Fallout Equestria: Документ "Т-600"

— Падение – это часть жизни. Подняться обратно на ноги – сама жизнь.

***

Тёмные тучи очередной день жадно скрывали за собой небесные просторы, преградив дорогу тёплому солнечному свету и дав волю действий противно моросящему дождю. На горизонте виднелся город Филлидельфия, который больше напоминал след недавно вымершей цивилизации. Его небоскрёбы печально демонстрировали свои опустевшие окна с бесследно выбитыми стёклами. Дождь, больше похожий на тысячи мелких комариков, врезаясь на всей скорости в землю, разжижал её поверхность до такой степени, что создавал непроходимые склизкие поля, а лёгкую грязь и пыль, накопившуюся на поверхности дорог, смывал в скопившиеся лужи. В ста метрах над землёю летел небольшой десантный вертолёт. Из-за того, что его корпус полностью промок под дождём, он блестел на пасмурном свету. С двух сторон вертолёта, свесив задние копыта, на седельных местах сидели обутые в берцы четверо жеребцов примерно одинакового возраста: один из них с рождения умел летать, второй и третий обладали способностями к магии, четвёртый был простым пони. При всех них имелось своё оружие, кроме земнопони, он не был вооружён. Зато все до единого были одеты в шлема, со встроенной системой фильтрацией воздуха, и защитные противорадиационные костюмы, поверхность которых была защищена комплектом боевой брони, обшитая чёрным кевларом. На правом плече каждого костюма была вышита эмблема компании, которая организовала всю операцию. Эмблема представляла собой вышивку в виде грецкого ореха, вокруг которого обвита блестящая на свету колючая проволока. Рисунок выглядел настолько реалистичным, что пощупав его первый раз, невольно почувствуешь остроту этой колючки. В кабине вертолёта сидели двое пилотов, облачённые в лётные комбинезоны и шлема с панорамным стеклом. Каждый из них отвечал за различные функции управления летающей машиной: правый пилот налаживал связь с базой и корректировал движение полёта, левый управлял самим агрегатом и всем ракетным и пулемётным вооружением. Я сидел в пассажирской части, по правую сторону вертолёта слева от одного из членов моей развед. группы. Я смотрел на деревья, проносившиеся под моими ногами. Меня неумолимо наполняла тоска. Деревья были обречены на долгое и мучительное увядание. Их ржаво-жёлтого цвета листва опадала в грязь, оголяя незащищённые, медленно умирающие ветви. А глядя на размытую дождём землю, на которой чуть меньше недели назад росла сочная зелёная трава, меня пробирало глубокое сожаление, сопровождающееся желанием отвергнуть окружающую реальность. Мне хотелось верить, что всё это лишь очень реалистичная симуляция в каком-нибудь правительственном эксперименте, участником которого я стал поневоле. Хотелось верить, что только в этой симуляции война закончилась ТАК, ведь трудно поверить, что в один короткий миг всё так резко изменилось, словно запустили следующий уровень. Столько пони погибло из-за взрывов, лесов погорело, городов разрушено… ничего, кроме симуляции на ум не приходит. Но когда я переосмысливаю свои доводы, я вижу – это всё реально: жестокая реальность, которую никакому симулятору не повторить. Тогда в голове задаётся жалостливый вопрос «Как же это могло произойти?». Он вызывал у меня кучу бессмысленных воображаемых мною сценариев, в которых война не была завершена вот ТАК. В первом варианте побеждают Зебры; Во втором торжествуют Пони; в третьем где обе стороны пришли к перемирию из-за больших потерь или смены власти или… хотя кто сказал, что война окончена. Упавшие ракеты просто зачистили основные центры поддержки нашего фронта. Теперь зебры могут без труда захватить Эквестрию. Но кому она такая нужна… Из всего, что представляло для моих глаз хоть какую-то ценность, это асфальтовая дорога: она как рассекала просторы полей до войны, позволяя без труда преодолевать степи на машинах, во время войны, так и после продолжает, красуясь своими чередующимися разделительными полосами. Периодически, «наслаждаясь прекрасным видом», я замечал, что стеклу моего противогаза скатывались капли дождя, приятно искажая своим водным следом и так уже бедную картину окружающего мира. Шум лопастей прервало объявление одного из пилотов по моему шлемофону: — Приближаемся к месту высадки. Расчётное время прибытия — три минуты. Всем проверить своё снаряжение и боеготовность! — После чего язвительно добавил, – Мы приземлимся не абы куда, а на крышу небоскрёба Министерства Морали! Высока вероятность того, что в здании могут быть ловушки или хуже того — рабочая система ПВО на крышах. К тому же вопросу относятся охранные турели, которые могли выжить после бомбардировки, и сейчас работают от аварийного питания. Так что глядите в оба! — Послышался звук выключения рации. Какой-либо реакции от остального экипажа на сообщение не последовало. Никто ничего не добавил. Все члены моей группы молчали. И это молчание было хорошо мне понятно. У каждого из нас были родные, близкие, друзья, которых мы потеряли или боимся потерять. И чтобы предпоследнее упомянутое не произошло, мы летим на задание, порученное нам Мэрин: проникнуть в Министерство Морали, взломать суперкомпьютер, скопировать нужные файлы, покинуть Министерство и вернуться в убежище. И как от этого зависят жизни других пони не понятно. Но ничего другого не остаётся. На словах делов-то, рас-два и обчёлся, но с каждой секундой, с которой мы приближаемся к Министерству, опасность этого задания в наших глазах становилась всё больше и больше, превращаясь в бессмысленную попытку помочь остальным выжившим. Никто не знает, какие опасности нас там ждут. Что делать, если небоскрёб вдруг начнёт рушиться? Как нам выжить в такой ситуации? Он ведь мог пострадать при взрыве Мегазаклинания, и сейчас держится на добром слове. И все держат у себя в голове мысль, что живыми от туда мы можем не выбраться. Но никто не жалуется, никто не восклицает, что он против всего этого. Они будто бы смирились, говоря «Будь, что будет! Лишь бы лучше стало». И даже я так считаю. Меня хоть и отправили на это задание против своей воли, чтоб этой Мэрин пусто было, я вскоре смирился с этим. А вернее перестал уделять заданию достаточно внимания. Этой ночью я неудачно вспомнил прошлое. И поделом мне – даже описывать не буду, что я тогда чувствовал. И тогда я уже начал бояться, что так и утону в своих мыслях, как вдруг меня окликнул проснувшийся Ян, заметивший моё негодование, после чего напомнил мне о назначенном Мэрин времени. Только благодаря Яну мне удалось вернуть себе здравый смысл и заставить себя идти в назначенное место. Воспоминания на этом, конечно же, не прекратились. При любом подходящем моменте они назойливо заполоняли мой разум, постоянно держа меня в уныние. — «Куда бы там меня не отправили – мне всё равно. Пусть делают со мной что хотят! Мне уже ничего не поможет… ну разве что пуля в лоб!» Наш вертолёт, словно птица проносился над чудом уцелевшим парком развлечений, известный как Филлидельфийская Ферма Развлечений, основанная Мис Пай для пони, которые устали от своих забот и приходящих сюда, чтобы повеселиться от души и расслабиться. Не верится, но я помню каждый раз, когда мы с Аматой ходили сюда покататься на горках. Пять раз. И однажды с детьми. Всего получается шесть. Немного, зато незабываемо. Через минуту мы уже кружили вокруг «небоскрёба-головы» Мис Пай, осматривая вертолётные площадки. И они, если честно, не особо внушали мне доверие своей очень тонкой, хоть и прочной, конструкцией. Чёрт бы побрал этот ультрасовременный стиль. В ушах зазвучал голос пилота: — Всё в порядке, идём на посадку. Готовность десять секунд! – Мы быстро подлетели к одной из посадочных площадок. Несколько секунд повисели над ней, после чего стали снижаться. Я выстегнул свой страховочный