My freakness is on the loose

Gangsta -Kehlani       Соленый воздух, запах остывающего песка и летней ночи. Он стоит у окна и курит тонкую сигарету с ментолом. Так по-девичьи и так наивно, но он ведь уже бросил. Усмехаясь своим мыслям, ставит кружку с остывшим растворимым кофе на широкий белый подоконник, оставляя круги, и морщится. Он ведь и кофе не любил, пока Шеннон не стал таскать его по всем известным кофейням Лос-Анджелеса. От одних только воспоминаний становится дурно. Где то внутри все жмет, и режет грудную клетку, и Томо хочется думать, что пусть это будет какое-нибудь заболевание, чем привязанность, которая, как ему, кажется, вот-вот перерастет в симпатию. Да, и черт возьми, Шеннон ему давно симпатичен и ему так надоело ходить по краю каньона. У этого «каньона» такая же свободная душа, раскосые глаза, цвета глины и пухлые губы, от вида которых у Томо невольно возникают неправильные мысли. Хотя почему неправильные? Ему хочется провести кончиком языка по нижней- более пухлой, слегка прикусить верхнюю и, закрыв глаза, оторваться от мира. Упасть в песчаный каньон и почувствовать, наконец, что такое быть на самом деле счастливым.       Он вздрагивает, когда слышит короткий стук и оборачивается от громкого хлопка двери, вызванного сквозняком. - Не спишь? – чуть хрипло говорит вошедший мужчина и Томо молчаливо кивает. Шеннон проходит в комнату, усмехаясь, наверное, запаху табака, а от Шеннона пахнет так, что Томо ощущает это на расстоянии нескольких шагов и ему не хочется чувствовать это так остро. Распахивая вторую створку окна, впускает теплый ветер, который треплет его чуть отросшие волосы, а сильная ладонь старается зачесать их назад. - Хватит прихорашиваться, а то я решу, что ты пришел меня соблазнять, - шутливо возмущается Томо, а Шеннон смотрит на него серьезными глазами и говорит : « А что если так и есть?» Томо в недоумении замолкает, а сердце делает очередной кульбит, но тут Шеннон смеется, хлопая его по плечу и Томо не знает смеяться ли ему. - Даже не спросишь, зачем пришел? - Словно тебе нужнее повод, - усмехнувшись, отвечает Томислав, садясь на подоконник. - А твой кофе остыл, - говорит очевидное Шеннон, отпивая из кружки. - И все же, зачем пришел? - Просто, - пожав плечами, говорит ударник и Томо улыбается в ответ. Они молчат, и Шеннон решает закурить. А Томо старается, не пялится так откровенно, как эти развратные губы зажимают сигарету, как оранжевый трепещущий огонек освещает слишком идеальное для человека лицо, а в глазах отражается пожар. Томо прикрывает глаза, на секунду воображая, как эти губы попробуют его кадык, но тут же открывает, зачаровано наблюдая, как сизый дым растворяется в морском воздухе. - Знаешь, сначала я подумал, что это глупая идея поехать на Бора-Бору в одиночку, но словно «услышав» меня- ты приехал на следующий день. - Решил разбавить компанию из пышногрудых девиц и выпивки, - усмехается Томо, а внутри ревность колет острыми иглами. Томо не хочет думать, что Шеннон спит с кем-то другим. Томо понимает, что он «большой мальчик», но от мыслей, что его касаются чужие руки, что на кого-то он смотрит дикими черными глазами, что кто-то слышит его хриплое дыхание и сдавленные стоны, сводит все тело. Ему физически больно, а сейчас он сам поднимает эту тему, словно мазахистично наслаждаясь клинками, впивающимися в кожу. - Тебе здесь тоже найдется компания, - пошло ведя бровями, произносит Шеннон, а Томо даже не осмелится сказать, что самая лучшая компания для этих летних ночей на Бора-Бора, прислонила худощавый зад к краю подоконника и уже докуривает вторую сигарету. - У тебя новый парфюм? – вдруг спрашивает Томо, совершенно не понимая зачем. Обычно все изменения «в Шенноне» Томо молча отмечает для себя. Отмечает и восхищается. Шеннон явно удивлен вопросом, но кивает в ответ. - Нравится? - Очень….., - шепчет Томо и он готов провалится от стыда, на сколько жалко прозвучал его голос. Эти ноты герани, специй и пачули смешиваются с терпким табаком, создавая аромат от которого Томо покрывается мурашками. - Все хорошо? – обеспокоенно спрашивает Шеннон. - Да, да. Все отлично, - машет головой Томо, спрыгивая с подоконника, стараясь поскорее выскочить из комнаты. Ему нужно умыться, иначе еще немного и ему потребуется холодный душ, что бы сбить ноющий жар в паху. Но Шеннон перехватывает его за запястье, притягивая ближе. - Томо, - негромко говорит он в спину, заставляя Томо сглотнуть. У Томо кружиться голова и он теряет ощущение реальности. Он молчит. Стоит, как истукан, боясь пошевельнуться. Они давно дружат, но настолько сильно Томо еще не накрывало. Наверное, это гребанные мысли и фантазии, которых в последние недели отсутствия Шеннона рядом, было слишком много. Томо ждет. Ждет хоть одного слова или сигнала. Сейчас ему кажется, что даже малейшее действие Шеннона в его сторону и Томо сорвется. Он упадет в каньон и если ветер перемен его не подхватит, то он навсегда разобьет их дружбу. Но он должен сделать прыжок. Хотя бы одно малейшее действие….. - Шен, не нужно, - с трудом шепчет Томо.       И Шеннон толкает его. Подушечки пальцев невесомо проходятся по позвоночнику, а колени подкашиваются. Сколько раз они дурачились, касались друг друга, обнимались, но сейчас это касание подобно разряду молнии. Томо разворачивается, прожигает взглядом пухлые губы и порывисто касается, словно боится продолжения. Шеннон смотрит на него испуганно, но Томо чувствует себя словно загнанный зверь. - Прости, - судорожно шепчет он. - Ты пьян?       Томо больно. Больно и плохо и он не чувствовал себя большим дураком, чем сейчас. Он, как девчонка, вырывает руку из сильных рук, держащих за запястье и уходит промолчав. - Томо, ты не ответил на вопрос!- в спину вскрикивает Шеннон, но слышит лишь щелчок защелки.       Томо садится на холодный влажный песок и сжимает кулаки. Он шагнул в каньон и разбился. И он понял, что стало еще хуже. Он помнит губы Шеннона и вряд ли когда-нибудь забудет. Он будет ощущать парфюм ударника и вспоминать свое падение. И он, черт возьми, всегда будет хотеть большего, но знать, что никогда не получит. Тихое шуршание песка и Шеннон садится рядом. Они молчат. Все слова кажутся такими глупыми. - Томо, - начинает Шеннон, но тут же прерывается грубым : Заткнись. Я извинился. Давай забудем. - Но…, - сильная рука ударника касается плеча, а Томо резко вскидывает, перехватывая и вторую руку Шеннона. - Не касайся меня. Уйди. Прошу- уже обреченный всхлип. Томо кажется, что сейчас он похож на вулкан, который вот вот начнет извергаться. А Томо не хочется, что бы Шеннон обжегся о лаву. - Никогда, - не громко шепчет Шеннон, до боли сжимая холодную ладонь с тонкими пальцами.       Томо закрывает глаза, а горячие мягкие губы касаются его. Кусая и засасывая до звездочек перед глазами. И Томо надеется, что это не звездное небо над Боро-Борой.