попытаться опрокинуть бак, в надежде, что крышка от удара хоть чуть-чуть приоткроется. В тот момент, когда я очнулся, меня охватила паника — мои лёгкие были наполнены органикой аватара, в которую я погружён. Но через десять минут, когда я должен был уже задохнуться, понял, что не страдаю кислородным голоданием, и смерть мне не грозит. Не знаю, почему так происходит, но ждать, что произойдёт дальше, не стал, я решил подумать над этим позже, когда выберусь из этого проклятого тысячу раз «гроба». Я не чувствовал своих копыт, и при всём моём желании не мог ими нормально двигать – они частично парализованы. Это меня напугало меньше всего, хоть и имело плохой характер. Теперь понятно, откуда взялось то невыносимое жжение – на нервные окончания что-то воздействовало. Но вот что? Биожидкость? Неважно, всё потом обдумаем — снаружи. Значит, теперь обойдёмся без копыт… Худшее, что могло со мной произойти, уже произошло. К счастью туловище и шея не были обездвижены. Ими я и пытался раскачать бак, делая наклоны вперёд-назад, тем самым смещая центр тяжести к стенкам бака, что должно было его накренить. Снизу послышался глухой скрежет металла. — «Это то, о чём я думаю?» — Звук доносился от пола. Мне показалось это хорошей новостью, ведь это значит, я смогу осуществить задуманное, и, надеюсь, выбраться отсюда. – «Тогда продолжим…» — Сделав ещё десяток раскачиваний, из-под бака раздался ещё более громкий скрежет, чувствовалось как металл «напрягается» в момент, когда на него давят. Бак резко накренился вперёд. — «Ох, чёрт…» — Меня резко дёрнуло назад, а потом сильно долбануло о склизкую стенку спереди. «Бочка» упала на пол, а её крышка попросту отвалилась. Наверное, ударная волна сломала крепления и механизм, удерживающий крышку закрытой. Вся биомасса бака вылилась наружу, а я вместе с ней. Я сумел перевернуться на спину и стал рефлекторно откашливать, и буквально блевать этой биомассой, отвернув шею в произвольную сторону. Она оказалась не только в лёгких, но и в желудке. Боюсь даже представить, куда она ещё могла попасть. При каждом позыве рвоты и кашля я жалел и проклинал самого себя за такую спонтанность в действиях, хотя в тот момент выбирать мне было нечего. Окончательно очистив себя от гадостной жидкости, лёгкие начали глубоко дышать, чувствуя бывалый приток воздуха. — «Фух… я выбрался…» — Мои копыта настолько отяжелели, что я едва мог их поднять. В жидкости они были намного легче. – «Надеюсь это не навсегда…» — Подумало моё уставшее от прошедшей боли сознание. Я полежал ещё немного, пытаясь собраться с мыслями и продумать свои последующие действия. В итоге у меня появилась «гениальнейшая» идея – «Нужно выкарабкаться из этого транспортника! А там будем действовать по обстановке…» — Хых!- С трудом перевернувшись на бок, огляделся в поисках источника тусклого пасмурного света, наполнявший грузовую часть транспортника. – «Где свет – там выход» — Подумал я. Через мгновение заметил смятую заднюю дверь, которая раньше служила ещё и гидробортом для подъёма различного груза. Через неё-то я и глядел в смотровую щель и наблюдал падение ракеты. Дверь смяло прямо к потолку, словно лист бумаги, поставленный вертикально, который согнулся под силой тяжести, но вот только эта сила тянула вверх, а не вниз, как это принято. За дверью виднелся снегопад из чёрного-серого пепла. Он летел вниз легко и медленно, словно тополиный пух. Небо затянуло мёртвыми обездвиженными облаками, из которых постепенно выпадали смертоносные радиоактивные осадки. Землю я не видел, транспортник был накренён в сторону кабины, в которой сидел Дерк. Он уже мёртв… и я уверен, что от него ничего не осталось, когда взрывная волна настигла нас. Надеюсь не увидеть его труп. Я перевернулся на живот. Мои передние и задние копыта стали медленно, со скоростью улитки, с дрожью в мышцах толкать тело к выходу, цепляясь за швы и неровности пола. Я удивлялся сам себе, понимая, что в таком состояния ещё могу подтягивать себя по наклонной, даже периодически соскальзывая вниз. В конце концов, я почти выдохся, но победоносно, как чемпион по ползанию, добрался до края и свесил за край левое копыто, тем самым не давая себе ускользнуть обратно назад. Моему взору предстала окончательная картина окружающего мира — его поглотила смерть, другого слова не подобрать. Земля… она служит нам для выращивания пищи, опорой для передвижения, и просто жизни на ней… теперь она пуста, выжжена дотла, и превратилась в нечто чёрно-ржавого цвета. На её поверхность оседали большие пепельные перья, постепенно устилая всё вокруг. Землю рассекал пыльного цвета асфальт, по которому мы пытались убежать на транспортнике к вокзалу, в надежде спастись от взрыва. От него тянулся вспаханный семидесяти, нет, стометровый след крушения. Это больше походило на крушения истребителя. Отдышавшись, я закинул за край второе копыто, приготовившись к финальному рывку, чтобы выбраться, а затем свалиться вниз. Но перед этим мой взгляд пал на город, вернее то, что от него осталось. Совсем недавно среди тамошних каменных джунглей возвышались высокие небоскрёбы. А теперь их почти не осталось. Только двое единственных, железобетонных «скелета» остались стоять на своём месте. На крыше одного из них была огромная голова Мис Пинки Пай, но розовый цвет, в который она раньше была окрашена, уже не был таким ярким и блестящим. — «И чего же мы добьёмся, взорвав всё к чертям?» — Вспомнил я слова одного знакомого священника, которого однажды встретил возле здания какой-то религиозной организации. – «Вот, чего…» — Мышцы моих передних копыт сделали слабый, казалось бы бесполезный выпад, но его хватило, чтобы свеситься всем туловищем вниз и, как планировалось, свалиться на землю. *** Я с глухим ударом упал на спину. Что-то там хрустнуло и почувствовалось, что один из позвонков покинул своё законное место, выдвинувшись наполовину вглубь грудной клетки. Мой позвоночник, в области лопаток, резко пронзила режущая боль, от которой у меня аж дыхание перехватило. Но через минуту боль сменилась приятным холодом, который стал спокойно растекаться по копытам, как-будто до этого