Tongue tied

Кому: Ива-чан ива-чан! всё учишься? (*^ ▽^*) Кому: Ива-чан ива-чан ответь мне Кому: Ива-чан ИВА-ЧАН ОТВЕТЬ МНЕ (≧Д≦) Кому: Тетсу-чан тетсу-чан! давай сыграем! ＼（＾▽＾）／ От: Тетсу-чан только не снова От: Тетсу-чан там на потолке всё ещё находится этот серпантин из баллончика да и какое нам вообще дело до этой статуи Кому: Тетсу-чан неет, я не об этом! я жду ива-чана, но он как-то не торопится (ﾟ´Д｀ﾟ) ﾟ потусуешься со мной? От: Ива-чан да, я занимаюсь, а теперь отвали Кому: Ива-чан так жестоко! 、ヽ｀(~ д~*) 、ヽ｀ От: Тетсу-чан о конечно. где? Кому: Тетсу-чан кабинет 7259 в хим здании! (ﾉ´ヮ´) ﾉ*: ･ﾟ Кому: Ива-чан когда закончишь, я буду в 7259! o (^ ◇^)o Кому: Ива-чан тетсу-чан и я будем играть, пока ты не закончишь! (/^ ▽^)/ От: Ива-чан играть? тебе что, шесть? Кому: Ива-чан ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ МНЕ НЕ ШЕСТЬДЕСЯТ В ОТЛИЧАЕ ОТ ИВА-ЧАНА (ꐦ ಠ皿ಠ) От: Ива-чан лол прямо как ты Кому: Ива-чан (╯°□°）╯︵ ┻━┻

***

      — Ты можешь называть меня Ойкава-сама, — представляется Ойкава с широкой улыбкой.       Куроо пялится на него. Они вдвоём из немногочисленных людей в лекционном зале, потому что у аспирантов такое же чувство времени, как и у студентов. Куроо сидел на третьем ряду спереди и писал Кенме, когда этот человек внезапно появился и представился. Куроо не понял, что он так пытался обзавестись друзьями, но, к счастью для него, Куроо мог справиться с чем угодно.       Он улыбается, блокирует телефон и поворачивает его экраном вниз.       — Не, я буду называть тебя Поросенок-чан.       Его лицо искажает гримаса ужаса, но Куроо замечает блеск в чужих глазах и решает, что этот паренёк интересный. Он ему нравится.       — Грубо! — паренёк надувает губы.       — Принцесса-чан? — предлагает взамен, при этом ухмыляясь и передвигая вещи в сторону, чтобы Ойкава мог занять место рядом с ним.       Ойкава встречает Куроо Тетсуро в свой первый день в качестве аспиранта, потому что Куроо Тетсуро — это тот человек, что берёт занятия по органической химии ради веселья. Так что Ойкава называет его ботаником, на что Куроо отвечает пронзительным взглядом.        — Ты получаешь степень магистра в органической химии.       — Ты выбрал этот курс ради веселья, Тетсу-чан!       Он поднимает бровь при новом прозвище, но ухмыляется и, кажется, принимает его. Ойкава улыбается, и с тех самых пор они становятся хорошими друзьями, подходя друг другу с точки зрения трудовой этики и нахальства. Одним из ранних источников конфликтов являлось то, как Куроо сохранил его номер в телефоне; в конечном счете, Ойкава отпускает ему это под предлогом того, что он всех сохраняет под прозвищами. Но когда он представляет его Иваизуми и выясняет, что Куроо сохранил его как «иваизуми», а Ойкава по-прежнему записан «принцесса-чан», он закатывает очередную истерику.       Любой, у кого имеются намерения стать друзьями с Ойкавой, представлен Иваизуми. Не то чтобы у него выходило это намеренно; просто Иваизуми является очень большой частью его жизни, из-за чего все, с кем Ойкава зависает, в конечном счёте встречают Иваизуми. Он радуется, когда Иваизуми и Куроо находят общий язык, хотя это и немного раздражает, потому что:       — Ива-чан, ты никогда не слушаешь меня, когда я говорю о ковалентных связях!       — Это потому что ты делаешь их охрененски скучными.       Ойкава ждёт в пустом классе, кинув рюкзак и учебники на какую-то парту. Он уже закончил свою домашнюю работу и даже порисовал на доске, оставив некие схемки для тех, у кого завтрашним утром здесь будет проходить занятие. Он ждёт Иваизуми, чтобы они могли отправиться домой, потому что идти вместе — это что-то вроде неоговорённой традиционной части их дня, которая пропускается только при абсолютной необходимости. Ойкаве несложно шататься поблизости, пока Иваизуми находится на учебной сессии.       