карабин, приготовившись выходить. Вертолёт сел, не снижая оборотов двигателя. Вся наша развед. группа, в том числе и я, выпрыгнули на площадку, твёрдо приземлившись на свои четверо. — Они высадились! Всё, парни! Мы улетаем. Прибудем обратно не меньше чем через три часа, если вы, конечно же, не налажаете и не попадёте в какую-нибудь передрягу. Надеемся на вас. Удачи! – Лёгкий вертолёт резко поднялся вверх. И накренившись вбок, он понёсся к горизонту, всё дальше и дальше отдаляясь от нас. Меня не отвлёк голос одного из члена нашей группы, искажённый переговорной мембраной противогаза: — Давайте знакомиться, коли вместе шагаем. – Довольно уверенно, но со странным окончанием на словах произнёс серый единорог. По его голосу я бы сказал, что ему около тридцати — тридцати пяти лет. Он был вооружён боевым седлом с тяжёлым миниганом на правом боку. Я повернулся в сторону, где стояли остальные мои коллеги. — А куда мы денемся? Уж лучше быть знакомым, чем нет. Новые лица в нашем коллективе это всегда к лучшему! – Оптимистично. Нет, скорее весело, сказал пегас, которого, как мне показалось, уже довелось видеть в убежище. Кстати говоря, перед отлётом я удостоился «великой чести» спросить Мэрин о моих будущих коллегах, на что она очень неохотно, кратко пояснила мне только об одном из них. Пегас же не являлся таковым, поэтому я о нём ничего не знаю. Хотя мне хорошо известно о его оружии. А оказался таковым автоматический дробовик на правом боку, к которому подходила патронная лента, тянущаяся по спине из патронташа (сумки с патронами) на левом боку. — Уж больно ты, весёленький… не к добру это. – Раздался хрипловатый бас третьего члена группы, с торчащим во лбу красным рогом. С обеих его сторон были седельные сумки. Я вспомнил, как Мэрин рассказывала мне о нём. Его зовут Денаунст. По профессии сапёр-подрывник. В его седельную сумку наложено целых десять килограмм взрывчатки двух типов: термитного типа для проникновения в помещения, защищённые стальными дверьми — я уверен, нам придётся применить эту взрывчатку; и обычные взрывпакеты. Пока мне не понятно, зачем именно, но надеюсь не для того, чтобы взрывать стены – не хватало нам ещё обрушить на себя потолок или провалиться под пол. Так же Денаунст имел при себе аптечку, занимавшую всё пространство второй седельной сумки. Я, к сожалению, не обладал таким арсеналом разрушительной силы. У меня при себе вообще не было никакого оружия. Даже тот трофейный пистолет со станции не вернули. Совсем голым оставили. Гады. И единственное, что мне дали на задание, это конверт с указаниями от Мэрин, который я ещё даже не распечатал, и портативный ноутбук (размерами 20x40) для взлома суперкомпьютера. — Дансет! Задрал! Ты можешь быть хоть капельку веселее! В знакомстве самое важное это первое впечатление. К твоему сведению, мне тоже здесь не нравится. Но всё же, будь веселее! – Сказал вооружённый дробовиком жеребец. Его палитра эмоций совершенно не подходила под окружающую действительность. И я её воспринимал отталкивающе. По моим первым впечатлениям я бы мог охарактеризовать его как: оптимистичный и уверенный пони, считающий, что всё будет хорошо, если просто думать, что всё будет хорошо. — Ну вот, опять я виноват. – Прозаично начал единорог, — Чё стряслось, так сразу Дансет. ХОРОШ УЖЕ! – внезапно крикнул он на пегаса. От неожиданности я бы, наверное, отскочил, как в лазарете у Яна, но сейчас моё равнодушное уныние не давало мне испугаться. Интуиция мне подсказывала, что состояние Дансета было приближено к моему, поэтому я отнёс его к тем, кто не рассчитывает на свою удачу, ожидая счастливого конца. — Я первый это сказал! – По-детски огрызнулся пегас и ткнул его в бок. Жеребец вздохнул и приложил копыто к лицу. — Ох. Я сбился, сколько раз сам себе говорил «Не болтай с чудаками!». — Ты тоже чудак, но я-то с тобой разговариваю! – Он убрал копыто с лица. Дансет посмотрел на жеребца так, будто пытается сжечь того своим взглядом. Этот эффект ещё больше усиливался, когда на стёклах его противогаза появлялись блики тусклого света, не давая увидеть, куда смотрят его глаза. — Тебя в детстве роняли… — Эй! – Пегас, с которым он разговаривал, слегка возмутился. Я всё ещё стоял в нескольких метрах от них и так невзрачно смотрел на это некое подобие ссоры, как на чей-то наигранный спектакль. Третий жеребец, единорог, который, как и я без особого удовольствия наблюдал за происходящим, странно и едва заметно наклонял свою голову то вправо, то влево, словно оценивая их. Про него мне было известно ровно столько же, сколько и о пегасе. — Хватит вам обоим! – Вмешался он в разговор. – Попробуйте оставить свои споры при себе, и решить их потом. Идёт? Давайте уже работать, всё-таки уже не дети. – Слово «дети» отдалось эхом в моей голове, побудив волну горьких воспоминаний, но я смог усмирить эту волну ещё в зародыше, не дав ей набрать силу. Этот пони, почему-то на первых своих словах вызвал у меня смешанное чувство оффициальности происходящего, словно я при дворе Принцессы, и частичного дискомфорта, ведь после его слов о перемирии началась длинная пауза, сопровождающаяся сверлящими взглядами. К тому же, вдобвок к первому пункту, у этого жеребца был мощный голос, как у громкого глашатаго. Дансет повернулся к нему: — Я гляжу, ты у нас смельчак, да? НАРЫВАЕШЬСЯ!? – Угрожающе прокричал он. Я всё так же равнодушно смотрел на них, не испытывая никакого напряжения. Что-то внутри меня говорило, что Дансету очень не нравилась здешняя обстановка - она его нервирует. Непогода, разруха, уныние. И кстати пегас своим поведением сыграл роль усилителя этих чувств. — Меня Иминенсом зовут. – Останавливающим тоном произнёс третий. Голос этого единорога на удивление был ораторским - он проникал прямо в ум и звучал убеждающе, чтобы ни говорил его обладатель. Дансет завис, не понимая, почему этот жеребец так неординарно отреагировал на его угрозу. К моему удивлению это для меня оказалось слегка неожиданным. Красный единорог задержал взгляд на копыте, протянутое ему в знак мужского знакомства. Кипятящийся жеребец немного подумал о чём-то, но потом всё-таки ударил по его копыту: — Эх… лады, проехали. – Дансет расстроено посмотрел на пегаса. Его резкая смена отношения к окружающему меня поразила. – Чё думаешь… мир? – Его первый собеседник, с которым он затеял ссору, сразу ответил: — Слушай, братан, мы с тобой не через такое проходили! Тебе сейчас тяжело, аж мне тяжко становится. И можешь кричать на меня сколько нужно, если так тебе будет лучше. Не держи в себе, это вредно. И не забывай, у нас с тобой всегда мир! – На мгновение мне показалось, что где-то я такое уже слышал, но это ощущение быстро покинуло меня. Ну и ладно, главное, чтобы мы не конфликтовали сейчас. Если придётся работать вместе. – Жизнь дерьмо… — …но мы с лопатой! – Приободрённо продолжил за него Дансет. Это звучало как какой-то девиз давних лучших друзей. — «И что дальше?» — Я встряхнул головой, пытаясь заставить себя хоть чуть-чуть ощутить обстановку и преодолеть равнодушие. – «Они помирились… И этому поспособствовал тот серый единорог. Ну… ладно… наверное. Нам вроде внутрь попасть надо, но мы стоим и треплемся. Это вроде как-то и странно, но одновременно мне всё равно» — Я посмотрел на пулемётчика. – «Этот Именас, то есть Иминенс, странный жеребец. Но он выглядит адекватнее остальных, буду держаться рядом с ним» — Мои глаза зажмурились, повторно пытаясь очиститься от равнодушия и заставить себя очнуться от небольшого депрессивного состояния. Но, не придя к желаемому результату, я вернулся в внутреннему диалогу: – «Мда. Надеюсь, мой пофигизм скоро исчезнет. Хах, будет забавно, если из-за этого меня постигнет нелепая смерть. Например, упаду с края этой посадочной площадки, если вдруг подует сильный ветер и я подскользнусь...» — Моя голова повернулась в сторону пегаса и Дансета. – «Хм, странные же фразочки у тех двоих. Наверняка они друзья, рас уж заканчивают предложения друг за друга…» — В голове всплыло воспоминание о моём друге. Снэк… Я встряхнул головой, чтобы не дать воспоминаниям вновь захватить мой рассудок. — Эй, але! – Окликнул меня голос прямо передо мной. Мне на мозг словно ведро холодной воды вылили. Я пришёл в себя. А запутанные мысли куда-то бесследно исчезли. — М? – Автоматически выдал я. — Чего молчишь, здоровяк? Стоишь себе в сторонке, молчишь. Стесняешься? – «Да нет, вроде, я не стеснительный. Здоровяк?» — Почему "здоровяк"? – Озадаченно ответил я, после чего равнодушно продолжил, – Спортом я лишь однажды начал занимался, но потом забросил. Так что я дохлый и сухой, как скелет. — Ну ты и сравнивать! – посмеялся он и протянул мне копыто. – Иминенс. – «Красивое имя, одно из лучших, что я слышал. Думаю, он был частью какой-нибудь знати» — я почти рефлекторно пожал копыто. Внезапно, во мне проснулась крупица жизни. — Савант. – Сказал мой искажённый мембраной противогаза голос. – Произносить своё имя мне уже начинает надоедать.