момента они были просто затекшими, и теперь кровь вновь течёт по свободным венам. Попробовал поднять левое копыто. Мне это легко удалось. И тут я увидел, что что-то с ним не так. — «Почему оно зелёное?» — Шерсть на копыте была не родного тёмно-синего цвета, а болотно-зелёного. Я поднял перед собой второе копыто. Оно точно такое же. – «Что за…» — Моя голова поднялась, чтобы осмотреть всё тело. – «И оно туда же!» — Вся моя шерсть поменяла цвет. Я вздохнул, аккуратно приземлил свою голову обратно на затылок и расслабил нависшие надо мной копыта, которые с тихим ударом упали на землю. — «Да что ж такое? Сначала не задохнулся баке, потом почти обездвиженные копыта вновь стали подвижны, а теперь ещё и перекрасился в цвет конской бливотины? Что дальше? Пятое копыто?» — Саркастически подумал мой встревоженный мозг. Я перевернулся на живот и с опаской на позвоночник, поднялся на ноги, которые в этот раз стойко держали меня. Почувствовалось, что непоседливый позвонок встал на место, от чего мне сразу стало легче. Передо мной стоял транспортник. Его покорёженный корпус выглядел так, как если бы кто-то помял консервную банку. – «Хотя, все эти странности отходят на второй план, ведь я выжил! Выжил! Я залез в хреновенький стальной бак и выжил после атаки мегазаклинаний! Это же само по себе чудо!» — Мои копыта осторожно и легко повели меня в сторону, где находилась кабина водителя. – «Но… выжил ли ещё кто-нибудь?» Задняя часть корпуса оказалась приподнята в двух метрах над землёй, а кабина была смята в гармошку: капот, двери, лобовое стекло, крыша, сидения. Всё сплющено в единый пласт металлолома. – «Наверное, когда ударная волна настигла нас, транспортник подкинуло, и он приземлился носом в землю…» — Но среди всего этого я заметил что-то торчащее со стороны лобового стекла, и это что-то было… копытом. С его кончика капала чёрная кровь. – «Дерк…» — Пронеслось у меня в голове. В моё поле зрения попадала лишь часть его конечности, но она уже вызывала у меня ужас и мурашки по телу. В особенности от представления того, на чём теперь эта конечность держится. – «Пусть… нет уж, лучше я туда не пойду… мне не нужно видеть ту картину, то есть я этого уже насмотрелся…» — В груди что-то кольнуло, прямо в том месте, где бьётся сердце. Я невольно наклонил шею вперёд. – «Это… это уже было! Эта колка… как тогда в кафе…» — После этих мыслей земля вокруг задрожала, словно мимо меня проезжает многосоставный грузовой поезд, перевозящий тяжёлый щебень. Спустя пару секунд, за спиной, со стороны города, раздался протяжный грохот. Я резко обернулся, опасаясь, что на город упало ещё одно мега заклинание. Но, к счастью, это оказалось ошибочным домыслом. Это не очередной взрыв. Я увидел, как один из двух небоскрёбов немного накренился в сторону от второго, на котором красовалась голова Мис Пай. Он медленно наклонялся, пытаясь «дотянуться» своей макушкой до земли. Но вот его железобетонная конструкция не выдержала собственного веса, и небоскрёб с «криком» рухнул на своих собратьев поменьше, как дерево на лесоповале. Эта громада раскидала вокруг себя огромные обломки других зданий, подняв вокруг себя тучу пыли и мелких осколков. От такого удара о землю некоторые другие дома в округе тоже обрушились, последовав примеру своего высокорослого собрата. Но, в конце концов, это «представление» закончилось: земля снова стала невозмутимой, а воздух наполнился тишиной. — «Вот же… да, такого в своей лаборатории не увидишь!» — Наблюдая за падением высокого строения, я испытывал некий восторг, как жеребёнок, получивший петушка на палочке. Наверное, надо быть конченым психом, чтобы радоваться разрушениям, когда вокруг тебя апокалипсис. – «Отстроят ли их когда-нибудь снова...? ладно, неважно… хватит стоять на месте…» — Я вышел на ровную асфальтовую дорогу, покрытую сантиметровыми «сугробиками», которые я разгрёб, оставляя протяжные следы от копыт. Я с тоской посмотрел в сторону, куда энное количество времени назад я и Дерк уносили ноги, спасаясь от опасности. Я видел, как от горизонта, сливаясь по краям с серыми облаками, поднимался высоко в небо чёрный дым – леса и поля горели от обжигающей вспышек других мега заклинаний. — «Похоже, ракеты попадали не только на Филлидельфию… эх, не удивительно…» — Тишину прервал еле уловимый, прерывающийся голос справа. — …осадки… опасность ядерного… — Я тут же осознал от куда исходит этот голос. — «Станция от рации? Да ладно… Она ещё работает?» — Приблизившись быстрым шагом к кабине, где была слышна трансляция, невольно увидел ту самую отвратительную картину, которой опасался. Между слоями искривлённого металла и разбитого стекла было зажато знакомое мне окровавленное копыто. За границу слоёв выпирала расплющенная плоть, вперемешку рёбрами. Это выглядело как раздавленный… паштет. Буэ (Отвратительно). Через мгновение я увидел голову… в разбитом лобовом стекле красовался разодранный череп с «улыбающимися» скривлёнными челюстями, покрытые рваной изрезанной кожей со свисающей шерстью и полу расплавленными лицевыми мускулами… просто кровавое месиво… От запечатлённого я зажмурил глаза и стиснул зубы, едва удерживая рвотные позывы. Хвала великой судьбе, что плоть ещё не начала гнить и вонять. Мои уши напряглись по максимуму, чтобы услышать те заветные слова, передающие информацию о нынешней ситуации. Я ждал долго, даже решил отойти в сторону от кабины, подальше от месева, слыша одно лишь шипение и помехи, пока всё же не дождался. По радиостанции зазвучал медленный спокойный мужской голос. По его спокойствию можно было подумать, что он не диктор, оповещающий о случившемся, а учитель по математике, зачитывающий очередную задачу из учебника, сидя за своим столом. — …опасность ядерного взрыва NB2634. Азимут, 90 градусов по сетке координат. Тип поверхностный. Ширина облака – 10 градусов. Направление облака -2.3 градуса. Из этого сообщения я понял лишь половину сказанного. В координатах каких-то определённых стратегических секторов я не силён. Но про градусные меры мне было примерно всё понятно – я в жопе и надо мной повисла облачная смерть. Настала пауза. Через три секунды её