Разве что Ойкаве скучно.       Ему действительно очень скучно сейчас.       Он писал Иваизуми в попытке развлечь себя, но из-за долгих ответов Ойкава понимает, что он должен дать ему учиться. Взамен он пишет Куроо и получает чувство удовлетворения, когда тот отвечает ему, что свободен.       Напевая, он кладёт телефон в карман и отталкивается от земли ногами, отлетая назад в кресле на колёсиках, попутно бросая скомканный листок бумаги в мусорное ведро. Он смотрит за тем, как летит бумажка, думая, попадёт ли она, когда дверь внезапно открывается. Она прерывает траекторию импровизированного мяча, и Ойкава хнычет, наблюдая за её падением на пол.       — Тетсу-чан! Ты испортил мой выстрел!       Куроо Тетсуро поднимает бровь, смотря на бумажный комок у своих ног, поднимает его после того, как складывает телефон в карман. Дверь закрывается за парнем, и, когда он подходит к Ойкаве, то поворачивается и с лёгкостью делает бросок. Ухмыляется.       — Вообще несложно, — говорит он беззаботно, снимая рюкзак со спины и оставляя его на земле, — Нужно поработать над подачей, Ойкава.       — Я двигался, — объясняет Ойкава, наблюдая за тем, как Куроо подходит к парте, садится на неё и начинает испытующе смотреть на него, приподняв бровь, — Это делает всё сложнее.        — Правильно. Так и продолжай придумывать оправдания своим неудачам.       Куроо Тетсуро — двадцатичетырёхлетний аспирант-биохимик, который проводит своё время где-то бездельничая, учась или, очевиднее всего, валяя дурака с Ойкавой Тоору.       Куроо ладит со всеми. У него всегда так естественно получается с кем-то подружиться: он имеет довольно-таки спокойный характер, который позволяет легко адаптироваться к другим людям. Как будто в его личности есть черты, соответствующие каждому. С Ойкавой этой чертой может быть нахальность. Относительно быстро он может сказать, что Ойкава хороший человек, только невероятно упрямый и чудовищно незрелый.       Но у Куроо тоже иногда проскальзывают эти черты, так что, может, поэтому они и хорошо ладят.       Куроо не ожидает многого от аспирантуры, просто надеется получить степень и углубиться в исследования. Биохимия всегда была его сильной стороной и одновременно страстью; иногда он думает, что хотел бы преподавать. Это могло бы стать его долгом — передать бесконечную полноту своих знаний, потому что он всегда невероятно добр (как-то Кенма подавился своим рисом, когда услышал это).       Он не ожидал, что заведёт себе друга вроде Ойкавы. Самым близким другом Куроо является Козуме Кенма, тот, с кем он рос с детства. Их личности кажутся полными противоположностями: в то время как Куроо спокойный, но харизматичный и беззаботный, Кенма — тихий и замкнутый. Некоторым он кажется сдержанным и грубым, но Куроо знает, что на самом деле он этого не хочет. Ему становится грустно от мысли, что люди так думают о его друге, хотя он и стал более уверенным в себе с тех пор как повзрослел, и это делает Куроо счастливым.       Множество вещей в Кенме делают Куроо счастливым.       — Эй, эй, Тетсу-чан.       Куроо снова поднимает бровь, не слишком обрадованный нетерпеньем и весельем, охватившим Ойкаву.       — Да, Ойкава?       — У меня есть шутка.       — М-м?       Ойкава выглядит особенно гордым, и Куроо мысленно подготавливается.       — Так вот, протон и нейтрон идут по улице. Протон роняет электрон, говорит об этом нейтрону и просит его помочь в поисках. Нейтрон спрашивает, действительно ли он уверен в этом, а протон говорит…       Ойкава выдерживает очень драматичную паузу.       — Да, я позитивный.       Куроо Тетсуро был объектом некоторых плохих шуток, потому что он близок с Бокуто Котаро, кто не может прекратить говорить о совах, но это, по мнению Куроо, это — абсолютно новый уровень.       — … Ойкава.       — Смешно, правда?!       — Никогда больше не шути.       Он ухмыляется при виде портящегося выражения лица Ойкавы.       — Г-грубо, Тетсу-чан!       Спустя несколько ещё более отвратительных химических каламбуров, Ойкава наконец-то сдаётся и становится несколько не в духе. Куроо благодарен за то, что у него закончились шутки: это был долгий день, и он не уверен, что его выдержки хватит на ещё один поток анекдотов. Куроо вздыхает и поворачивается сторону окна, зная, что рано или поздно Ойкава прекратит дуться, стоит только переждать.       — Так ты ждешь Иваизуми, да?       Ойкава кивает. Находясь в кабинете 7259, он вспоминает, что как-то провёл здесь ночь с Иваизуми после вечеринки. Здание находится на полпути между местом, где она проходила, и их квартирой. Так что после внезапной вспышки озарения, Ойкава объявляет, что они ночуют в химическом здании.       Иваизуми, пьяный настолько, что решил поспорить со статуей, согласился.       Уголок рта Куроо поднимается, пока он закидывает одну ногу на другую.       — Вы ведёте себя как парочка. Если бы я не знал, то подумал бы, что вы встречаетесь.       С руками, засунутыми в карманы, Ойкава фыркает, вставая и продвигаясь по направлению к нему.       — Ива-чан и я просто друзья, Тетсу-чан! К тому же, я думал, что ты встречаешься с Пуддинг-чаном.       Куроо издает тихий смешок, опираясь на руки позади себя и вытягивая шею в сторону окна, а Ойкава обнаруживает, что наблюдает за ним. Куроо что-то говорит, но он не особо обращает на это внимание, таким образом, побуждая его снова обернуться. Глаза Ойкавы задерживаются на кадыке, когда он наконец понимает, что не слушает. Ойкава вовремя отвлекается, чтобы зацепиться за слова Куроо, и он невинно усмехается.       — Нравится то, что ты видишь? — издевается Куроо, поднимая одну бровь.       Ойкава улыбается.       — У тебя пятно на воротнике.       Оно там действительно есть.       Кривляясь, Куроо вздыхает. Он снова двигается, опуская ноги вниз, чтобы можно было облокотиться на колени, в то время как два его пальца поднимаются к воротнику. Ойкава не двигается, несмотря на то, что Куроо настолько близко, что он просто может положить голову ему на грудь. Поразительно, насколько он близок с Куроо; но все же единственный по-настоящему близкий человек, которому он полностью доверяет, — это Иваизуми. Куроо не Иваизуми. Куроо даже не близок к тому, кем Иваизуми является для Ойкавы, но Куроо — человек, с которым он знаком больше всего на этом факультете.       Может быть, все дело в их личностях.       Мастер провокации встречает человека, читающего людей.       Пара, созданная на небесах.       (В Аду?)       — Может, от помады осталось, — произносит Куроо с ухмылкой.       Ойкава смеётся.       — Тетсу-чан так плохо целуется, что девушке пришлось придумать оправдание, чтобы сбежать? Так грустно.       Ухмылка Куроо становится ещё шире, голова откидывается назад, а его полуприкрытые глаза наблюдают за Ойкавой.       — Это было ужасно быстро. Обороняешься?       — Не от чего обороняться! — пропевает Ойкава.       На какой-то момент воцаряется тишина.       — Хочет ли Тетсу-чан, чтобы я доказал это?       — Ты хочешь поцеловать меня? В этом я тебя не виню.       — Ладно, Тетсу-чан, я дам тебе возможность сделать это вне очереди.       — Ты об очереди из людей, желающих врезать тебе?       — Как грубо…       Становится тихо, когда подтекст этого разговора доходит до них. Они ничего не говорят, и хотя эта тема может показаться неудачной большинству людей, Куроо и Ойкава — не большинство людей. Так что Ойкава стоит на прежнем месте, а Куроо не удерживает свою ногу от того, чтобы пройтись по ноге Ойкавы.       