Жестокая игра

Три месяца спустя… Она.       Окружённая друзьями, радостная, счастливая с Ником, я то и дело бросала взгляд на Артёма. В день отъезда, сидя в машине, я плакала — до такой степени не хотелось уезжать. Да и сейчас, иногда накрывает волна лёгкой грусти, особенно, когда вижу, как Артём флиртует с другими девушками. Я ревную? Нет. Я всё понимаю, произошедшее было лишь игрой. Старинной и жестокой. Её последствия ещё впереди.       Его отношение ко мне сильно изменилось. Если раньше мы были просто одногруппниками, то теперь он (как и я в ответ) не упускал случая подколоть, унизить меня. Я кожей чувствую его неприятный взгляд на репетициях. Обидно… А столько пафосных слов было, еще одно доказательство того, что парни лгут, когда хотят что-то получить от девушки.       Соня, ты же знала, что так всё и будет, знала, но всё равно окунулась в пучину игры. Пусть это больно, но испытывать такое не всякому суждено. Я была счастлива, пусть на миг, но была. И это стоит запомнить…

Он.

      Жизнь течёт в привычном русле: университет, репетиции, Надя. Ничего не изменилось, почти ничего. Меня всё также, а может и сильнее тянет к Соне. Я постоянно наблюдаю, как она улыбается, как поворачивает голову, разговаривает с друзьями. Желание сводит меня с ума. Желание защитить эту хрупкую девочку и стыд перед Надей. Я люблю её, но по—другому. Она не вызывает во мне тот фейерверк чувств, который взрывается, когда Соня задевает меня плечом или смотрит в глаза.       Я уже ненавижу её. Её и то чувство, которое с лета преследует меня. Игра затягивает меня всё глубже и глубже, опутывая сетями. Соня соблазнила меня, из-за неё я изменил любимой девушке. Ненавижу. Но… ненависти нет. Я пытаюсь взрастить в себе это чувство, но тщетно. Подколки, едкие замечания, неприкрытый сарказм — всё это она воспринимает с поистине королевской невозмутимостью и даёт мне достойный отпор. Каждый день между нами идет незримая борьба: кто — кого. Но победителя нет, я часто замечаю грусть, затаившуюся в глубине зрачка. Что с ней? Почему грустит? Смог бы я опять заставить её улыбаться? В минуты слабости мне хочется подойти, прижать Соню к себе и никогда не отпускать.       Нет. Мы слишком разные, принадлежим разным мирам, а весь этот бред скоро пройдет. Хотя кого я обманываю? Прошло уже три месяца, а становится только хуже и невыносимее. Она.       Время идёт, а в моей жизни ничего не меняется. С Ником у меня всё хорошо, он влюблён по уши. А я позволяю ему думать тоже самое обо мне. Учиться бок о бок с Артёмом, видеть его каждый день до сих пор невыносимо. Но я смирилась — человек ко всему привыкает. Хотя сердце до сих пор сбивается с ритма, когда наши взгляды невзначай сталкиваются.       Он ненавидит меня, я чувствую его ненависть, для меня она осязаема. Больно… Я свыклась жить с этой болью и переношу её с улыбкой.

Серым днем от страсти тлеть, ночью в пламени гореть, Но в глазах друг друга мы читаем смерть! Жестокая игра с улыбкой на устах, В неискренних словах прячем страх. И только в темноте сплетаются сердца, Жестокая игра до конца!