прервал роботизированный женский голос. — Внимание, произошёл ядерный взрыв! Радиус зоны поражения 30.4 километра. Координаты эпицентра NB58680. Приступить к немедленной эвакуации всего личного состава из зоны поражения! В настоящий момент организуются противорадиационные центры. Приступить к работе они смогут через два часа… всем постоянно проверять показания дозиметра и определять текущий уровень радиации! При фиксировании высокого уровня радиации немедленно обратиться за медицинской помощью! Её слова слышались чётко и ясно, не смотря на то, что рация погребена где-то в недрах смятой кабины. Я подождал немного, рассчитывая, что услышу ещё что-нибудь полезное, но, увы, продолжением сообщения послужили лишь помехи и жужжания динамика. *** — «…значит, я не задохнулся, потому что в моих лёгких была биожидкость! Но лёгкие пони не способны поглощать кислород из жидкостей, а только из воздуха или других смесей газов. С другой стороны, если предположить, что в биожидкости есть просто колоссальное количество кислорода, то, возможно, он, каким-то образом, просачивался через мою кожу и усваивался в клетках крови. Вследствие, я не испытывал кислородного голодания… хм…» — В моей голове завелось целое следственное дело по тому, что со мной происходило в баке. Поток мыслей так и нёсся бурным течением реки, а предположения и догадки сыпались дождём, ещё больше насыщая эту реку. Прошло около двух с половиной часов с того момента, как я ушёл от места крушения транспортника. «Снегопад» из пепла уже прекратился, зато теперь он весь осел на земле. Его сантиметровое покрытие постоянно сдувал равнинный ветер, расщепляя его в порохообразный «песок» и завихряя небольшие безобидные смерчи. Правда, было неприятно, когда они неожиданно влетали мне прямо в лицо. Моё движение было направлено в сторону железнодорожной станции, откуда меня до недавнего времени пересадили с поезда на транспортник. В те моменты я задался вопросом, зачем высаживать меня так далеко от Филлидельфии? На что мне отвечали «Чтоб было меньше свидетелей, а то желающих на вокзале поглазеть на твою «цистерну» будет слишком много. Не хватало нам ещё, чтоб появились слухи о «таинственной бочке», которую тщательно охраняют, а потом грузят в простенький невзрачный «грузовичок» и увозят в центр города… нет уж, слишком подозрительно!». Мда, запущенные же у них меры предосторожности. Но я в дела их начальства не лезу. Хотят везти так, значит есть на то причины. Станция виднелась в пяти километрах впереди. Эта была типичная невысокая платформа, стоявшая на уровне дверей пассажирских поездов. Прямо на платформе построена кирпичная, поштукатуренная будка кассира, площадью примерно девять на восемь. В ней виднелось всего одно окошко. От будки вверх уходила невысокая вышка, где-то шесть метров в высоту. — «Там есть радиорубка. Отлично, значит, есть шанс с кем-нибудь связаться!» — Я посмотрел на столбы линий электропередач, идущие вдоль дороги от города прямо к станции. И опешил, кое-что поняв. – «Электричества, ранее поступавшее от Филлидельфии, нет! А значит, и связи нет. Эх, а я уже обрадовался…» — Пусть новость и печальная, но это не значит, что нет смысла идти к станции. Там наверняка есть что-то, что поможет мне спастись от радиации. Мне кажется, я нахватался её очень много, когда пепел попадал на меня, а я его стряхивал. Да и осадки на земле в свою очередь облучили меня. Надеюсь, на каждой станции есть шкаф с медикаментами. Облучён я или нет, я определил по первым признакам лучевой болезни: у меня болит голова, просто пульсирует; во рту как в пустыне, плюс имеется привкус горечи; мой пульс чрезмерно высокий, 140 ударов в минуту. Вдобавок слабость в суставах, или что-то типа того: почему-то при сгибании копыт я ощущал сильный дискомфорт, будто что-то внутри постоянно мешает им нормально двигаться. Но, думаю, просто, кажется. При лучевой болезни что только не происходит с твоим телом. *** Я поднимаюсь по ступенькам на платформу и иду прямиком к билетной кассе, по пути рассматривая и слегка пиная опрокинутые мусорные вёдра. Битое стекло от бутылок, запачканные газеты, бычки от сигарет, фантики и ещё какой-то мусор, который я не могу разобрать. Да и зачем мне это делать. Дверь в помещение была закрыта. Подёргав ручку, понял, что она ещё и заперта. — «Чёрт бы тебя побрал!» — Мои глаза посмотрели в сторону, где должно быть окошко для выдачи. – «Нет, там мне не пролезть. Хех, почему я вообще подумал, что я там пролезу?». – Я осмотрелся вокруг в поисках палки или ещё какого-нибудь длинного прочного предмета, которым мог бы выломать дверь, используя как лом. Но не найдя желаемого, попробовал лягнуть дверь с места. Не сработало. — «Может с разбегу? Тогда удар будет куда сильнее» — Отойдя от двери на десять метров, приготовился к старту, стоя лицом к двери. – Вперёд! – Скомандовал сам себе. И разогнавшись посильнее, я вдарил с развороту по своей преграде. Замок вырвало с «мясом», а дверь слетела с петель, упав и громко хлопнув на всё помещение. Путь был свободен. Войдя внутрь, я увидел на противоположной стене плакат Мис Пай. Она улыбалась толи хитро, толи бесконечно радостно, а её глаза… затягивали. Я просто вяз в них, они приковывали к себе мой взгляд и смотрели на меня, в какую бы сторону я не пошёл. Они глядели прямо в душу, призирая меня за все мои грехи. Интересно, как у автора этого плаката получилось передать такой эффект обычной картинкой. Повернув голову в левую сторону, запечатлел расположившийся на спине труп, лежащий в огромной, почти засохшей, луже собственной крови. На полу перед окошком для выдачи билетов, вплотную стоял стол, на котором был разбитый, но всё ещё работающий терминал. А рядом с ним была печатная машинка. Меня передёрнуло. — «Ох… что тут произошло?» — Я отступил в сторону, не желая подходить к мёртвому пони. Мне стало интересно, что его убило, и мои глаза сами стали бегать по комнате в поисках орудия убийства. Но они ничего не нашли, кроме больших кусков разбитого стекла, валяющихся вокруг трупа. Некоторые из них слились с цветом крови, из-за чего их трудно было увидеть. Я подошёл