Ойкава делает вид, будто он очень заинтересован в дорожном движении, наблюдаемым через окно, когда Куроо нарушает тишину.       — М-м… Ойкава.       — Да, Тетсу-чан?       — Чтобы ты сделал, если бы я собирался поцеловать тебя сейчас?       Ойкава не может сказать, что удивлён: его брови поднимаются вверх скорее из интереса, чем от чего-либо ещё. Не то чтобы Ойкава думает о поцелуях со всеми своими друзьями, но с Куроо всё несколько иначе. Они друзья, просто друзья, и Ойкава абсолютно в этом уверен, но что-то в Куроо всегда бросало вызов. Возможно, это его ухмылка, или то, как он ведёт себя, как он кажется недосягаемым (так и есть, с эмоциональной точки зрения), но что-то в Куроо всё-таки является вызовом.       Ойкава никогда не отступает от вызовов.       Уголок его губ причудливо изгибается, и он встречает взгляд Куроо, загадочно пожимая плечами.       — Ну, Тетсу-чан. Почему бы тебе самому это не выяснить?       Ойкава не из тех, кто обязательно связывает физическую близость с любовью. Конечно, это значит больше, когда ты чувствуешь себя лучше с кем-то, о ком заботишься. Когда он целовался с Иваизуми в шестнадцать лет, шевеленье в животе он объяснил тем, что Иваизуми его лучший друг, и отказался от зацикливания на мысли, что этот поцелуй был более наэлектрофицированным, чем хорошая ночь с одной из его девушек.       Куроо выпрямляется, Ойкава чувствует его руки на своих бедрах и подчиняется такой своеобразной команде подойти ближе. Наклоняясь вниз, пока их губы не встретились в нежном поцелуе, Ойкава разжал руки и поместил их на лицо Куроо и его абсолютно нелепые ужасающие волосы. Ойкава подружился с Кенмой (он тот тип человека, что может подружиться с кем угодно, если приложит к этому настоящие усилия), так что он ознакомлен с изобилием фотографий маленького Куроо с ужасной прической, что он время от времени использует для шантажа.       Прямо сейчас, однако, Ойкава об этом точно не задумывается.       На вкус Куроо как черный кофе, а Ойкава уверен в том, что сам он как карамельное латте, выпитое им до этого. Отодвигая вкус в сторону, Ойкава должен признать, что этот поцелуй один из лучших, которых ему доводилось испытывать за всю жизнь. Сначала медленный, аккуратный и сладкий. Они отрываются на естественный перерыв после поцелуя, хотя находятся по-прежнему настолько близко, что могут почувствовать дыхание друг друга на губах; их лбы соприкасаются. Глаза остаются закрытыми, но Ойкава и так может почувствовать ухмылку Куроо.       Он издаёт бездыханный смешок.       — Неплохо, Тетсу-чан.        — Нужно сказать… что я ожидал большего от тебя.       Куроо, скорее всего, блефовал, прекрасно зная, на что стоит надавить, чтобы понервировать его. Ойкава знает это и всё равно ведётся на приманку, принимая очередной вызов. Подаётся вперёд и снова целует его. Он подходит ближе и хватается за волосы Куроо, резко дёргая за них, заставляя его шею податься назад. Ухмылка Ойкавы во время поцелуя выдаётся краткосрочной; Куроо прикусывает его нижнюю губу, и он издаёт лёгкий стон. Рука отпускает чёрные волосы и вместо этого передвигается на его грудь, чтобы поиграться с застежкой, прежде чем начать ее расстёгивать.       Первый поцелуй хорош, но второй заставляет тебя почувствовать, что ты целуешь Куроо Тетсуро. Потому что Куроо не сладкий, добрый, нежный парень (если только он не с Козуме Кенмой). Он язвителен и нахален, похож на придурка, у него есть то самое обаяние плохого мальчика, что так привлекает людей. Поцелуй напоминает об этом. В нём присутствует привкус боли, и Ойкава всё равно ничего не смог с собой поделать, кроме как продолжать желать целовать его больше и больше и потерять себя в этом полностью.       Но затем дверь открывается и Ойкава оборачивается, даже не пытаясь отойти, и просто улыбается.       — Ива-чан!