– Иминенс отпустил моё копыто и заржал. — Что правда, то правда! В убежище так много пони, что пока перезнакомишься со всеми, устанешь называть себя. Становишься как заезженная пластинка! – Он смешно повертел копытом у виска, из-за чего мои чувства стали более живыми. Странно, но именно этого я не смог понять, как ему это удалось? То есть привести меня в себя без всяких шуток и иронии. Толи его харизматичное поведение, толи слова звучат настолько успокаивающе приятно, не смотря на странный акцент. Или же мне приятно осозновать, что, не смотря на наше плачевное положение, некоторые пони всё же остаются оптимистами? Не знаю.. Но это в любом случае хорошо. — Да, наверное. – после моих слов Иминенс продолжил, в то время к нам подошли остальные. — Ты у нас в команде за хакера, верно? Мэрин рассказывала нам о тебе! – «И что же она вам там наговорила?» — Да? – я почти не удивился такому заявлению. — Ага. Она так лестно о тебе отзывалась, что прям идеальный разведчик. Но невинный пушистый кролик оказался везучим зайцем: ты не только благодаря своему таланту оказался с нами. Подробнее расспросив начальницу о тебе, оказалось, что твое тело хоть и худое на вид, но очень выносливое, как у марафонца, что незаменимо в нашей важной миссии. К тому же, ты выше меня, а это признак силы! Здоровяк, говорю же! Поверь, твои слова о спорте лишь выдуманная самокритика. – Улыбчиво говоря, добавил он. Моё отношение к нему резко изменилось. Точнее из-за его рассудительности и интересу ко мне. На его место оптимистичного и ораторского пони встал точно такой же, но более предусмотрительный и расчётливый жеребец. Он всё обо мне разузнал до вылета. Нас перебил Дансет: — Хорош возиться! Я не хочу вечно торчать под дождём! Я почти весь вымок! – Его в бок толкнул пегас, имя которого я ещё ни разу не слышал. — Какая тебе разница? Ты же в защитном костюме! — Дансет повернул к нему голову и монотонно произнёс: — Чтобы не оставлять внутри мокрых следов, дебил. Лучше быть незаметным. — Да хватит обзываться! – И они опять начали ссориться. Но сейчас это выглядело абсолютно нормальным, будто для них ссора это некая форма общения. Поругаются – помирятся, и так далее. Иминенс повернул к ним голову, поглядел несколько секунд, после чего вернулся ко мне и прошептал: — Хе! Забавные ребята. Клянусь, как дети малые. – Иминенс снова заржал, — Недаром говорят «Первые сорок лет детства мужчины самые сложные!». Считай, что с ними не соскучишься. – неожиданно для меня он судорожно закашлял. У меня по спине пробежали мурашки. По его першащему кашлю я понял, что у него недавно была лучевая болезнь. — Ладно,*кашель* мы сюда не поговорить прилетели. – я с ним полностью согласился. — Да, ты прав. Нам неизвестно когда мы доберёмся до места. А ведь мне ещё суперкомпьютер взламывать. Пошли. – Иминенс кивнул, потом развернулся и зашагал к закрытой стальной двери, через которую нам предстоит проникнуть в Министерство. — Двинули, господа! – Скомандовал Иминенс. Остальные сразу последовали за ним. И я тоже начал идти, как вдруг приостановился. Перед уходом мне почему-то захотелось осмотреться. Моя голова посмотрела налево, направо, вверх. Но на глаза ничего подозрительного не попадалось. Только ветер поднялся сильнее, заставляя меня поторопиться. Странное чувство. Дряное. Мне почему-то казалось, что что-то с нами будет в этом Минестерстве Морали. О нём всегда ходили всякие слухи.

***

Ещё до падения ракет, всё казалось монотонным и таким бессмысленным: новости об успехах на фронте в газетах, плакаты министерств на каждом углу, вездесущие спрайт-боты, играющие яркий, но не менее надоедливый марш, пони, уныло несущиеся на свою работу. Окружающая суетливость каждый раз напоминала мне об очередном завтрашнем дне, пакостно ждущего меня с распростёртыми объятиями моей депрессии. У меня даже переодически складывалось впечатление, что я переживаю один и тот же день по несколько раз. Возможно, это был синдром войны. Не знаю. Временами я мечтал просто потеряться: безвозвратно пропасть для всех, сбежать от мира, в котором разочаровался. Почему же мы воюейм... Я словно очутился во времена своего юношества, когда я считал, что ни у кого на свете нет больше проблем и несчастий, чем у меня. Но в момент, когда на улицах заревели серены, я ощутил неимоверный страх перед смертью. И как ни странно он помог мне проснуться от депрессии, выбив из меня всю мою угрюмость и уныние. Я моментально плюнул на всё, даже на демонстрацию своего проекта перед управляющими Министерств, над которым я работал целыми днями и бессонными ночами. Я внезапно понял, что вот он - час, когда моя жизнь оборвётся, если я ничего не придприму. Тогда-то я и почувствовал, что хочу жить и спрятался в баке, даже не смотря на то, что жидкость в нём была опана. Вот бы мне сейчас так проснуться вновь и захотелть жить, а не всё это. — … у меня знакомый тоже был хакером! – С того не с сего начал разговор Иминенс. – Он целыми днями сидел за своим терминалом. И знаешь, когда он печатал программные коды, то частенько попивал Спарк-Колу. Бывало перебарщивал с ней. Сначала одну бутылку, потом вторую, третью, четвёртую. И в итоге однажды так набрался и возбудился, что с бодуна захотел взломать базу данных Министерства Морали! – Конец предложения он произнёс с пониженной интонацией, как если бы он сказал: «Ой дураак!». Стальную дверь нам удалось открыть с помощью панели управления. Оказалось, что у небоскрёба всё ещё было энергопитание, что насторожило меня и моих коллег – пилот предупреждал нас о турелях. Они, то есть автоматические машины, запрограммированные стрелять на поражение, нарушителей щадить не будут. – Это было в конце прошлого лета. Хом Бёрд, так звали моего друга, как обычно засиживался у себя в квартире в Балтимейре. Ему наскучило читать заумные книги, а гулять совсем не хотелось – в тот день по улицам города бил проливной дождь. Холодно было тогда… – Я молчал, не сильно вслушиваясь в его рассказ. Меня сейчас мало волновали чужие истории. Мы приостановились посреди зала, оглядывая мало освещённые просторы вокруг. Но, не обращая на это внимание, Иминенс продолжил говорить, спокойно идя вперёд, будто он знает это место, — Он на днях купил одну игрушку на терминал, какой-то симулятор «Бомбояж». Я не знаю что это, не интересовался. – не желая отставать, мы двинулись за ним. — Играя в неё, опять же попивал газировку. А когда у него она закончилась, то играть стало уже не интересно. Как он говорит «Без топлива поезд дальше не поедет!». Я настороженно оглядывался, где же могут появиться турели? — Спарк-Кола закончилось, а вот опьянение гиперактивностью