ближе к мёртвому пони, не заходя за границу лужи. Это был старик земно пони в возрасте шестидесяти – семидесяти лет, одетый в форму кассира и фуражку, которая когда-то сидела на его голове, а теперь она валяется в метре от него. Со своего ракурса я смог заметить, что всё его лицо, шея, плечи и грудь усеяны глубокими порезами и осколочными ранами с красными пятнами крови вокруг них, в центре которых виднелись маленькие щели. Из некоторых торчали осколки того самого стекла. На левой стороне шеи была смертельная рана, из-за которой, как я понял, старик и погиб, потеряв слишком много крови. — Так вот, что тебя убило… какой ужас… — «Не хотелось бы мне умереть так же…» — Я отвернулся от злосчастной картины и решил продолжить поиски того, зачем пришёл – связь и лекарства от радиации. Но не успел я полностью оглядеться, как увидел в дальнем правом углу небольшой стол, стоявший вплотную к окну. Ножки стола были прикручены к полу чем-то, похожим на болты. Нет, это не болты, а саморезы. Перед столом валялся стул на колёсиках, которые пользуются популярностью в офисах и у секретарш, сидящих за терминалами и спокойно бьющих копытами по клавишам. На столе стоял радиопередатчик размером с коробку для обуви, и микрофон на коротенькой подставке, подключённый проводом к передатчику. — «Такс… нет, с этим обождём… мне нужно сначала о себе позаботиться. Ох, как голова раскалывается!” – Головная боль усилилась, и в ушах слышались удары моего сердца. – «Наверное, давление подскочило…» — Моя шея стала чесаться. Потом туловище и плечи. А в конце всё тело разразилось зудом. Я через силу терпел, чтобы не упасть на пол и начать кусать самого себя, пытаясь усмирить зуд. — «Нужно срочно найти лекарства… Они должны быть здесь!» — Я ещё раз осмотрелся, пытаясь найти заветную коробочку с бабочками, которая должна висеть на стене – аптечка. Но к моему удивлению её нигде не оказалось, хотя на одной из стен был след, где она когда-то была. – «Дерьмо! Где она!» — Моё терпение уже начинало подходить к пределу. А зуд всё сильнее. Я подбежал к столу, перед которым лежал тихо «спящий» дедуля. Мои копыта быстро рыскали по выдвижным ящикам стола. Их было всего пять: один длинный, с нижней части самой поверхности стола, а остальные четыре служили для него опорой. В первом, длинном ящике, оказались канцелярские ножницы, стопки бумаг и различные бланки, которые меня совершенно не интересовали. Во втором и третьем нашлась губная гармошка и пара книг, по их названиям я понял, что это романы: «Необъяснимое: горе солдата» и «Счастливый пилот», также в третьем ящике оказался ланч-бокс. На него мне было насрать. — Чёрт! – Уже половина ящиков была проверена, а желаемого нет. Мне становилось всё хуже, почти каждый удар моего сердца отдавался сильным стуком в голову. Казалось, что сосуды моего головного мозга превратились в огромную пульсирующую опухоль. Я принялся обыскивать остальные ящики. В четвёртом оказался большой, занимавший почти всё пространство в ящике, чёрный кейс с надписью «ЧС». – «Что это? Как расшифровывается? Чистый Сапфир… нет, Чага Сосны… ***ть что за тупые мысли! Это же значит Чрезвычайная Ситуация!» — Я вытащил кейс и опрокинул его на пол. Внутри что-то билось о стенки. – «Это оно…» — Мои копыта открыли застёжки, которые не давали кейсу открыться, и что я увидел… БЛИСТЯЩИЙ ПИСТАЛЕТ с тремя магазинами рядом, связанные бечёвкой в одну пачку. — КАКАОГО **Я! – «Здесь должна быть аптечка, а не грёбанное оружие…» — Я швырнул кейс правым копытом в произвольную сторону, и тот, ударившись о стенку, с грохотом упал. Теперь остался последний ящик. Моя чесотка уже превратилась в нестерпимое жжение, как тогда, в баке. Резким движением я открыл проклятый ящик… на дне лежал дешёвый миниатюрный радиоприёмник на батарейках, который можно купить в любом магазине… и всё… в нём больше ничего не было. От безысходности я закричал во всё горло. Потом, благодаря всем обстоятельствам, что творились со мной, не выдержал и потерял рассудок и, упав на пол, стал брыкаться и выгибаться под страшными углами, испытывая адские мучения. С меня словно кожу заживо сдирают, обливая кипящим маслом. Пока моё тело страдало, я, сам того не замечая, измазался в крови от трупа, а сам труп спихнул в сторону. Через неиссякаемое количество времени ко мне вернулось осознание, и в этот момент я понял, что забился в угол комнаты. Мои глаза вскользь осмотрели моё тело — оно всё измазано в тёмно-красной субстанции. Взглянув на пол и нижние части стен, увидел, что они покрыты кровавыми следами от моей безудержной агонии. Жжение расплавленной смолы по всей поверхности тела, адская головная боль, нервно заглатывающее воздух дыхание. Вот, что я ощущал в данный момент. Но неожиданно, ситуация кардинально изменилась. Мучения были настолько сильными, что мой мозг не выдержал и отключил нервные окончания, в прямом смысле того слова. Я перестал чувствовать боль. Вообще что-либо ощущать. В глазах всё было потемневшим. Похоже, я скоро потеряю сознание от болевого шока. А может и умру? Моё тело дрожало. Поднявшись на круп и прислонившись спиной к стене, я стал пристально смотреть на тот труп, согнувшийся крючком, когда я извивался, толкая его и испытывая боль. Внезапно мертвец зашевелился. Копыта старика прижались к туловищу, после чего отжались от пола, поднимая тело вверх. Через мгновение, старик уже стоял на своих четырёх. Я бы ужаснулся, если бы хотел. Но моя нервная система бездействовала. – «Труп… ожил… хе-хе… ух ты!» — Прерывисто вёлся монолог у меня в голове. Воздух сотрясало тяжёлое дыхание мертвеца. Труп повернул ко мне своё обезображенное осколками стекла и порезами лицо. После, он повернулся ко мне полностью и двинулся в мою сторону, шатаясь при каждом шаге и медленно передвигая копытами. Я не знал что делать. Не знал, как остановить его, да и не собирался. Мне было настолько всё равно, что я даже не моргал, полностью игнорируя рефлекс моргания. Мой взгляд был прикован только к нему, ни к чему другому. Я был очень измотан. – «Неужели это конец…» — Подумал сквозь еле сдерживаемую пелену болевого шока и отяжелённого