***

Кому: кенма как мияги? От: кенма нормально. как прошёл твой экзамен? Кому: кенма справился, за что спасибо тебе От: кенма я ничего не сделал Кому: кенма ты сидел на мне, пока я не начал учить От: кенма просто пол был жестким и холодным Кому: кенма рад, что могу обеспечить тебе комфорт. можешь попросить мою маму приготовить чего-нибудь? От: кенма сам попроси Кому: кенма но ты и так там. к тому же она не может сказать тебе нет От: кенма я не твой мул для еды Кому: кенма ладно, ладно. возвращайся поскорее, хорошо? скучно без тебя. и у меня закончился рамен быстрого приготовления От: кенма для справки, я знаю, что ты умеешь готовить Кому: кенма не хочется От: кенма … ладно, я попрошу твою маму. убедись, что на тебе надеты штаны, когда я приеду Кому: кенма ЭТО БЫЛО ОДИН РАЗ, ЛАДНО

***

      Иваизуми понимает всё, когда целует Ойкаву второй раз в возрасте шестнадцати лет.       Ойкава собирается на свидание с девчонкой и ему «нужно убедиться, что он умеет хорошо целоваться», так что Иваизуми позвали для практики. Он не слишком заморачивается на этот счёт: их первый поцелуй был, когда им было по четырнадцать. Тогда Ойкава разошёлся в истерике, а Иваизуми просто хотел, чтобы он заткнулся. Он не думал об этом дважды. Это было простое прикосновение губ, которое успешно заставило Ойкаву замолчать и, более того, оставило его с удовлетворённой улыбкой.       Но в этот раз, когда Ойкава отрывается, Иваизуми хочет притянуть его обратно.       Каждое клише вдруг приобретает смысл. Здесь и бабочки, и покалывание, и фейерверки. Он оставлен немного потрясённым с ощущением опьянения на губах, сравнимым только с алкоголем, и его сердце бьётся мучительно быстро. Он почти не слышит Ойкаву, спрашивающего об оценке поцелуя; всё, что он может — это увидеть его тупую ухмылку, уставиться на его губы, хотеть поцеловать его снова.       — Так?       Иваизуми прочищает горло.       — Да, ты готов к своему свиданию.       Иваизуми официально влюблён в Ойкаву Тоору.       Иногда он просыпается утром и всё ещё не может в это поверить. Не потому что ему повезло влюбиться в лучшего друга, и не потому что ему настолько не повезло влюбиться в своего лучшего друга, не потому что его родственная душа — это его лучший друг, и не потому что человек, с которым ему суждено быть — его лучший друг, а потому что он влюблён в чёртового-дерьмового-нарцисстичного-плаксивого-раздражающего-невыносимого Ойкаву Тоору. Это сводит его с ума, и он задаётся вопросом «почему?» каждый божий день, но сам же на него и отвечает:        — А как могло быть иначе?       Ведь Ойкава преданный, трудолюбивый, добрый и решительный. У него есть рабочая этика, которую Иваизуми всегда уважал. Он всегда поднимается после падений. Это потрясающе. Это невероятно. Ойкава невероятен, он постоянно вдохновляет и подталкивает Иваизуми. Он силён, но не без недостатков. Насколько Иваизуми сильно расстраивает то, что Ойкава постоянно чувствует себя так, словно он недостаточно хорош, настолько же он живёт ради моментов успеха Тоору, потому что счастье Ойкавы — его счастье.       Иваизуми влюблён в Ойкаву, и, несмотря на то, насколько это дерьмово, он принял это.       Сейчас им по двадцать четыре и Иваизуми осознаёт, что треть своей жизни он провёл, страдая от своего нелепого увлечения Ойкавой; это всё, о чём он мог когда-либо мечтать, за исключением того, что никто его не предупредил, что быть влюблённым настолько хреново.       Он прощается со своей группой; одна половина из них отвечают ему улыбками, а другая — продолжает учиться, за что Иваизуми не может их винить. В ближайшие несколько дней должен быть экзамен, и если бы Ойкава не заставлял его учиться вместе с ним с определенными промежутками времени в течение всего срока, данного на подготовку, то он бы, скорее всего, находился сейчас в таком же состоянии. Это удивительно, но Ойкава хороший студент.       Случалось пару раз, что он всё оттягивал со сроками, но по большей части он выполняет всю работу.       Временами Иваизуми не совсем понимает Ойкаву.       