      Ревут трибуны, сбивается дыхание, клинок скользит в окровавленных руках. Я опять смотрю в его глаза. Между мной и свободой стоит только он, моя внезапная, краденая любовь, моя тайна, моя страсть.       Я смотрю в его глаза и не вижу там сомненья — свобода слишком важна для нас обоих. Свистят трибуны, люди требуют зрелищ, крови, смерти. Он улыбается, салютует мне мечом, а моё сердце замедляет ход. Я хочу его даже сейчас на грани жизни и смерти. И вижу ответное желание в его глазах.       Вспышка…       Я срываюсь и осыпаю его серией быстрых рубящих ударов, он отвечает мне, кричат зрители. С искрами сталкиваются клинки, его лицо в нескольких миллиметрах от моего, быстрый поцелуй, легкое прикосновение губ, тихое «Прощай».       Мы расходимся, он молниеносно перехватывает руку с зажатым в ней клинком, быстрый финт, и он буквально насаживается на мой меч. Я смотрю в его быстро гаснущие глаза, и сердце разрывается на части. Амазонки не плачут. Он умирает на моих руках с улыбкой, а меня ждет свобода.       Я всегда буду помнить о тебе.       Поднимаю клинок в жесте победителя. Трибуны приветствуют выжившую, а я смотрю в ложу правителя. Из его пальцев белый батистовый платочек летит на окровавленный песок арены, я заворожено наблюдаю за его полетом. Всё естество пронизывает сильное чувство опасности, я резко оборачиваюсь, меня затапливает резкая всепоглощающая боль, я безжизненно падаю на песок, а в груди торчит оперённая чёрным стрела…       Жестокая игра замкнула свой роковой круг…

Он.

      Сегодня мне приснился странный сон. Первый раз за всё время я увидел её во сне. Соня лежала на песке, окровавленная и безжизненная, а в груди торчала стрела. Ужасное ощущение. Проснувшись, я, подчиняясь непонятному желанию, сел за стол, и ручка сама начала порхать по бумаге.

Мне снилось, что ты умерла! (Казалось, я тронулся малость). Ты милой моей не была, Но сердце так больно сжималось. Проснулся я — Боль не прошла… Над лесом заря занималась. Мне снилось, что ты умерла, А ты в это время смеялась.

      И вот я смотрю на смеющуюся Соню и понимаю, что если бы мы были вместе, я стал бы капельку счастливее, но жестокая игра хорошо никогда не заканчивается. Девочка-видение из сказки никогда не сможет стать моей в реальной жизни. Это фантастика… Она.       Я собираюсь в клуб. Там будет весь цвет нашего университета, а я без пары. Ник не смог пойти. У него появились какие-то супер важные дела.       Клуб мне понравился: красивое оформление в тёмных тонах, удобные диванчики, зажигательная музыка. Я оделась очень просто: джинсы и короткая белая маечка, показывающая чёрный лифчик. Конечно же, больше всего времени я провела на танцполе. Медленные, чувственные движения, поворот, шаг, выгнуть спину и … Вспышка света. И я ощутила на себе взгляд. Опять это чувство. Я заставила себя медленно, лениво повернуться и столкнулась глазами с Артёмом. И мгновенно утонула в чёрном омуте его глаз; секундное противостояние взглядов, и я, сделав довольно пошлое движение телом, ухожу в сторону друзей. Даже не оборачиваясь, знаю — он следует за мной. Плюхаюсь на диван и завожу разговор с Лерой.

Он.

      Я ругаю себя, на чём свет стоит. Мне абсолютно не хотелось идти в клуб. Но меня попросили здесь быть, и вот, в очередной раз, обводя взглядом танцпол, я увидел её. Соня танцевала только для себя, как будто вокруг никого не был. Вот она, похоже, почувствовала мой взгляд, неуловимое движение телом, и Соня исчезает из моего поля зрения. Стерва… В душе поднялась волна гнева приправленная радостью. Я всё-таки могу её ненавидеть. То, что сейчас мне нужно. Иду вслед за ней, сажусь напротив и влезаю в её разговор с Лерой. Раз, второй, третий… Мои замечания становятся всё ехиднее, Соня злится, я чувствую её эмоции.       — А почему ты сегодня одна? — Лера игнорировала меня.       — Ник не смог. У него появились важные дела, хотя я думаю, что он просто не любит клубы.       — Ну да, — встрял я, — именно поэтому ты сейчас выставляла себя напоказ на танцплощадке. Смотреть противно. Она.       Как он меня бесит. Его ехидные замечания, да, он добился своего, я взбешена до предела:       — Артём, — я вскочила, он встал вслед за мной, — кончай свои придирки. Если есть, что сказать, выкладывай. Нет — пошёл вон! И не лезь в мою жизнь!       Я заметила, как переменилось его лицо. Такого он точно не ожидал.       — Я никому ничего не должен, не смей мне указывать, дрянь!       — А что ты сделаешь? — я издевалась над ним, выплескивая накопившуюся боль, — ударишь? Так чего ждёшь? Вот я... Бей!       Артём вздрогнул и как-то смущенно посмотрел на меня.