сознания. Оживший мертвец остановился в метре от меня. Его глаза открылись и уставились мне в лицо. Из них торчали осколки стекла. Мне было не понятно, как старик вообще ими двигал. Он уставился на меня, будто чего-то ждал: приказов, реакции или ещё чего-нибудь. От его «таращенья» на меня я отвернул голову вправо. В той стороне, прямо рядом со мной лежал тот самый кейс, который я швырнул в порыве гнева, а рядом с ним блестящий начищенный пистолет. Я потянулся к пистолету и спокойно взял его в копыто, после чего подтянул к себе, держа перед лицом. Это был обычный 10-и миллиметровый пистолет, с держателем для закусывания зубами, пусковым механизмом, встроенный в этот держатель, и боевое окно для магазина с боку. В блестящем корпусе пистолета я увидел отражение своих глаз. Они были почти закрытыми, хотя даже в таком положении я разглядел их покрасневшие белки. Это сосуды в глазах полопались, поэтому они такие красные. — Чего ты ждёшь? – Спросил стоявший передо мной старик. Я поднял на него взгляд. — …что? – На автомате спросил я. — Ты сидишь и смотришь на мой пистолет. И даже не зарядил его. – Его голос был медленным и спокойным и таким… как-будто ему дали в под дых. Если бы я не был сейчас в полу смертном состоянии, то удивился бы, что мертвец ещё и разговаривает со мной. Но сейчас мне было начхать на эту странность. — Зачем? – Продолжил мой шепчущий голос. Нормально говорить у меня не было сил. — Чтобы выстрелить! Именно для этого момента я держал его в кейсе. — … — Я промолчал, наблюдая за ним. Далее, мертвец аккуратно нагнулся к кейсу и отодвинул его в сторону. Под кейсом лежала пачка с магазинами. Старик взял её в зубы. После чего обеими копытами стал стягивать бечёвку. Одно движение и три магазина остались в зубах ожившего мертвеца. Старик вытащил их и положил на пол. Потом взял один из них и протянул мне. – «Почему мне так не везёт?» — Подумал я. — Не бери в голову, сынок. Неудача, как ветерок. Она постоянно летает вокруг. И рано или поздно сталкивается с кем-нибудь. — Он будто знает, о чём я думаю. Но я не обратил на это внимания и взял магазин. Всё происходило как-то… само по себе. Будто так и должно быть. Как в кино. — Тогда… на меня словно торнадо налетел. Хех. – Усмехнулся я, заряжая пистолет. — Ничего страшного. Тебе больше повезло, чем нет… — Его тон сменился на грусть. — Ты выжил при взрыве. Выжил. Ты ещё столько сможешь сделать в отличие от тех, кто погиб. – Я передёрнул затвор и не вставляя в зубы, на вытянутых копытах направил пистолет прямо в голову мертвеца, держа спусковой механизм наготове. Мне почему-то казалось, что я должен выстрелить в него. — Например…? — Спросил я. Мой взгляд замер на его лице. Но оно не выказывало никаких эмоций. — Приди в себя и узнаешь. – Он шагнул ко мне на встречу и оказался вплотную к пистолету. Окровавленный кассир в пиджаке присел на круп и нагнулся ко мне. — Но как? – Продолжил мой шёпот. Его копыта взяли мои дрожащие копыта, держащие пистолет, и изогнули их так, что дуло пистолета преставилось к моему лбу. Я замер в этой позе, осознавая, что должно произойти дальше, но не стал сопротивляться. Я даже как-то был не против, решив, что избавлюсь от мучений.– Неужели другого выхода нет? – Тоскливо спросил мой шёпот. — По-другому ты не придёшь в себя… нажимай. – Я закрыл глаза. Приятная темнота обволокла моё зрение. – «Вот так всё и закончится…», — Пронеслось где-то у меня в мыслях. *БАХ* — Звук выстрела звучал затихающим эхом в моей голове. *** Я почувствовал, что моё сознание куда-то затягивает. Куда-то в внутрь меня самого. Но вдруг, появилось ощущение прилива сил по всему телу. Я открыл глаза. Тёмно-серый свет предстал моему взору. Он был размыт. Но через несколько секунд зрение пришло в норму. Оказалось, прямо перед моим носом была стена. Я приподнялся и присел на круп спиной к стене, окидывая своим взглядом всю комнату. Первым на глаза попался труп пожилого кассира, лежащий на полу в позе крючка. На десять секунд я замер на месте и не двигался. Мне казалось, что этот старик опять поднимется и подойдёт ко мне. Вскоре я задумался: — «Что произошло?” – Я ещё раз огляделся вокруг, но в этот раз, обращая внимание на всякие мелочи. По полу от трупа ко мне тянулся извилистый след из кровавых нитей. Справа от меня лежал опрокинутый полураскрытый кейс, рядом с которым лежал нетронутый пистолет. — «Это было не наяву… Просто, кошмар… но что тогда было на самом деле?», — Я поразмыслил над тем, что было во сне. – «Я перестал чувствовать боль, когда забился в углу…», — И тут до меня дошёл «доклад» от моего тела — оно больше не истязается жжением, голова не болит и свежа, как бодрым утром, а сердце больше не бьётся в ритме двигателя внутреннего сгорания. Я посмотрел на свои копыта, в надежде, что моя шерсть вернула свой родной цвет, но я слишком наивен. Она как один раз стала зелёной, так и осталась. Тяжело вздохнув, я поднялся и приблизился к кейсу с пистолетом. Взяв пистолет в копыта, мельком осмотрел его на наличие поломок и точности прицела. Всё в порядке. Отодвинув кейс, достал связку магазинов. Вытащив один из них, сразу зарядил его в пистолет и передёрнул затвор, чтобы тот был наготове. — «Забрать оружие у кассира? Почему бы нет!» — Я взглянул на скрюченный труп, лежащий в пяти метрах от меня. – «Оно ему всё равно больше не понадобится…», — За окном мыла белая ночь, светло как днём. Или это так луна светит. Выглянув из разбитого окна, я увидел, что за густыми облаками светится очень белое и яркое пятно. Луна. Её свет пробивается даже сквозь облака. Я подошёл к столу с радиостанцией. Она стояла, нетронутая ничем. Мои ловкие копыта проверили наличие поломок. На мой взгляд, всё в порядке. Теперь моё копыто повернуло выключатель, после чего должна была загореться лампочка, означающая, что электропитание включено. Но этого не произошло. — «Что не так-то? Неужели она работает от розетки?» — Наклонившись под стол, я увидел свисший кабель, тянувшийся от радиоприёмника прямо стенке, где было злосчастная розетка. А она-то в свою очередь связана с оборванными линиями электропередач. — Дерьмо! – «Эх, не суждено мне