Так что Иваизуми уходит по трём причинам. Первая: ему не нужно продолжать учиться с ними. Вторая: Ойкава ждёт, а чем дольше он ждёт, тем больше он ноет. Третья: он не может сфокусироваться на капиллярах, когда его признание лежит в учебнике в качестве закладки.       Остановившись напротив лифта, Иваизуми держит в руках свой учебник по человеческой анатомии. Но необычная человеческая форма, обтянутая кожей, заставляет его вздрогнуть при наклоне головы. Дело в конверте, лежащем сверху. Это обычный конверт, и Иваизуми не может поверить, что он собирается признаться при помощи письма. Конечно, это лучше, чем сообщение, но письмо... Он такой банальный. Словно он перенёс себя в старшую школу и сейчас является одной из тех девчонок, которые всегда ошивались поблизости после их тренировок или матчей в ожидании появления Ойкавы.       Он не может себе поверить.       Иваизуми всегда был доволен их отношениями. Это убивает его изнутри, но всё в порядке. Но из-за внешних сил, насильственно взрастивших эту идею в его голове (он не должен был давать Киндаичи смотреть Начало), Иваизуми чувствует это мучительное желание просто сказать Ойкаве и покончить с этим. Он понимает риск. Он знает, что собирается разоблачить себя человеку, который невероятно хорош в нахождении слабых мест и их использовании.       Но это Иваизуми и Ойкава.       Так что Иваизуми призывает всё своё мужество, которое в нём когда-либо было, и чуточку берёт взаймы из будущего, а затем пишет письмо, чтобы признаться. Если он попробует сделать это вербально, то, скорее всего, закончит руганью и, скорее всего, ударит его. Если он просто отдаст письмо и подождёт его прочтения, то вероятность извержения ругательств и последующего вовлечения в насильственные действия уменьшается.       Ойкава всегда был тем, с кем ему комфортно, так что чувство нервозности с ним возникает впервые. Он думает, что Ойкава — его дом. Как бы банально это ни прозвучало, Ойкава единственный, к кому он придёт, когда все пойдёт наперекосяк.       В итоге, он собирается признаться, покончить с этим, открыть всю правду. Если Ойкава не чувствует того же, то их дружба должна быть достаточно прочной, чтобы это пережить. Если же чувствует…       Желудок совершает кульбит, и Иваизуми отталкивает эту мысль подальше.       Он ненавидит ложную надежду.       Стоя в лифте, Иваизуми наблюдает за различными номерами этажей, пока его сердце не начинает биться сильнее всего при приближении к отметке семь. Часть него считает, что лифт движется слишком быстро. Другая — что слишком медленно. А еще одна просто хочет блевануть.       Лифт звенит по прибытии, и Иваизуми выходит, делает глубокий вдох. Здесь тихо; это вполне обычно для седьмого этажа и так не слишком загруженного здания в вечер вторника. Занятия закончились, и если кто-то и остался, то, как правило, сидит по библиотекам. Иваизуми доходит до конца коридора и поворачивается по часовой стрелке, направляясь в кабинет, который Ойкава объявил своим любимым.       (Он не знает, почему у Ойкавы есть Любимый кабинет, но это же Ойкава.)       (Он странный.)       (Иногда это так чудесно.)       (И так раздражающе в остальное время.)       Его шаги гулко раздаются в пустом коридоре, а сердце Иваизуми стучит с необычайной скоростью к тому времени, как он останавливается напротив 7295 кабинета. Он останавливается, чтобы собраться с мыслями. Это тот самый номер, который Ойкава отправил ему в сообщении; он помнит, как экран его телефона засветился во время спора по поводу практик. Тогда он улыбнулся из-за смайликов, которыми Ойкава украшает свои сообщения; он помнит, как однажды отчитал его за время, выброшенное таким образом впустую, но Ойкава всего лишь терпеливо объяснил, что смайлики делают его сообщения особенными.       Ничего из того, что Ойкава делает, не является обычным для Иваизуми.       Иваизуми слегка усиливает хватку на учебнике по анатомии и открывает дверь, попутно открывая рот с целью позвать Ойкаву.       Он моргает и ни один слог так и не срывается с его губ, потому что Ойкава не один.       