только началось. Он стал думать, не заняться ли опять взломом сети, как в старые добрые времена, ему-то, понимаешь, это приносило бурю эмоций, в том числе и адреналин. Всё же нервничаешь, когда хакаешь сеть Министерства. Осмелев от поила и позабыв о последствиях, Хом замахнулся на его величество Министерство Морали. Он сказал мне: «Ну круто же, разве нет? Получится ли у меня? Это же само Министерство. Там наверняка супер мощная система защиты!». Ну, он и взломал мне на удивление. У него получилось, понимаешь? — Угу. – Ответил я. — Какой-то обычный, совершенно ленивый, пьяный домосед взломал базу данных Министерства. Это же курам на смех! – не обращая внимания на Иминенса, я стал следовал рядом с ним. Вот что интересно, зал, в котором мы находились, был довольно необычным: он покрашен в голубой цвет и имел закруглённый потолок, а стены являлись его продолжением и спускались прямо до пола, слегка расширялось в стороны. В конце зал резко закруглялся. Если быть проще, то представьте надутый праздничный шарик, такой красивый, объёмный. И вдруг его заморозили, после чего вдоль разрезали пополам и положили на гладкий пол, образуя некое подобие купола. Вот пустота в этом разрезанном шарике и есть зал. Странный. Но для Министерства Морали это лишь один из стилей помещения, которых у него множество. Позади нас, где по сути шарик должен завязываться ниточкой, стояла стальная дверь, ведущая на вертолётную площадку. В зале тускло светили встроенные в потолок светодиодные лампочки, периодически они мигали нам, угрожая оставить нас в кромешной тьме. Их должно быть больше, ведь по всему потолку виднелись опустошённые патроны, в которые эти самые лампочки вкручиваются. Но остальные «огни» были либо разбиты ударной войной, либо подходящие к ним провода были обесточены из-за поломок или ещё непонятно чего. Ближе к концу зала, где он резко закруглялся, расположись пассажирские и грузовые лифты: их корпуса были такого же голубого цвета, что и потолок, но в отличии от него у них на стыке дверей была изображена эмблема Министерства, изображавшая голубой силуэт шарика и Мис Пай, смеющихся на жёлтом фоне. Пока я на ходу оценивал размеры зала и делал вид, что выслушивал рассказ, мы приближались к концу зала. Наши копыта давили куски синей штукатурки и осколки разбитых ламп, видимо посыпавшихся с пололка после взрыва. Когда же мы приблизились вплотную к лифтам, пегас, наверное от долгого разглядывания мерцающих светильников, внезапно чихнул, из-за чего у него мгновенно запотели линзы противогаза. — Будь здоров. – Сказал Иминенс. — Ох*сниф* спасибо! – в момент чиха, он уже подходил к лифту. Когда у него запотел противогаз, пегас стал нащупывать перед собой стенку, чтобы случайно не стукнуться, но неожиданно нажал на кнопку вызова. Я это сразу заметил. — Эй… — Начал я. — ФИИИЛЛ! – Неожиданно крикнул справа от меня Дансет. Хвала небесам я не покидал своего состояния угнетения, иначе я бы сейчас дал дёру от такого резкого выкрика. – А ты знал, что нажимая на абсолютно любые кнопки в здании Морали, ты подвергаешь нас опасности!? — В прочем, я хотел сказать примерно то же самое, поэтому не стал возражать его словам. Пегас обескуражено повернулся к нему. — Чего? – Он убрал копыто. Под ним оказалась горящая ярко-красным светом кнопка. – Ой! — Ой?! Ты представляешь, что твоя врождённая невнимательность погубит нас всех? Будь осторожнее, не хватало нам ещё неприятностей на свою задницу! А если бы это была кнопка тревоги? – Иминенс почему-то начал суетиться. — Эээ… но это просто кнопка вызова. – Внезапно, прямо над дверью лифта открылся люк. Раньше я его не замечал. Мы, конечно же, все дружно на него уставились, так как по физиологии, пони, заметивший какое-либо движение, тут же обращает на него внимание. Иминенс так же, как и Дансет, громко и резко скомандовал: — В рассыпную от лифта! СЭЙЧАС ЖЕ! – Из-за неожиданности и резкосменившейся обстановки я не знал, что мне делать, поэтому мне лишь оставалось подчиниться ему. Я неприлично спокойным шагом отошёл в сторону стены слева, преодолев при этом чуть меньше пяти метров. Остальные же резко отскочили в сторону, резвее меня. Но Иминенс, непонятно по каким причинам, остался стоять на месте. — Что происходит? – Спросил пегас. Через секунду из люка, перед Иминенсом, на уровень его глаз опустилась камера, держащаяся на длинном манипуляторе. Мой коллега даже не дёрнулся, и просто снял с себя противогаз. – «Что он творит?» — Снимать противогаз было рискованно и опасно. — Тихо! – Сказал он, присев на круп и замерев в сидячей позе. Никто не понимал, что происходит. Мгновение, и из камеры раздался компьютерный голос: — Пожалуйста, не двигайтесь и не шевелите головой. Постарайтесь не моргать и полностью расслабить лицо. Сейчас будет проведена стандартная процедура распознания личности, чтобы удостовериться, являетесь ли вы зарегистрированным работником М.М.. В противном случае на этот уровень будет вызвана охрана, чтобы задержать вас. Если вы окажете сопротивление – вас расстреляет охранная система. – После этих слов прямо из куполообразного потолка, в шести метрах над нами, открылись замаскированные голубой краской люки, из которых выдвинулись плазменные турели. Я замер, пытаясь не делать лишних движений. Пегас, то есть Филл, от испуга нацелил на них свой дробовик, но в этот момент Дансет зацепил копытом его боевое седло, уводя прицел в сторону. — ИДИОТ! НЕ СТРЕЛЯЙ! – Прокричал он. Пегас испуганно посмотрел на него и чуть не присел на круп, но через мгновение остановился, послушав своего друга. Турели в момент среагировали на крик и разом повернули свои орудия в сторону тех двоих, но огонь открывать не стали. Вот теперь мне стало очень страшно. — ТИХО! – Второй раз скомандовал Иминенс. — Начинаю сканирование… — Объектив камеры начал крутиться и из него вырвалась розовая лазерная полоска. Она пересекала всё его лицо от уха до уха, медленно опускаясь к кадыку и обратно поднимаясь до лба. — Сканирование завершено. Демайс Иминенс, вы не уполномочены находиться в данной зоне. Немедленно покиньте данный уровень! Предупреждение: если ваша несанкционированная личность будет вторично обнаружена на этом уровне – охрана немедленно задержит вас и составит протокол о нарушении правил нахождения в штабе Министерства Морали по параграфу 8 статье 93 – проникновение на запрещённую территорию Министерства в умышленных целях: шпионаж, попытка к теракту, злоумышленное препятствие работ на данном уровне, подстрекательство, саботаж среди персонала. — Я глубоко сожалею об этом. Правда! Я просто слегка заблудился. – Он прокашлялся. Опять этот болезненный кашель. – Я извиняюсь, но сегодня среда, я должен попасть в офис, чтобы сдать отчёт в бухгалтерию, не хотелось бы опоздать! — Обновление условных данных… подтверждено. Сейчас 11: 15, ваш рабочий день начинается в 12:00. — Каждая цифра произносилась очень роботизировано, как в примитивной голосовой программе. Иронично, но мне пришла в голову мысль, что именно из-за своей примитивности система распознания так спокойно отнеслась к нарушителю, перейдя на другую тему, имеющую более высокую важность. В нашем случае Иминенсу нужно сдать важный документ к началу рабочего дня в офисе. Какого чёрта? Он не мог сказать, что работал здесь?! — Пожалуйста, подождите. Лифт приедет за вами в течение тридцати секунд. Заведующая офисным отделом М.М. будет ждать вас в кабинете. Удачного вам дня. — Благодарю. – Ответил Иминенс, стараясь держать обыденный тембр голоса, сложив копыта на груди. Прошло мгновение, и камера быстро скрылась над лифтом, вскоре за ней исчезли и турели, закрыв за собой свои «двери». Вся наша команда, кроме меня, стояла в после шоковом состоянии. Но зато каждый из нас взглядом сверлил Иминенса, ожидая от него объяснений.