связаться с властями…» — И тут я вспомнил, что недавно нашёл радиоприёмник на батарейках, когда обыскивал ящики. Я тут же подскочил к последнему ящику. В сразу же обнаружился всё ещё лежавший приёмник. Ещё бы, куда ему деваться. Взяв его, я повертел корпус, чтобы найти крышку, за которой скрывались батарейки. А когда нашёл, тут же открыл её. На мгновение мне показалось, что их нет, но я вздохнул с облегчением. — Фух, они на месте! Теперь нажмём на кнопочку… — Кончик моего копыта нажал на красную кнопку, стоявшая вряд с остальными, подобные ей. Зазвучал шум радиопомех, что не могло не радовать. Покрутив ручку, которая отвечала за смену радиоволны, наткнулся на одну, очень странную, на ней диктовались одни лишь цифры: — …4, 8, 15, 16, 23, 42… — Я сразу понял, что это за радиоволна и не стал слушать дальше, так как не понимал язык номерных радиостанций. Покрутив ручку ещё немного, услышал прерывистый мужской голос: — …если есть… живой… мы возле… — В этот момент по моей спине пробежались мурашки. – «Кто-то выжил! Чёрт, это отличная новость!» — Теперь мне нужно было точно настроить приёмник на волну, чтобы чётко услышать, что говорит тот жеребец. На это у меня ушло около десяти минут. Было трудно попасть в ложбинку, где эта волна ловится приёмником. Теперь приёмник налажен, и я могу послушать того, кто там сидит перед микрофоном. — …повторяю, если кто-нибудь выжил. Если у вас есть возможность передвигаться, то знайте: в Понивиле, на западной и юго-восточной окраинах Мэйнхетена, в Додж Сити уже обоснованы спасательно-поисковые лагеря. К сожалению, это единственные точки сбора, с которыми мы наладили связь. – Парень на радио тяжело вздохнул, — Для тех, кто не может по каким-либо причинам добраться до нас, найдите укрытие возле дорог или небольших населённых пунктов. Чтобы наши рейды могли найти вас, поставьте на видном месте знак обозначения в виде креста, неважно из чего: одежды, палок или вообще рисунок на картонке. Можете поставить флаг, опять же неважно из чего. И живите, живите, сколько сможете! Мы обязательно спасём вас! У нас есть медикаменты, еда, вода, кров и безопасность. Мы поможем вам! Только живите… — Сигнал пропал. От него остался лишь шум помех. А я сидел, не зная, что делать дальше. — Воу… вот это новости. Значит, выжившие есть, и не какие-то горстки, а целые лагеря. Чёрт, я слишком далеко от всех них. – Я набрал в грудь воздуха, чтобы упокоиться. — Вряд ли они меня найдут… к тому же, если останусь тут, то точно помру с голоду. Получается, до ближайшего места назначения мне придётся идти пешком. Хм… — Я представил у себя в голове карту Эквестрии, получилось неплохо, хоть с воображением у меня не очень: на ней были отмечены все города, посёлки и дороги, в том числе железные. – И так, что мы имеем? До Понивиля мне топать и топать. Не вариант, как по мне. До Мэйнхетена идти меньше всего, но путь пролегает через Филлидельфию. А там радиация повсюду, тоже не вариант. Тем более я не далеко от эпицентра и уже нахватался. – Я вздохнул. – Что на счёт Додж Сити? До него тоже двигать копытами немало. Дерьмо – дерьмо, ничего не скажешь. Стоп… — «Что-то я ступил!» — До Понивиля идёт прямая дорога! Хоть и долгая, но всё же дорога. Дойти до него будет легче, чем до того же Додж Сити, здесь хотя бы не придётся проходить через дебри лесов. Хотя какие леса? – Я вспомнил, как горели леса на горизонте, когда я шёл к станции. Чёрный дым, поднимавшийся к небу и сливавшийся с облаками. Грандиозное и, в тоже время, пугающее явление. – В любом случае, мне здесь не место – нужно идти в Понивиль. – «Решено!» — Прозвучала мысль в моей голове. – Пора собираться в путь… *** Через полчаса я вышел со станции по направлению к Понивилю. Перед выходом я ещё немного пошарился в ящиках, и обнаружил ещё кое какую важную вещь – кобура для пистолета и небольшой подсумок. Она лежала в том же ящике, где был чёрный кейс. Получилось так, что я их не заметил под кейсом, когда швырнул его в сторону. Также я взял с собой радиоприёмник. Одев на левую ногу кобура, вставил в неё пистолет, а подсумок одел на пояс, после чего двинулся в путь. Я пошёл по железной дороге, так как асфальт уходил наискосок от железки. По пути я разглядывал всё, что меня окружало, пытаясь заметить какое-либо движение, ведь сейчас ночь, пусть и «белая», и у меня была надежда заметить один из рейдов спасательных лагерей. — «Странно так. Непривычно осознавать, что я в экстремальной ситуации: у меня нет еды, воды, я облучён, а до ближайшего спасательного пункта мне не добраться быстрее, чем за три дня, тем более без припасов. И у меня нет способа связаться с этим пунктом. Всё сложно, и одновременно просто. Нужно идти по дороге, а в конце тебя должно ждать спасение…» — Я решил уйти с самой железной дороги и просто пойти вдоль неё. А когда сошёл, посмотрел в небо и увидел рассеянный облаками лунный свет. – «А если к тому моменту, когда я приду, они переместят лагерь? Как я их найду?» — Я остановился, но потом улыбнулся и пошёл дальше. – «Дурак, у меня же есть радио. Наверняка они выйдут в эфир, если подобное произойдёт. Кстати, выключу-ка я его, чтоб батарейки не тратить. А то сядет ещё, и как мне потом узнавать, что у них там происходит…» — Я так и поступил. *** Прошло два часа, с тех пор, как я покинул станцию. Что-то странное творится с моей кожей. Ещё на станции я не обращал на это внимание. Но после длительного хождения я почему-то начал чувствовать сильный дискомфорт: при движении копыт, при повороте шеи и когда открываю рот, от чего я остановился осмотреть себя. Сначала копыта. Вроде ничего странного не заметил, кроме одной детали: на местах сгиба копыт, например локоть, у меня не образуются кожные складки, вообще никаких неровностей не образуется, а ведь должны, я в последнее время, сидя в своей лаборатории, много ел, от чего немного располнел, и при сгибании копыт я обычно видел маленькие жировые складки. Ещё у меня такое чувство, что кожа под шерстью при сгибании спрессовывается, а при разгибании вновь выправляется. Странно. Прощупывание самой кожи меня удивило гораздо сильнее. Она стала очень