Ойкава Тоору стоит здесь, в этом кабинете, вот только руки Куроо Тетсуро лежат на его бедрах, прижимая ближе во время поцелуя.       Так вот, что значит умереть, проносится в мыслях у Иваизуми.       Они отстраняются, и желудок Иваизуми скручивается, когда Ойкава не отступает, по-прежнему оставаясь стоять между коленями Куроо, расслабленно держа руки на его плечах. Впервые Иваизуми слышит о Куроо в контексте о биохимической программе для аспирантов. Так что Иваизуми наивно говорит, что они похожи, на что Ойкава отвечает очень возбуждённым объяснением о том, что они разные. Ойкава произносит свою речь, находясь в другой комнате, и Иваизуми просто надевает наушники, что прекрасно помогает ему отделаться от его голоса до тех пор, пока Ойкава не приходит и не раскрывает его. Затем он срывает их и очень громко ноет по этому поводу длительный период.       Иваизуми приходится вынести речь на тему «биохимия и органическая химия не одно и то же!», подкреплённую выступлением «Ива-чан, почему ты не слушаешь меня?!» и всё за один раз.       Но также он помнит и знакомство с Куроо. Иваизуми думает, что встреча и дружба Ойкавы и Куроо состоялась к несчастью, потому что это похоже на рецепт для катастрофы, но лично Иваизуми не имеет ничего против Куроо. Он порядочный парень, и они достаточно хорошо ладят. Большую часть времени он спокоен, но нахождение рядом с Ойкавой проявляет его озорную сторону, которую видно и с Бокуто. Иваизуми не против Куроо.       За исключением того, что прямо сейчас Куроо целует Ойкаву, и Иваизуми очень даже против.       — Ива-чан, — улыбается Ойкава, а Куроо просто демонстрирует ухмылку, сидя на парте, — Готов идти?       Иваизуми замечает, что он всё ещё слишком близок к нему.       Ойкава всё ещё находится так близко к Куроо и не совершает никаких действий, говорящих, что он отодвинется в ближайшее время.       Та часть Иваизуми, что хочет блевануть, начинает пересиливать две оставшиеся.       Иваизуми открывает рот, чтобы что-то произнести, но заканчивает тем, что пялится на то, как близко друг к другу они стоят и как им это не причиняет никакого дискомфорта. Ойкава является мастером в фальшивых эмоциях, но эта улыбка является настоящей. Иваизуми чувствует, как замирает сердце, и хватка на учебнике слабеет. Делая шаг назад и поворачиваясь, он говорит:       — На самом деле я пришёл, только чтобы сказать, что я собираюсь позаниматься подольше. Ты можешь пойти домой первым.       И он уходит в спешке на середине высказывания Ойкавы, возможно, издёвки. Он может услышать голос Ойкавы, зовущий его, прямо перед хлопком двери за спиной.       — Но я на самом деле пытался помочь…       — Ты как ребёнок, который поднял ложную тревогу из-за волков, разве что ты парень, который постоянно шутит.       — Это грубо, Тетсу-чан.       Ойкава отрывается от Куроо и подходит к двери, у которой лежит конверт, лицевой стороной вниз. Поднимая его, он открывает конверт и достает оттуда записку; смотрит на неё несколько секунд перед тем, как понимает, что это. Как-никак, это не первый раз, когда Ойкава видел письмо с признанием.       Его глаза загораются.       — Хах… Ива-чан собирался кому-то признаться? Ойкава оборачивается с ухмылкой, демонстрирующей зубы, и помахивает письмом.       — Давай прочтем!       Куроо пялится на него.       — Так помимо того, что ты навязчивый, ты еще и мазохист.        — Не будь таким грубым, Тетсу-чан! — Ойкава изображает обиженный тон, и поднимает письмо, задумчиво бубня себе под нос. Он озвучивает несколько случайных слов, и Куроо предполагает, что он прочитал где-то половину перед тем, как остановился. Куроо может увидеть перемещение глаз Ойкавы к самому началу с целью найти имя адресата. Куроо сухо ухмыляется.       — Посмотри на конверте, — говорит он, потому что это то, что находится перед ним лицевой стороной и то, что он первым делом замечает.       Ойкава поворачивает его, и Куроо наблюдает за тем, как его лицо бледнеет, он наклоняет голову и ему везёт настолько, что он видит еще одну причину, почему Ойкаву Тоору невозможно понять.       — … О Боже.       Кому: Дерьмокава