***

Интересный момент, только когда Иминенс снял противогаз, я увидел, что прямо из его рта торчит тоненький проводочек, тянущийся вдоль его шеи и скрывающийся под комбинезоном. Это был электронный спуск старого образца, используемый в случае, если пони носит противогаз. Во рту у пони находится закусывающая кнопка, от которой тянется провод, идущий к навесному модулю пулемёта, нажимающий на спуск. Зубы сжимают кнопку и, уаля, дробовик ведёт огонь. — И давно ты тут работал? – Серый единорог прокашлялся, продолжая идти вниз по лестнице, подёргиваясь от спазмов. В лифте мы не решились поехать, как оказалось, он держался на соплях, а в такой коробке смерти кататься никому не захотелось. Пришлось спускаться пешком. — *кашель* кхем. Не хочу говорить на эту тему. Ибо мне совесть не позволяет. – «Совесть? Хех, какая у тебя совесть после произошедшего? Что ты ещё от нас скрываешь помимо того, что работал тут ранее?» — мысленно спрашивал я Иминенса. Его кашель был приглушённым из-за вновь надетого противогаза. – Что, разве работа офисного планктона у «Розовой сумасшедшей» не здорово? – пегас ткнул его в бок. — Полегче с обзываниями. – Дансет остановился на лестничной площадке, посмотрел на него, но потом продолжил идти. — Нет, Филл, это не обзывание… – Его хрипловатый приглушённый голос отдался эхом по всей лестничной площадке. – … это диагноз! Ты только глянь на неё. Делает грандиозные вечеринки в городах, на которых её участниками являются толпы наркоманов и идиотов, целыми тонами поедающие Менталки, то есть наркотики, которые ОНА изобрела, и к тому же сама тусит с ними, делая также. – Наигранным недовольством произносил он. — Это раз. А во вторых, эта кобыла летает на воздушных шарах в виде её собственной головы! Даже небоскрёб выглядит как она! Это, по-твоему, нормально? Самодовольная сука. И в третьих, плакаты с ней. Они висят на каждой улице! И они ужасные! «Пинки Пай всегда следит за тобой!» это что, угроза? Она шпионит за нами! А от её пристального взгляда мне хочется покончить с собой! – Дансет разошёлся. Столько ненависти к одной кобыле. – И ещё… Иминенс опять закашлял, что напомнило нам об опасности окружающего воздуха. Снимать противогазы – необдуманный грех. Но в его случае это нас спасло. — Хватит так говорить! – отозвался Иминенс. — А что, я не прав? – подобно тихому грому его вопрос задел Иминенса. — Лишь отчасти. – он начал говорить медленным, более мягким по сравнению с тем ораторским и уверенным, которым он говорил ранее. – Да, она немного не в себе, но и ты пойми её. Пинки Пай всеми силами пыталась поддерживать радость в стране. Хоть это немного вышло с косяками, но если бы не она, то среди пони сейчас бы царила анархия и суицид. То, что всемогущий Дискорд прописал! – его голова отвернулась и продолжила смотреть вниз под ноги. — По-твоему всё то безумие – это помощь?! — А ты мог бы лучше? – Дансет толи вздохнул, толи фыркнул, но неожиданно замолчал. Рядом идущий со мной Филл ткнул в меня локтем, и я посмотрел на него, ожидая что-то услышать. — С ним такое бывает. – Пояснил мне он. — Хорошо хоть остывает быстро! — Я всё слышу! Если я молчу, это не значит, что я закончил разговор. – Звонко сказал Дансет и скрылся за лестницей. Мы молча продолжили спуск. Буквально тут же, забеспокоившись о том, что мы идём в слепую, я на остановился и открыл конверт с планом Мэрин. Следуя её указаниям наш отряд, спустился на девяносто пятый этаж, о чём нам сообщила табличка с надписью «95», висящая на двери лестничной площадки. Потом вышли в коридор, который проводил нас мимо дверей офисных кабинетов Министерства, находящиеся на расстоянии пяти метров друг от друга. На полу коридора лежал плотный, нежно-красный ковёр. Стены с нижней части отделаны деревом цвета шоколада, верхняя часть стен и потолок были покрыты белыми обоями с косо изображённой тоненькой кремовой сеточкой розового цвета. Обои смыкались на потолке, создавая единый узор без перемычек. Посередине потолка расположились изумительной красоты канделябры. На них я сразу обратил внимание – никогда прежде таких не видел. Они были объемными и сверкающими, геометрической формы и устремлены в разные стороны, и все разного цвета, словно павлиний хвост. Эти «бантики» завершали облик коридора, превращая его в имитацию подарка, или даже кремового торта. Всё бы хорошо и мы бы продолжали наслаждаться красотой, но антураж полностью перечёркивался одной маленькой деталью, ни видом, ни значением не относящейся к данному месту. И эта деталь лежала прямо перед нами. — И чё? – задал вопрос единорог, чьи седельные сумки набиты взрывчаткой. Его на удивление спокойному недоумению позавидовал бы кто угодно, хотя по сравнению с его обычным поведением это даже к лучшему. — Не знаю. Как оно сюда попало? – Слегка насмешливо спросил крылатый жеребец. Внезапно его боевое седло, вооружённое дробовиком, приготовилось открыть огонь. – А что если… — Нет! Не вздумай! – Перехватил второй единорог, с боевым седлом, к которому прикреплён миниган, — Нам в прошлый раз твоего лифта хватило. – он посмотрел на меня, рассчитывая, что у меня есть идея, как решить эту проблему. – Твои альтернативы, Савант? Тебе не понятно, откуда здесь появилась эта штука? – Я задумчиво поднял бровь, так же как и они, не понимая, как это попало сюда. Хотя я по привычке уже придумал кучу вариантов. — Дерьмо какое-то. – Случайно произнёс я мысли вслух. Иминенс накренил голову. — Дерьмо? – Недоумевающе повторил Иминенс. — Обычная мина. – задумчиво сказал Дансет. – И кто её сюда установил? Его голос и манера общения сами по себе не нравились мне, но вопрос, который он озвучил, не нравился мне ещё больше. — Дансет, ты ж сапёр, сможешь её обезвредить? Пока она тут, мы дальше не пройдём. – Утвердил Иминенс. — Добро. – Он повернулся к нам. – Но только отойдите на безопасное расстояние – мина может оказаться бракованной и сдетанировать прямо во время обезвреживания. Не хочется лишних жертв. Ну вы понимаете. – Мы все согласились с ним, такое дело нужно предоставить профессионалу. — Отойдя вплотную к двери, выводящей на лестницу, по которой мы сюда спустились, Дансет, лёжа на животе, быстро подполз к мине. Сразу после этого «напольное дерьмо» начало мигать красным цветом, издавая пикающий звук: *БИП* *БИП* *БИП* — Через секунду Дансет очень ловко, прямо как фокусник, одной непонятно вспышкой рога вскрыл верхнюю часть мини, после чего начал что-то елозить её в проводках. — Будь лапочкой и без фокусов, ладно? – Говорил себе под нос Дансет. Внезапно, постоянно ускоряющееся пикание прекратилось, и вместо него зазвенел протяжный *Бииип*. В этот момент Дансет резко вскочил, схватив копытами мину, и бросил её вперёд по коридору, при этом прокричав: — С*КА, СГЛАЗИЛ! – Выкинув её, он прыгнул в нашу сторону и приземлился на живот, закрыв голову копытами. – ЛОЖИСЬ! – Мы упали на пол. Я со всей силы прижал уши к голове, опасаясь, что громкость взрыва будет очень болезненной. Но взрыва не произошло. Вместо оглушающего бабаха мы услышали только тишину. Полежав ещё секунд тридцать, Дансет подполз к нам и сказал: — Каждый раз детонируют. Ну почему мне всегда так не везёт! — Не везёт? – ответил я, отпустив уши. – Тогда почему ты ещё жив? И почему мина не взорвалась? – Дансет странно посмотрел на меня и на мгновение задержал на мне взгляд, будто я сказал что-то не то. – Ладно, забудь. — Что дальше, так и будем лежать? – Почему-то шёпотом спросил Иминенс. — Дааа можно встать уже. – Выдавил наш сапёр. – Ты же не взорвёшься, да? – Тихо спросил он, повернув голову к мине. На его вопрос никто не ответил. – Значит, нет. Встаём! — Я аккуратно поднялся на копыта, а за мной и все остальные. Дансет встал к нам передом, а к мине задом. – Через коридор нам не пройти. Мина может бабахнуть при приближении – я не успел выдернуть сенсор. Нужно искать обход. — Но это прямой путь в компьютерный зал! – Возразил пегас, успев до этого узнать от меня на лестнице, куда нам надо. — Пожалуйста, Филл, можешь пройти. – Дансет встал в пол-оборота и сделал жест «проходите сэр!». Пегас посмотрел на едва не взорвавшуюся мину, и быстро поменял своё мнение. — Эээ… нет. – Дансет слегка издевательски продолжил. — А-а, в комбинезон наделал? — Ничего