твёрдой и грубой, как дерево, словно отслоилась, но при этом сохраняла чувствительность. Попытавшись её прокусить зубами, я потерпел фиаско. Но попробовав это сделать, я узнал ещё один интересный аспект: кожа не имеет болевых нервных окончаний, то есть, она чувствует всё остальное за исключением боли. — «Хм… что же со мной происходит? Это на меня так радиация повлияла? Я МУТИРУЮ? Да хрен его знает. За то я знаю точно одно, от такого количества мною полученной радиации я должен был уже умереть. Но нельзя говорить наверняка… главное сейчас то, что я себя хорошо чувствую, это главный признак здорового организма! А пока, будем думать о лучшем…» — Я встал, отряхнул свой круп, и ещё раз осмотрев себя, двинулся дальше в путь. *** Прошло пять часов с момента ухода со станции. За последние три часа я дважды включал радио, рассчитывая услышать голос того того парня. Но безуспешно, было слышно лишь противное шипение. Хотя однажды получилось поймать радиоволну номерной станции. У меня появилось чувство страха, что он сменил частоту вещания. Поэтому я много раз прокручивал ручку радио от самого начала и до упора. Но ничего нет. Чем дольше я видел, во что превратился окружающий мир, тем унылее становилось мне. И чтобы хоть как-то поднять настроение, я запел песенку, которую я когда-то в младшей школе с друзьями сочинил. Или это была считалочка… уже не помню. Родились у нас котята –Их по счету ровно пять. Мы решали, мы гадали: Как же нам котят назвать? Наконец мы их назвали: РАЗ, ДВА, ТРИ, ЧЕТЫРЕ, ПЯТЬ. РАЗ — котенок самый белый, ДВА — котенок самый смелый, ТРИ — котенок самый умный, А ЧЕТЫРЕ — самый шумный. ПЯТЬ похож на ТРИ и ДВА — Те же хвост и голова, То же пятнышко на спинке, Так же спит весь день в корзинке. Хороши у нас котята — РАЗ, ДВА, ТРИ, ЧЕТЫРЕ, ПЯТЬ! Заходите к нам, ребята, Посмотреть и посчитать… И я пел эту считалочку, вспоминая своих старых друзей. Как делал вместе с ними различные поделки, вырезали из картона всякие зафигульки, рисовали. Как играли в прятки, классики, резиночку и другие игры. Хотя в резиночку я играл не только в школе, но и в институте с однокурсниками бывало сыграем пару раз. Это помогло, я отвлёкся от окружающего меня мира Но неожиданно для себя я вспомнил Риведа и Лоуни, мило сопящих в своей кроватке. И как можно было ожидать, всю мою ностальгию как ветром сдуло. Меня вновь поглотило уныние. — «Опять за живое задело… не вспоминай о детях, НЕ ВСПОМИНАЙ!» — Я пытался остановить поток неконтролируемых воспоминаний. Перед глазами проносились мгновения моей семейной жизни: игра в прятки с Лией; как мне когда-то повезло увидеть первые шаги моей дочери; как на меня набрасывались два «монстрика», мои близнецы сыновья, когда я приходил домой; как Лия подарила мне плетённый своими копытцами браслет… В этот момент мои ноги замерли, и все мысли вдруг прекратились. Я с испугом посмотрел на правое копыто, где должен быть браслет, боясь, что потерял его. Он оказался на месте, будто и никуда не собирался. Я уставился на него и никак не мог отвести взгляд. Во мне что-то заклинило. В голове стало настолько пусто, что даже у «овоща» мыслей наберётся побольше. Я впал в некий транс, разглядывая этот радужный браслет, переливающийся в тусклом Лунном свете. Глядя на него мне вдруг стало… спокойнее. Толи от того, что душераздирающие мысли о прошлом прекратились, толи от ещё чего-то… мне хотелось продлить этот момент как можно дольше. Я будто выпал из этой реальности. И, в буквальном смысле, поверил, что всё вокруг – это иллюзия, ненастоящее, просто сон. Но у всего есть свой конец. Через несколько минут я пришёл в себя. — «Ч-что… это было?» — Я никак не мог понять, что только произошло. Очнувшись от транса, мне вновь стало тяжело на душе. Но теперь мне… как-то легче. Гораздо легче. Меня словно очистили. Как жёсткий диск. Моя голова медленно стала поворачиваться то влево, то вправо. Просто, без причины. — «Где я?» — Задался вопрос в моей голове. На самом деле я прекрасно понимал, где нахожусь и куда идти. Хотя сейчас казалось, что я забыл, откуда пришёл. Через мгновение ко мне вернулось нормальное восприятие окружающего мира. — ДА ЧТО СО МНОЙ ПРОИСХОДИТ!? – Заорал я во всё горло. Меня наверно было слышно за десятки километров. Я схватился за голову, прижав уши к голове. *** Прошло два дня от старта со станции. Я всё время шёл, смотря либо вперёд, либо на небо. Я не останавливался на сон или отдых, я по непонятным причинам перестал чувствовать усталость. Мои копыта не болели от такого длительного перехода. Желудок не испытывал голода. В туалет мне не хотелось. В голове у меня не было никаких мыслей или идей, как это было сутки назад. От постоянной ходьбы на меня накатила скука, и я включил и оставил радио работающим, в надежде услышать голос парня, который подсказал мне, куда идти. Я не боялся потеряться. Не боялся, что не дойду до Понивиля. Просто шёл по железной дороге. А вскоре свернул с неё чуть левее, чтобы не делать большую петлю через туннели горы Кантерлота, а пойти напрямки к городку. Теперь я шёл через поля. Я за всё своё время движения от станции видел, как поднимается солнце, через плотные «шторы» облаков. Наблюдал, как оно садится, а на его место вновь появляется царица луна. А иногда, в облаках появлялась небольшая брешь, сквозь которую я мог увидеть ночные звёзды, мерцающие в небе. Это было красиво. В последнее время у меня неплохое настроение. Ведь я знаю, что есть выжившие. А выжившие в Понивиле, там безопасность. В конце концов, я упёрся в реку, по две стороны которой обосновались невысокие дома Понивиля. Моё место положение было немного выше по течению, примерно в пяти километрах, так что сам городок я видел издалека. — Ну вот я и добрался. – Шёпотом проговорил я сам себе. – Но где же спасательный пункт? Небось, в зданиях попрятались. Ну, это логично, если учитывать то, что радиоактивная пыль разносится по всей Эквестрии и повсюду оседает. И если пони долго находится на улице без защиты, то он погибнет от облучения, если ему не оказать нужную помощь. А что до меня? Я уже должен был умереть. Может я стал таким же разумным ходячим мертвецом, как тот старик из моего сна. Надеюсь, что нет.