Он.

      Ещё секунду назад, я был готов убить её, но гнев мгновенно схлынул, когда Соня начала кричать. Последних её слов я уже не услышал.       Резким движением я притянул девушку к себе и крепко сжал в объятьях. На меня сразу же обрушились умиротворение и покой. Мы стояли в полной тишине, как единое целое, все остальные звуки не вторгались в наш хрупкий мир, только биение сердец: моего и её. Они бились в унисон…       Вдруг Соня резко оттолкнула меня и, не сказав ни слова, убежала. Я поспешил за ней.       Соня стояла на улице, рядом со своим мотоциклом в одной майке. Метель кружилась, трепала её волосы и одежду. Дико холодно.       Я подошёл к мотоциклу и сел спиной к ней, облокотившись на сидение, закрывая от ветра.       — Зачем ты так со мной? — мой голос чуть дрожал.       — Пойми, — тепло говорила она, — то, что произошло там, было лишь игрой. Ты играл со мной, а я — с тобой — всё по-честному. Никаких чувств не было и нет.       Горло перехватил спазм, я выдавил из себя:       — Я не играл. Ты дорога мне как никто другой.       — Глупый. Всего лишь жестокая игра, ничего больше, — слова падали как камни, — я использовала тебя.       Я ощутимо вздрогнул. Может от ветра, а скорее всего от слов у меня по щеке скатилась одинокая слеза. Она каким-то непонятным способом ощутила это.       — Не плачь, глупый, — я почувствовал, как она встала и положила руки мне на плечи, заглянула в глаза. — Жизнь жестока. Забудь о чувствах, просто живи и наслаждайся каждым мгновением жизни. И забудь. Забудь ту игру, что невзначай затянула нас обоих в свои сети, а потом выбросила как сломанные игрушки.       Она нежно провела ладонью по моей щеке и прикоснулась тёплыми губами. Я ощутил на коже одно слово: «Прости».       Словно в тумане я наблюдал, как Соня садится на мотоцикл и стремительно уносится в снежную даль.       — Я свободен. Игра не властна надо мной, — я был поражён этим открытием. Теперь я свободен от её чар, от колдовства моей маленькой ведуньи.       Больше я её не видел. Она.       Разговор дался мне с трудом. На глаза наворачивались слёзы, ветер развевал волосы, обжигая ледяным холодом. Слёзы — вода, их уже просто не осталось.       Повинуясь неведомому чувству, я остановила мотоцикл и шагнула в тёмный проулок. Ноги скользили, куртку я оставила в клубе, ощущения холода не было. В ушах звучали слова далекой песни:

А знаешь, мы с тобой могли бы пересилить судьбу, Что мой тревожит сон. И было так смешно и трогательно Услышать сквозь шум дождя Твой беззвучный плач, Дорожку слез на щеке увидать. И представить я не могла, Что тебя зачаровала закатная зыбь ушедших времен. А знаешь, я с тобой не побоюсь шагнуть в новый день, — Но все слабей во мраке виден твой след. Вернись, — отчаянно зову я тебя, — Как прежде, улыбнись ты нежно мне.