я не наделал! И кстати, почему бы нам не выстрелить в неё? – В разговор вступил Иминенс. — Нельзя, в небоскрёбе куча датчиков, фиксирующих большие колебания. Небольшой взрыв приведёт к тревоге на всех этажах: закроются двери, включатся охранные турели и сбегутся отряды роботов. Это сделано, чтобы максимально быстро подавить террористический акт в Министерстве! — Оу… — потом Иминенс добавил: — Нам об этом говорили на инструктаже безопасности. — Вот, Филл, поэтому я тогда и кричал на тебя! Ты представляешь, что с нами произойдёт, если сюда хлынут боты? Я внимательно слушал их диалог, но чтоб зря не терять время я полез в карман за помятым конвертом, чтобы поискать в нём план этажа, на котором мы сейчас находимся. К счастью в конверте была написана вся возможная информация о проложенном Мэрин маршруте на пути к суперкомпьютеру. И запасной маршрут в нём тоже присутствовал. Но когда я нашёл описание дополнительного варианта, мне захотелось возразить. — Что там написано? – Поинтересовался Филл. — План запасного пути. – Услышав мои слова, все члены группы навострили уши. – Но он мне не нравится. — А что с ним не так? — Иминенс подошёл поближе, чтобы самому увидеть, что там такое мне не понравилось. Я начал кратко пересказывать прочитанное: — По плану Мэрин мы должны подняться на этаж выше, найти место на полу, под которым находится компьютерный зал, заложить взрывчатку и проникнуть внутрь. Когда включится тревога все, кто вооружён, обороняют подступы к моей персоне, пока я взламываю компьютер. — Ох, а мы только заговорили о роботах… – Дансет повернулся к лежащей позади него мине, – …нам нужен другой план. — я погрузился в раздумья, пытаясь найти другой способ. Но как назло, именно в этот момент мне ничего на ум не приходило. — «Чёрт! И почему эта мина оказалась здесь? Она всё портит…» — Я снова уткнулся в конверт. Я стал ощущать прилив эмоций и порыв раздумий, – «Нам туда не попасть. Это невозможно сделать не вызвав тревогу… что же делать?» — Слушай Иминенс. А нет другого пути к суперкомпьютеру, ну там чёрный ход или что-то типа того? — Нет, я не знаю, я всего лишь офисный работник. Я тут с вами только потому, что раньше работал здесь. – Промах. — «Эх, ну и что?» — Я зажмурил глаза. – «Нам пойти на поиски предполагаемого чёрного входа? Нет – это глупо. Ну давай мозг, работай! — О, идея! Попробуем прорубить стены через кабинеты! Пойдём напролом! – Все, в том числе и я, мгновенно повернули головы, уставившись на Филла. – С помощью пулемёта Иминенса мы расстреляем по кругу стену, как бы прорезая её, и, опа, дыра в стене! – Ненадолго повисло молчание. Но, как и в прошлый раз, Дансет прервал её первый: — Тебя и вправду в детстве роняли, да? — Не-не, я серьёзно! Это сработает! В фильмах же срабатывало. – Он неуверенно потёр себе шею сзади. — «Прорезать путь через стены…» — Я повернул голову в сторону ближайшей двери и представил, как стена её кабинета будет изуродована выстрелами пулемёта.– «…мм, прикольная мысль! Но бредовая» — Мой взгляд устремился в конец коридора, уставившись в на металлическую дверь. – «И какой идиот придумал целый этаж с одним лишь коридором и дверью в компьютерный зал?» — Ты предлагаешь выпустить весь наш боезапас в офисную стену и оставить нас без пулемёта? Высшая форма дебилизма! – Сказал Дансет, ведя диалог с Филлом. И тут у меня родилось очевидное решение проблемы. — Эй, Дансет, а что если просто взять мину магией и отнести её в соседний кабинет? Пускай там лежит себе и никого не трогает. – Перебил я его. Красный единорог посмотрел на меня, ненадолго молча задержав на мне свой взгляд. — Ты начинаешь мне нравиться. – Он повернулся к Филлу. – Я собирался это сделать. Вот! Это называется здравомыслие, Филл! Не то, что твои боевики. Твою мать, а ведь я и забыл, что сам так раньше поступал с минами! — Пфф, ну и ладно. Зато у меня интереснее. – Выразил своё мнение Филл. Я увидел лёгкое мотание головой Дансета, что говорило мне о том, что он закатил глаза, пусть этого и не было видно.

***

— «Ох, мама роди меня обратно. Буду надеяться, что у меня хватит нервов на это дерьмо!» — предвкушая близящуюся задницу, подумал я. — Как же я ненавижу такие системы. – Выдохнул я, начав разминать запястья копыт, готовясь к рубилову на клавиатуре ноутбука. Ему очень не повезло быть моим сегодняшним инструментом взлома. — Ты долго будешь, да? – Спросил Филл, заняв позицию всего в паре шагов от меня. Его боевое седло было снято с предохранителю, приготовившись в любой момент начать автоматический огонь картечью по любому неприятеля, если вдруг что-то пойдёт не так. Перед тем, как проникнуть в зал, Дансет, следуя моему простейшему плану, аккуратно поднял телекинезом едва не взорвавшуюся мину, открыл ближайшую незапертую дверь и положил этот раскрытый дискообразный предмет подальше вглубь, чтобы наверняка при детонации не задело осколками. После чего он обратно закрыл помещение, и я смог без инцидентов попасть к суперкомпьютеру. — Угу, надеюсь, получится. Тут постоянно перемешивающиеся бинарные коды, без нужного шифра у меня вряд ли получится. Эх, жаль, что суперкомпьютер не перезагрузишь, как терминал, и тут без предосторожностей нельзя, иначе я бы просто попытал свою удачу, тыкая по случайным паролям. – Сидя на крупе, я повернул к Филлу свой небольшой ноутбук, который был подключён сетевым кабелем к суперкомпьютеру, и продемонстрировал ему чёрный экран с бегущими сверху вниз зелёными строчками из нулей и единиц. Филл, конечно же, ничего не понял из увиденного им на экране. — Ты прикалываешься надо мной? Я же тут ничего не понимаю! – Я повернул ноутбук обратно к себе. — А тебе и не надо, для этого есть я… — Я слегка размаял шею, наклонив её вправо влево, и приступил к работе. – у которого талант ко всему этому дерьму. Ладно. Такс, для начала… — Быстро потыкав кончиками копыт по клавиатуре, я вызвал командную строку, после чего включил через неё «программированный калькулятор». Калькулятор в данном случае был большой необходимостью, ведь только с его помощью я могу быстро и точно расшифровать этот «микс коктейль» из бинарных кодов. Пароль, который мне нужно было ввести в суперкомпьютер, состоял из букв, которые в программе моего ноутбука обозначались как последовательность бинарных кодов, то есть цифр 0 и 1, для простых пони это вообще инопланетный язык (Например буква W обозначалась как: 0101 0111), а этих кодов здесь очень много, и они льются по моему экрану, словно бурная река. Хорошо хоть они имеют пробелы между собой, иначе я бы просто умер. И ещё, к моему счастью, я сумел заметить, что большинство этих кодов часто повторяются. Это было хорошим знаком, ведь это говорит о том, что паролей у данного суперкомпьютера не много, и они состоят из одинаковых букв, но, как я уже успел понять, составлены они по-разному, что не есть хорошо, ведь тогда мне придётся прибегнуть к своей интуиции в выборе нужного пароля, а попыток у меня всего четыре. (как же без этого) Хорошо хоть мне известно, сколько букв в нужном мне пароле. Должно быть восемь символов. Трое из них дважды повторяются, то есть в общей сложности мне нужно найти четыре символа. Сложно. Но для меня это просто на просто нудная и долгая работа. — «Что ж, поехали…» – Мои глаза беглым взором просматривали проносившиеся строки, пытаясь найти и запомнить хотя бы один двойной (то есть два раза подряд) повторяющийся код. Прошло двадцать минут, прежде чем я выловил первую «рыбку». Введя найденную мной последовательность в настроенный калькулятор, программа выдала мне: 0100 1111 = O — «Есть! Одна из букв пароля – О. Ладно, двигаемся далее…» Через ещё полчаса и я нашёл второй код: 0100 1100 = L Через ещё пять — десять минут: 0101 1001 = Y — Но вот я подошёл к самой потной части: чем меньше оставалось букв, тем больше времени мне требовалось, чтобы найти следующий. А среди целого моря нулей и единиц, мне нужно найти ОДИН! Один. Один. Одиииин единственный. Это всё равно, что капля в море. Вообще поиск отнимает очень много времени и терпения. Усталость начинала быстро настигать меня, вдобавок от длительного повторения одних и тех же действий раз за разом я становился раздражительным. *искать-искать-искать-искать-искать* *нашёл два одинаковых