– Я спокойным шагом двинулся вдоль реки, от которой так и веяло радиацией. *** Через сорок минут я добрался до мостика, перенёсшийся через реку прямо ко входу в Понивиль. От сюда, не переходя моста, я уже успел оценить все разрушения. Городок выглядел «слегка» «встряхнувшимся». На улицах повсюду лежали обломки зданий и упавших спутниковых тарелок. У домов выбиты стёкла, у немногих даже двери. Некоторые здания «рассыпались» на камни и кирпичи, завалив всё пространство дворов, а остальные же остались крепко стоять на месте, хотя почти все они покрылись трещинами. Перейдя мост, я насторожился. — «И где тот хвалёный безопасностью спас-поисковый лагерь?» — Пройдя на расстояние четырёх домов вглубь города, я остановился, поглядывая в разные стороны в поисках хоть каких-то признаков жизни. – «Даже если бы он был хорошо спрятан в домах, то где дозорные? Хотя бы один должен их предупредить в случае чего!» — Закончив осматривать переулки и окна, взглянул на развалины домов. Там я заметил что-то большое и круглое, вроде из полиэтилена, что сильно выделялось на фоне развалин. Это было единственным, что, по моему мнению, нужно было осмотреть. Я двинулся по направлению к неизвестной мне конструкции. — Стоять! – Крикнул мужской голос, лет тридцати, на крыше здания слева. Он не попадал в моё поле зрения, поэтому я его не видел. От неожиданности я замер, держа в воздухе поднятое копыто, которым я хотел сделать шаг. – Не двигайся! Стреляю без предупреждения! – Я стоял слегка приофигевшим, не зная, что произойдёт дальше. Но через долю секунды продумал следующие действия: — «Он вооружён… Лучше не двигаться…» — Сделал я окончательный вывод. — Медленно поворачивайся ко мне лицом. – Чётким и басовым голосом проговорил мой «командир». Я не стал сопротивляться и начал медленно поворачиваться влево. Но на половине пути он крикнул: — Стой! – «Боже, что такое?» — Я не на шутку испугался, ведь если я ему чем-то не понравлюсь, то он меня может пристрелить без предупреждения. – Бросай оружие! – «Оружие? А, да, точно, пистолет!» — Вынь пистолет из кобуры и выкинь в сторону! – Я потянулся к пистолету, чтобы вытащить его зубами. – Только без шуток бл*! – Выругался он. Через мгновение пистолет был выброшен, и теперь он лежал в трёх метрах от меня. – Всё, можешь повернуться. – Более спокойно скомандовали мне. Я полностью довернул свой корпус. — Кто ты такой? – Спросил меня жеребец, одетый в костюм химзащиты с противогазом. Поверх костюма была боевая броня. В руках у жеребца была снайперская винтовка средней дальности, стреляющая патронами калибра 308. Я такие частенько перебирал у себя в лаборатории, и я знаю многие их преимущества и недостатки. Но эта винтовка, похоже «сырая»: она без всяких модификаций. — Меня зовут Савант! – Представился я снайперу, хорошо прицелившемуся мне в голову. — О, прекрасно! Теперь я знаю, как тебя зовут! Это мне многое даёт! – С сарказмом прозвучал его голос. – «Сарказмом говорить не обязательно!» — Он портит о себе первое впечатление. — Ладно, понял. – Продолжил я. – Я слышал по радио, что тут лагерь, где мне могут оказать помощь! — Ты у нас беженец, значит… от куда ты пришёл? – Он не опускал винтовку, держа меня на прицеле. — Из Филлидельфии! — Филлидельфии? Её же разбомбили! — В этот момент я был не в самом городе, а находился на одной из станций, когда мега заклинание упало! – Пришлось чуть-чуть соврать, чтобы не было лишних вопросов ко мне. — М-м. Как интересно. А пистолет ты где взял? – Его копыто, держащее ствол, немного пошевелилось, пытаясь обхватить оружие покрепче. — На станции был мёртвый кассир. У него в столовом ящике я и нашёл ствол! – Настала долгая пауза. А снайпер всё никак не хотел убирать винтовку от меня. Он наверняка думал, верить мне или нет. – «Если не поверит, то что? Пристрелит меня? Но доверившись мне, он не станет этого делать, так...? Я не зря пёрся сюда не жалея себя…» — От такого непредсказуемого ожидания, время начинало резать меня, словно нож. Но хвала небесам, жеребец спросил, прервав столь долгое молчание: — Ещё раз, как там тебя? – Я с облегчением вздохнул, поняв, что он не собирается в меня стрелять. — Савант! – Он, наконец, опустил своё оружие. — Если уж ты беженец, на кого ты очень смахиваешь, то тебе во-он туда! – Он указал копытом как раз в те развалины, где стояла заинтересовавшая меня конструкция. — Спасибо огромное! – Поблагодарил я его, и уже вроде бы собирался уходить, как он вдруг меня снова окликнул: — Стой! – «Что опять?» — Эта фраза каждый раз заставляет меня покорно замереть. – Пистолет свой забери – сдашь его при входе в палаты. – Я лишь подошёл, взял пистолет и положил его обратно в кобуру. Перед тем как уйти, я поинтересовался, как его зовут. — Мы все тут в одной лодке, так что… Лоу Лисп, меня звать. – Ответил он. – Но можно просто Лоли. Когда я двинулся к месту, куда он мне указал, послышался его голос: — Спанкин, это Лоли, приём! – Через несколько секунд послышался приглушённый шумный голос рации. — Я на связи. Лоли, что там у тебя? — Да вот, тут выживший гражданский к нам пожаловал. Я отправил его к вам на вход. — Беженцы? Сколько их? – Поинтересовался парень, по голосу он чуть младше Лоли. — Я сказал ВЫ-ЖИ-ВШИЙ! Глухня. Или что, я не чётко говорю? – Угрожающе сказал Лоли. — Нет-нет, вас понял, он всего один! Жду его у входа. Конец связи! – Попытался он побыстрее закрыть тему. — Подожди, конец связи… у него есть при себе пистолет. Конфискуй его. И ещё, осторожнее там с ним, он совсем голый – без каких-либо средств защиты, наверняка облучён! Когда обыщите его, отправьте сразу на дезактивацию. — Вот оно как… — Дальше я не слушал их разговор. Дойдя до места, куда мне было указано, я увидел полукруглую полиэтиленовую трубу выше меня ростом, с герметичной дверью и металлическим каркасом. Оболочка трубы не была прозрачной, но через неё всё равно проникал свет. Я простоял у двери десять минут, прежде чем с внутренней стороны послышались шаги. Дверь открылась, и меня впустил во внутрь едва повзрослевший пацан в жёлтом защитном костюме.