кода* *проверил* *не подошло* дальше *искать-искать-искать-искать-искать* * нашёл два одинаковых кода * *проверил* *подошло* *калькулятор* *запомнил*, и снова *искать-искать-искать-искать-искать* и так далее. И почти каждый раз, когда я находил предположительно правильный код, и он «невероятно» предсказуемо оказывался неверным, я по нарастающей начинал беситься, что сопоставимо тем, если бы мне выдирали один волосок с моей головы каждые десять секунд. От такой вымораживающей спинной мозг и все мои нервы работы я тихо психовал, периодически долбя по клавиатуре ни в чём не повинного ноутбука. Но под конец я не выдержал, и уже хотел закричать и разбить о пол этот чёртов ноутбук, как слава закону мировоздания – у всего есть свой конец. После долгих и изнурительных часов я всё-таки нашёл последний, финишный код, на поиски которого я потратил целый сраный час оправданных мук. Когда мною были досконально перепроверены все полученные результаты, я с облегчением вздохнул. Последним символом оказался: 0101 0000 = P — Долго нам ещё ждать?! – Недовольно спросил Дансет, от долгого и изнурительного ожидания, стоя на стрёме за открытой дверью вместе с Иминенсом. — Ты не бог бы заткнуться, а?! – Стервозно гавкнул я, ощущая себя порабощённой машиной для расшифровки, готовая убить любого, кто ей помешает. – Кто здесь головой пытается думать я или ты?! – Дансет фыркнул и отвернулся к себе, уставившись куда-то вперёд по коридору. – Спасибо! – Я сделал глубокий вдох, пытаясь освежить свою измученную голову. — «Наконец-то… Теперь… да-да-да-дааа… дело за малым – угадать пароль… Чёрт, если я ошибусь, то все усилия окажутся напрасными…» — Глубоко выдохнув, я трясущимися копытами отложил ноутбук в сторону и поднялся на ноги. Неожиданно я ощутил неприятный скрип в суставах, что не удивительно — несколько часов они находились в состоянии бездействия. И мой круп, почувствовавший себя плоской глиняной дощечкой от долгого сидения на полу. — Ух! – Выдавил я. – Так вот как чувствуют себя в глубокой старости. – Случайно озвучил я свои мысли вслух. — А чего ты ожидал, сидя на крупе больше двух часов. – Прокомментировал Дансет. – Кстати о часах, скоро должен прилететь вертолёт, ты закончил? – Я по очереди выгнул свои копыта, чтобы кровь снова потекла по жилкам, прогоняя онемевшие участки тела. — Хой… — Расслабленно выдал я. — …да, почти. — И сколько нам ещё ждать? — В худшем случае минут десять. – Красный единорог повернулся ко мне. — Тогда шевели задницей! – Его усмирил Иминенс. — Тихо, не надо на него кричать. Если он из-за тебя совершит ошибку, то ему придётся начинать всё сначала. – Дансет посмотрел на Иминенса и испытал что-то на подобии испуга, нехотя ещё два часа стоять в ожидании. — То есть, вперёд Савант! Не подведи! Мы с тобой!– После чего он выдохнул, перенося свой вес с ноги на ногу, и снова встал в утомительную стойку стражника. Я повернулся к экрану суперкомпьютера, на котором горели горизонтальные строчки паролей различных вариаций и бессмысленных знаков препинания. — «Итак, какое слово может состоять из букв O L P Y? Хм… восемь символов, шесть из них двойственно повторяются…» — Я высматривал на экране пароль, подходящий под данную характеристику. Первый попавшийся был: POLY POL *тык* — Неверный пароль! Совпадение составляет 4/8. — «Чёрт!» — Раздалось в глубинах чертог моего я. Поискав ещё чуть-чуть, я нашёл ещё один. POOL PLY *тык* — Неверный пароль! Совпадение составляет 1/8. — «Чёрт! Да издеваешься! Этот ещё хуже…» Оставшихся попыток: 2 — «Так-так-так-так-так. Может этот? Он похож на первый» POPY LOL *ТЫК* — Неверный пароль! Совпадение составляет 4/8 Осталась последняя попытка. В этот момент меня переполнили разочарованность и ярость. Я занёс своё копыто, чтобы от злости со всей силы вдарить по корпусу суперкомпьютера, но остановился, ведь беситься сейчас, конечно, не самое время. — «Думай-дума-думай! Какой же ты идиот Савант! ИДИОТ!» — Вместо удара копытом я ударился лбом в экран, продолжая тихонько биться головой. – «Почему ты такой легкомысленный?» — Каждый маленький удар лбом отдавался глухим стуком в глубинах экрана. – «Чёрт! Я поторопился! Как же я глуп. Надо было всё обдумать, прежде чем делать. Теперь у меня одна попытка! ОДНА! Ох… я бездарность. Если я сейчас не угадаю, то компьютер заблокируется на неопределённое время. А возможно и тревога поднимется! Блин. Если я ошибусь, то весь мой двухчасовой труд насмарку! И времени думать осталось немного, скоро должен прилететь вертолёт, заставлять ждать своих согрупника нельзя – они и так устали меня ждать» *тук**тук**тук**тук* — «Но я могу перезайти в компьютер, и тогда у меня вновь будет четыре попытки… но мне снова придётся рвать волосы на голове, чтобы найти этот чёртов пароль! Дерьмо! Я не буду этого делать! Я же сдохну искать эти коды…» *тук**тук**тук**тук* — «И как меня вообще угораздило попасть сюда? Я здесь не по своей воле. Хотя нет, по своей. Вот поэтому я бездарность! Идиот» *тук**тук**тук**тук* — «Зато я побывал в таком месте, в котором никакому подобному мне любителю технологий, никогда не побывать! Круто же, суперкомпьютер Министерства Морали прямо перед моим носом, и к тому же я его сейчас взламываю… это блестяще» — Я перестал биться головой, и теперь просто уткнулся в экран. В то время, как я попытался придумать что мне делать дальше, в мою голову, как на зло, стали лезть отвлекающие меня от дела мысли. – «Интересно, а Мис Пай ела тортики, придумывая стиль для офисных коридоров? Они выглядят так, будто их создавали сами кондитеры… Наверное, у неё там весь кабинет сладостями заполнен. Да, целые тонны тортиков: бисквитные, кремовые, шоколадные, ванильные… ну… какие там ещё существуют?» — Я встряхнул головой. – «О чём я вообще думаю?!» — Попытавшись сосредоточиться на работе, в голове образовалась лишь пустота, беспомощно стремившаяся наполниться размышлениями о чём угодно, но только не о взломе компьютера. – «…леденцовые. Торты с леденцами существуют?» — Я смирился с тем, что не могу думать о чём-либо другом, и дал свободу мыслям о тортиках. – «Хех, даже если таких и нет, то Мис Пай придумала бы. Почему нет, она же создала «сладкую архитектуру»!» — Слово леденцы почему-то задело меня. Я задумчиво закрыл глаза. — «Леденцы… леденцы… я бы сломал себе зубы, если бы ел такой торт. Что ещё с леденцами можно придумать…?» — Я дал волю фантазии. – «Леденцы в карамели… нет, лучше леденцовые зубы, или леденцовый стакан, наливаешь в него горячий чай, а он становится сладким. Леденцовый галстук, леденцовый компьютер, роботы из леденцов…» — Я остановился. – «Компьютер и леденцы…» — Открыв глаза, я отлынул от экрана и стал искать слово, которое я недавно видел на нём. — «Леденцы…» — Вдруг мои глаза нашли желаемое среди зелёных строк суперкомпьютера. – «LOLY POP» — Прочитал я. LOLY POP *тык* — Пароль принят! Совпадение составило 8/8 – Я разочарованно приоткрыл рот, когда вид экрана поменялся и на нём показались названия различных файлов, среди которых были нужные мне. — И ради этой херни я потратил два часа? – Через силу произнёс мой приглушённый противогазом голос. Услышав мои слова, Филл повернул ко мне голову. — Что там? – Поинтересовался он. — Жопа. – Угрюмо огрызнулся я на него, заслышав раздражающий вопрос. — Ты чего такой злой? — Потому что. – Я вздохнул и попытался успокоиться. – Просто… меня сильно бесит, когда я трачу очень много своего времени, нервов и сил на что-то стоящее, а в конце я получаю «На Савант, пососи лысого! Пароль можно было просто угадать!». Ненавижу. – За моей спиной прямо возле двери послышалось хихиканье Иминенса. Это меня ещё больше разозлило, но вместо того, чтобы поорать и на него тоже, я поступил мудрее и решил поскорее закончить с заданием и забрать файлы. *** Не захотев париться с поиском нужной мне информации, я начал скачивать всё сразу, от чего производительность ноутбука сильно снизилась, а время загрузки наоборот увеличилась, и поделом мне, нефиг лениться, но останавливать процесс было уже поздно. — Ну ты скоро? – Надоедливо спросил красный единорог со взрывчаткой в сумках. Процесс загрузки был долгим, но к счастью он подходил к концу. — Я уже за… *БУХ* — Раздался приглушённый взрыв где-то недалеко за моей спиной. Пол на мгновение содрогнулся. Я замер, так и не ответив Дансету до конца. Что-то взорвалось в соседней комнате. — «Мина» — Понял я. Она всё-таки сдетонировала. В воздухе повисла напрягающая тишина, грозившая вот-вот разразиться тревогой системы безопасности, о которой недавно упомянул Иминенс. Но ничего не происходило. — Кажется, пронесло. – Прошептал Филл. Внезапно, дверь в компьютерный зал с грохотом захлопнулась. Помещение наполнилось режущим уши громким сигналом тревоги. Я инстинктивно подбежал к двери и попытался её открыть. Но всё оказалось тщетным. Она была заблокирована. Я слышал, что с противоположной её стороны к нам пытались пробраться, стуча копытами по двери. Дансет и Иминенс не могли попасть сюда, дверь стальная, и её невозможно выбить просто так. В шлемофоне слышались крики: «Эй… стреляй!» — Вот бл*ть! – Крикнул позади меня Филл. Я обернулся: из потолка высунулись две массивные турели, находящиеся справой и левой сторон суперкомпьютера. Они нацелились на пегаса и с небольшой скоростью начали выпускать зелёные плазменные сгустки. *БАХ* *БАХ* — Стрелял дробовик Филла, всаживая картечь в потолочную пушку. Два выстрела, но к сожалению одно попадание. Повреждённая турель заискрилась, хотя это никак не повлияло на неё – она всё так же продолжала вести плотный огонь по пегасу, а тому в свою очередь едва удавалось уворачиваться. Я всем сердцем пожелал прекратить этот ужас и, как можно сильнее оттолкнувшись от двери, «подлетел» прямо к суперкомпьютеру. Выйдя из вкладки, с которой ранее скачивались файлы, я немедленно нашёл строку с командой «Система управления турелями» — «Отключить турели». Но нажав на неё, ничего не произошло. Я в отчаянии начал долбить по ней много раз – бесполезно, команда не работает. — АА… — Раздался вскрик Филла, резко стихший в тот же момент. Я быстро оглянулся в его сторону, но вместо Филла я увидел лужу зелёной жижи и лежащее в ней боевое седло. — «Что…? Нет-нет погодите… его…» — Я посмотрел в сторону стрелявшей в него турели. Неожиданно для меня эта турель пульнула, и сгусток обжигающей плазмы шарахнул мне прямо в лицо. Я не успел среагировать, чтобы увернуться, и был обескуражен. Почувствовав сильнейшее жжение по всему лицу, я в панике сорвал с себя противогаз. Но вместе с этим я услышал хруст. Когда противогаз был сброшен, я увидел, что он был расплавлен, и что на нём осталась образовавшаяся от мгновенного ожога корка кожи с моего лица. Боль была сильной, но на удивление терпимой. Я сразу понял, что моему лицу конец, но сейчас меня волновало только то, как выбраться от сюда. Филла растворила плазма турелей – мне не хотелось попытать удачу последовать за ним. В такой экстремальной ситуации мой мозг вошёл в ускоренный режим и стал проявлять свои способности в гораздо большей степени, словно я принял горсть Менталок. Я немедленно рванул к боевому седлу, оставляя позади себя попадающие в пол выстрелы турелей. Упершись в седло левым копытом, я правым обхватил дробовик и с неимоверной силой вырвал крепление, а с ним и кусок патронной ленты. Автоматическое ружьё мигом оказалось у меня в копытах. Зная о том, что по мне до сих пор ведут огонь, я сделал кувырок назад, перекатившись пару метров по полу и врезавшись в стенку суперкомпьютера, при этом сумев полностью скрыться от дальнего «плазмомётчика». Но вот одно из моих копыт удачно нащупало тоненький проводочек, протащившийся за мной по полу и полностью испачкашвшийся в зелёной жиже. Это был электронный спуск. Поняв это, я, не теряя времени, подобрал его и сунул себе меж верхних и нижних зубов, болезненно придавив губы и наплевав на гигиену. Я почувствовал, как кровоточат сосуды моего лица, и медленно капает кровь с подбородка. Завидев очередную «порцию» плазмы, несущуюся мне на встречу, я упал на живот, пропустив выстрел над собой. Вытащив перед носом дробовик, и уперев его приклад в плечо, я нацелился на турель и закусил кнопку у себя во рту. *БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАМ* — Раздались автоматические выстрелы. Турель заискрилась. Прекратив огонь, она стала двигаться в разные стороны. *БДЫЩ* — Её ошмётки разлетелись по всему полу, немного попав на меня и поцарапав мне и так обезображенное лицо. Наверное, я испытывал болевой шок, рас уж почти ничего не почувствовал. Вспомнив о второй турели, я резко поднялся и, едва не потеряв равновесие, прислонился боком к стенке компьютера. Мои ноги почему-то напряжённо тряслись, грозя сойти с ума и вот-вот прекратить подчиняться своему хозяину. Выглянув за угол, я тут же увидел смотрящую в мою сторону слегка искрившуюся от повреждения потолочную пушку. Заметив меня она сразу же выстрелила. Я спрятался за угол. Сгусток плазмы попал к край корпуса, за которым я прятался, и немного расплавил его. Не желая высовываться повторно, я сделал пару шагов и выглянул из-за другого угла. Турель всё ещё смотрела в изначальную сторону. Решив не давать ей шанс успеть повернуться ко мне, я покрепче обхватил дробовик и, нацелившись на эту убийцу Филла, выдал очередь картечи, которая через два выстрела неожиданно оборвалась. Патроны кончились. Но к счастью этого хватило, чтобы уничтожить турель. Её повреждённую электронику замкнуло, от чего и взорвалась, оставив после себя обугленное пятно на потолке. Я выронил дробовик и упал на пол. — «Всё…» — В ушах слышались бешенные удары сердца, в ногах разыгрались судорожные подёргивания, а в голове царила буря адреналина, оставшаяся после недлительного, но опасного сражения. — «Почему-почему-почему… почему всё так вышло?! Я же почти закончил!» — Я закрыл копытами лицо. – «Мы бы могли избежать жертв!» — Внезапно мои щёки почувствовали режущую боль. До меня тут же дошло, что у моего лица оторвана большая часть кожи. Убрав копыта, я увидел на них кровь. Это побудило во мне мысль, что я теперь останусь уродом навсегда. Это моя кара за смерть Филла. В голове внезапно всплыли давние слова Снэка, когда он нашёл меня в баре: — «…я тоже много кого потерял: знакомые, напарники… Война – это жертвы, и это надо просто принять…» — Война… нет, я к такому не готовился. – Я напрягся и перевернулся на живот, после чего поднялся на дрожащие от нервов копыта. Мой взгляд пал на зелёную жижу в паре метров от меня. – Филл… я не думал, что всё закончится именно так. – Меня наполнило сожаление и скорбь о нём, придавая происходящему ещё большую горесть. Я поднял с пола дробовик, после чего медленно поплёлся к запачканному жижей боевому седлу. – Никто из нас с тобой… нет, Я не ожидал, что всё может принять такой оборот. – Вдобавок к скорби прибавилось противное чувство вины за то, что всего лишь из-за моей проклятой лени кто-то погиб. Подойдя к седлу, я подтащил его поближе и осмотрел. Оказалось, что крепление для оружия не сломано. Получается, когда я вырвал дробовик, я просто грубо раскрыл крепёж, ничего при этом не повредив. Удача. Я прислонил дробовик к седлу и стал вставлять все крепежи на своё законное место. — Если бы я не ленился… прости, это я виноват. Нужно было потратить всего лишь минутку, чтобы сделать всё быстро. Тогда бы мы успели покинуть зал… но я же так не умею… — Раздался щелчок закрывшейся затворки, означавший, что моё оружие теперь на месте. — Но уже ничего не поделаешь, что сделано, того не вернуть… теперь и ты будешь меня преследовать в моих галлюцинациях? – Я открыл затвор дробовика и вставил в него патронную ленту. Потом, перезарядил верь агрегат. — «Думаю нет, я же его почти не знаю…» — Облегчённо подумал я, поняв, мне не станет тяжелее, чем есть. – Я попытаюсь… ай, мне просто нужно твоё оружие. – Расстегнув ремни, я надел на себя боевое седло и туго затянул лямки обратно. – Оно всё равно тебе больше не нужно… — Тихо добавил я. После этого я подошёл к суперкомпьютеру и нашёл на экране строку «Управление дверью» — «Открыть дверь». Прежде чем нажать на неё, я сунул себе в рот электронный спуск и развернулся лицом к выходу, приготовившись стрелять в случае опасности. *тык* — Дверь раскрылась. За ней я увидел нечто невообразимое. Такого побоища мои глаза в жизни ещё не видели. Но окончательно удостоверившись, что всё в порядке, я неуверенно двинулся вперёд. — Ладно. Нужно уходить. Посмотрим, что из этого выйдет…