Tongue tied

— Привет, Кенма. Ты не знаешь, где можно найти Куроо? — Если его нет в химздании, то он в кофейне рядом с ним. Как-то Кенма сказал, что Куроо Тетсуро, скорее всего, состоит на 30% из знаний и на 70% из кофеина, причем сказал это с таким невозмутимым выражением лица, что Иваизуми засмеялся. Кенма хороший друг. Иваизуми, несмотря на нынешние чувства, все-таки считает и Куроо хорошим другом, но его характер лучше всего сочетается именно с Кенмой. Куроо как хамелеон. Кенма более постоянен. Его сухой юмор и остроумные замечания всегда заставляли Иваизуми улыбнуться, даже будучи в плохом настроении. Кенма хороший друг.  — Хей, Куроо. Иваизуми проснулся этим утром с головной болью и обещанным аспирином, дополненным очаровательной, хотя и несколько снисходительной, запиской от Ойкавы, прислоненной к стакану с водой. Он проверил телефон и увидел кучу сообщений от Ойкавы; Иваизуми не мог не улыбнуться, удовлетворенный возвращением к нормальным отношениям. Диалог был так себе, но это уже лучше, чем Ойкава, говорящий о нежелании быть друзьями. Потому что если бы он принял его чувства, то было бы два варианта развития событий: быть вместе или нет. А если бы он отказал ему, то вариантов было бы еще больше: либо притвориться, что ничего не было, попытаться вернуть все на свои места, и процент успеха был бы 50 на 50; либо принять случившееся и вновь попытаться вернуть все на свои места — в этом случае вероятность успеха была такой же неоднозначной. Так что Иваизуми был рад встрече Ойкавы с проблемой лицом к лицу. Потому что открытый разговор и прямой ответ способны значительно облегчить жизнь. Потому что со временем надежда убила бы его; разрушенные надежды уменьшали количество гипотетических ситуаций, которые Иваизуми ненавидел, и делали очевидным необходимость двигаться дальше. Это заставляло его хотеть умереть, самую малость, но это было нормально. Как-никак, такова жизнь. От: Дерьмокава Ива-чан! Доброе утро! o (^ ^)o От: Дерьмокава Твой телефон включен? Может звонок тебя разбудит! От: Дерьмокава ИВА-ЧАН НЕ ИГНОРЬ МЕНЯ (´ ； д ； `) От: Дерьмокава Мне уже пора на учебу, но не забудь проснуться, ива-чан! (´<i> `) ﾉ</i> От: Дерьмокава Пысы: ты храпишь когда спишь пьяным Когда головная боль притупляется настолько, что Иваизуми может ходить без желания упасть на землю в болезненной агонии, он одевается. Несмотря на солнечные очки, расположенные на переносице, он все равно морщится, когда выходит на улицу. Он кладет телефон в карман после короткого разговора с Кенмой; Иваизуми не объяснял, зачем ему понадобился Куроо, но он полагает, что Кенме и так все известно. Кенма наблюдателен, так же, как Ойкава хорош в чтении людей, а Куроо в их раздражении. За исключением того, что навыки Кенмы полезны и не раздражительны. Он проверяет здание химии; раз уж Иваизуми здесь бывает часто из-за Ойкавы, ему известны здешние места для отдыха и даже секретные точки для учебы. Он ищет ужасные волосы, но все выглядят довольно-таки нормальными, так что Иваизуми направляется к кофейне. Еще до того, как зайти, он видит волосы Куроо и на какое-то время замирает. Он видит слегка распухшую губу Куроо и чувствует укол вины. Тяжело сглотнув, он открывает дверь, без лишних раздумий проходит вперед, выпаливает «прости» достаточно громким голосом, чтобы люди поблизости повернули в его сторону головы. А потом он осознает, что Куроо сидит в наушниках. Почувствовав себя неловко, он немного краснеет, едва ударяет костяшками пальцев по столу. На этот раз Куроо поднимает взгляд. Он моргает, вынимает из ушей наушники, улыбается и не слишком старается спрятать свое вздрагивание. — О, Иваизуми. Привет. Что случилось? — Прости, — повторяет он на этот раз тише. Прямолинейность всегда была одной из фишек Иваизуми. Так ему и удается держать кого-то вроде Ойкавы в узде; именно поэтому люди уважают его. По существу, он резок, но знает, когда нужно извиниться и признать вину. Иваизуми всегда таким был, даже в детстве. Он всегда признавал свои ошибки и заботился о том, чтобы Ойкава делал то же самое. — …То есть за то, что тебя ударил. Куроо искренне удивлен услышанным, и они оба смотрят друг на друга, пока он первым не издает небольшой смешок, качая головой. Выпрямившись и убрав лодыжку с колена, он отложил книгу в сторону и закрыл ноутбук.  — Да ладно, все в порядке, — говорит он, и Иваизуми вздрагивает от его ленивой ухмылки, слишком напоминающей о ком-то другом. — Я понимаю. Честно, я бы поступил так же. — Даже так, — бормочет Иваизуми. — Прости. Несмотря на то что он считает дружбу Куроо и Ойкавы неудачным стечением обстоятельств (пара, созданная в Аду), Иваизуми на самом деле хорошо ладит с Куроо. У Куроо такой тип личности, который ладит со всеми. С одной стороны, он может быть близок с Ойкавой и терпеть его ужасную сторону. Но сдругой, он может сравниться с Бокуто Котаро, быть с ним на одной волне и, несмотря на то, что он немного более зрелый, все равно принимать участие во всех его глупостях. А затем идет Иваизуми, человек, спокойней двух предыдущих, если его не раздражать, и личность Куроо совпадает и с ним. И, конечно же, нельзя забыть о Кенме; Куроо превосходно с ним ладит, лучше, чем кто-либо. Он похож на хамелеона. Теперь, когда Иваизуми возвращается к мыслям об этом, он понимает, что никогда не думал, что действительно разозлится настолько, чтобы ударить Куроо. Куроо снова качает головой из стороны в сторону, и Иваизуми наблюдает за тем, как он закрывает книгу, делая закладку на месте остановки. Название отдает чем-то биохимическим; Иваизуми знает немногое — по существу, то, что Ойкаве нужно выучить для занятий. Иногда он объясняет что-то только потому, что рад наконец-то понять новую тему или потому что хочет удостовериться в своем знании, тестируя свое понимание в попытке объяснить все Иваизуми. Это эффективный метод, и, более менее, помогает Иваизуми с собственными занятиями. Куроо предлагает ему сесть, и Иваизуми соглашается. Он продолжает смотреть на него в упор, что заставляет чувствовать себя некомфортно, пока Иваизуми не вспоминает о солнечных очках. Впоследствии он жалеет о поспешном решении снять их, закрывая руками лицо от солнца. Куроо снова смеется и встает; к несчастью для похмелья Иваизуми, он выбрал столик у окна, но решил опустить жалюзи. — Лучше?  — Ага, спасибо… Потерев переносицу, Иваизуми тихонько матерится. Он тянется к карману, достает маленькую пластиковую баночку, вытряхивает аспирин на ладонь, и всухую проглатывает. Куроо выглядит впечатленным, и Иваизуми вздыхает, убирая таблетки обратно. — Пришлось научиться этому, чтобы доказать Ойкаве, что такое возможно. — …Он должен был это сделать или… — …Это был просто очень тупой спор. Куроо тихо посмеивается и отодвигает свою книгу в сторону, чтобы положить локоть на стол. Стоит напряженная тишина; Иваизуми не знает, куда смотреть, и задается вопросом, почему Куроо способен настолько беспрерывно смотреть на людей. Он не выглядит обеспокоенным этим; Куроо точно не знаком с социальной неловкостью, так что, возможно, он просто такой человек. Кенма говорит, что это из-за отсутствия стыда, но Куроо, по сравнению с другими, не так уж плох. Или так только кажется Иваизуми. Усаживаясь несколько раз поудобнее, Иваизуми осматривает кофейню. Он посещает их не часто; если он хочет пить, то берет еду на вынес или покупает что-нибудь в магазине. Будучи студентом, нуждающимся в тишине, он предпочитает заниматься либо в библиотеке, либо в своей квартире, потому что в кафе слишком шумно из-за постоянных разговоров. Но Куроо как будто живет в таких местах.  — …Так, — в конечном счете начинает Куроо, поднимая свой кофе со льдом и совершая глоток, — по поводу вчерашнего вечера. Я не злюсь, — добавляет он, когда Иваизуми вдыхает воздух, чтобы заговорить, — Но мне тоже следует извиниться. Я знал, что ты чувствуешь, но все равно переспал с ним. Это было не круто. Извини. — …Ох. Ты знал. Иваизуми вспоминает, как Куроо был там, когда он оставил письмо. Эти события были важными, но он почему-то не связал их друг с другом. — Ага. — …Блять. Куроо ухмыляется.  — У тебя отвратительный вкус в парнях, Иваизуми. — Я знаю. Он издает стон и наклоняется вперед, пряча лицо в руках. Куроо снова смеется — ублюдок часто смеется, не так ли? –и откидывается на спинку стула. — И, если поможет, то мы правда просто друзья. Мы прекратим. Начнем с того, что нам вообще не стоило начинать. Это было дерьмовой идеей. Руки Иваизуми отлипают от лица, и он кивает.  — …Спасибо. Тишина, растягивающаяся между ними, наполнена белым шумом и звоном керамики. Она не так комфортна, как с Ойкавой (Иваизуми уверен, что Куроо думает то же самое насчет Кенмы), но тоже неплоха. Иваизуми почувствовал прилив вины; у него, конечно, были свои причины, но его поступок все еще не был тем, чем можно гордиться. В тот момент это принесло ему удовлетворение, и, будь Куроо незнакомцем, Иваизуми могло быть все равно. Но Куроо не был незнакомцем; он был другом, который, к тому же, был еще и другом Ойкавы, хорошо с ним ладил и, к несчастью, был красавчиком. Он хреново поступил, но это не давало Иваизуми права ударять его. Не 100%, по крайней мере. Может, 75% этого он заслужил. Иваизуми в действительности не ждал ответного удара, но какая-то его часть была готова позволить это Куроо. Он так не поступил и отреагировал настолько спокойно, насколько Иваизуми и представлял. Куроо Тетсуро, по сути, хороший человек. Иваизуми ненавидел его за это, когда увидел поцелуй с Ойкавой, но большую часть времени он благодарен за это. Телефон Иваизуми начинает звонить, и он достает его из кармана. На экране высвечивается имя Кенмы, и его перенаправляет в голосовую почту. Иваизуми немного хмурится.  — Мне нужно идти, — говорит он, поднимаясь и смотря на Куроо. — Но… спасибо. У нас все в порядке? — Определенно. Повернувшись и пройдя пару шагов, Иваизуми внезапно останавливается. Он разворачивается и кладет ладонь на спинку стула, усиливая хватку. Куроо смотрит вниз на снова открытый компьютер и книгу. Не похоже, что он заметил пронзительный взгляд Иваизуми; видимо, он может пропустить что-то, несмотря на свои хорошо развитые инстинкты и цепкий взгляд.  — …Ты не обязан, — произносит Иваизуми до того, как наушники заблокируют его голос. Куроо поднимает удивленный взгляд.  — Не обязан что? — Прекращать… быть с ним, — говорит он, отводя взгляд от расширившихся глаз Куроо. — Ты вроде как делаешь его счастливым, и не то чтобы мы встречались. Это никак не навредит нашей дружбе. Даже если бы вы были не просто друзьями… для меня это не имеет значения. — … — Ладно, имеет, но –блять, не забивай этим голову, просто… тебе не нужно прекращать с ним трахаться из-за меня, хорошо? Я с этим справлюсь. Куроо выглядит несколько сбитым с толку, и Иваизуми не может понять, что значит его улыбка с наклоном головы. Выражения лица Куроо могут быть нечитабельны, что, скорее всего, выводит Ойкаву из себя. Вернув наушники на их прежнее место вокруг шеи, Куроо пробегает рукой по темным волосам, одна бровь поднимается вышей другой.  — …Спасибо, наверное. С твоей стороны это очень благородный поступок. Если бы на твоем месте был я, то не знаю, смог ли бы я такое сказать. Куроо однобоко ухмыляется в последний раз перед тем, как возвращается к книге. Иваизуми поворачивается и уходит. Его встречает холодный воздух, кусающий щеки. И как только он отходит на достаточное расстояние, достает телефон и перезванивает Кенме. Кенма редко звонит; обычно он отправляет смс, так что Иваизуми задается вопросом, было ли это что-то важное. — Ты поговорил с Куроо? — сразу же спрашивает он после поднятия трубки. — Мм? Да. Следует молчание и Иваизуми задумывается, что же такого Кенма хочет узнать, что не может напрямую спросить Куроо.  — …Эм… между ним и Куроо нет никаких чувств, — добавляет он, решая, что только это может интересовать Кенму.  — О. — Он сказал, что они прекратят. — О. Иваизуми с Кенмой хорошие друзья. Но, в отличие от Куроо, он не может его прочесть по телефону. Тем не менее, на этот раз он чувствует какое-то изменение; возможно, все дело в интонации, с которой Кенма произносит «О», или в отсутствии статичности в тишине, что значит отсутствие ерзанья со стороны Кенмы. Улыбку нельзя услышать, но Иваизуми готов поклясться, что она есть, когда Кенма говорит «хорошо». Что заставляет Иваизуми почувствовать себя несколько нехорошо, потому что он продолжает:  — Но я сказал ему, что они не обязаны. — …О. Кенма сказал «о» три раза, и каждый из них звучал по-разному. Иваизуми задумывается об этом, когда внезапная мысль ударяет в голову, и он резко останавливается, прочищает горло.  — …Кенма. — Да? — …Ты не обязан отвечать, но… — … — …У тебя тоже плохой вкус в парнях? Какое-то время стоит тишина, а потом Кенма делает самый большой вздох, который ему доводилось слышать, и Иваизуми смеется, закрывая рукой лицо. До него доносится очередной поток дыхания из телфона, и он интерпретирует его как своеобразный смешок, потому что он мощнее, чем вздох.  — Мы идиоты, правда же? —  Абсолютные. Они разговаривают еще немного, договариваются как-нибудь пообедать вместе перед тем, как прощаются. Иваизуми собирается положить телефон в карман, когда чувствует очередную вибрацию. Он видит сообщение от Ойкавы, интересующегося насчет планов на ужин. Кому: Дерьмокава да, конечно.ничего не делаю. никаких планов с Куроо? Только после отправки он понял, что это сообщение может запросто показаться едким. Но еще до того, как Ивапизуми решает прояснить ситуацию, приходит ответ Ойкавы, вызывающий улыбку. Потому что особенность сообщений Ойкавы состоит в том, что он пишет так же, как говорит. Словно смайлики призваны заменять его настоящее выражение лица, из-за чего Иваизуми видит их так отчетливо, читает смски с его интонацией. От: Дерьмокава Тетсу-чан дурак! Я так давно не ел с ива-чаном o (^ ^)o От: Дерьмокава Тетсу-чан заставляет меня платить за себя (´ ； д ； `) Кому: Дерьмокава лол наверное хреново быть взрослым. Кст на самом деле я тоже не люблю платить за тебя От: Дерьмокава ?! Кому: Дерьмокава это всего лишь небольшая плата за то чтобы ты прекратил нытье От: Дерьмокава ( Ｔ Ｔ ) И, несмотря на улыбку, играющую на его лице во время печатания ответов, она быстро исчезает, стоит Иваизуми только убрать телефон в карман. Брови хмурятся, и Иваизуми прижимает ладонь к груди, потому что он забыл, как дышать. Все горит, и он чувствует себя опустошенным; ему нужно напоминать себе, вернее, приказывать своим легким дышать. Вдыхать, выдыхать. Продолжать жить, продолжать двигаться вперед. Вещи не останавливаются, даже если кажется обратное. Они не останавливаются; они никогда не останавливаются. Он тоже не может. Он направляется домой, чтобы убить время до их встречи. Он пользуется моментом — вздыхая, облокачивается о стену. Глаза опущены и закрыты, когда он подносит руку к лицу со стоном. Потому что сложнее, чем собраться с силами для признания лучшему другу, — это справиться со своими чувствами к нему.

***

Кенма заканчивает разговор с Иваизуми и начинает злиться на Куроо за то, что он является причиной, по которой его сердце бешено стучит в течение каких-то десяти секунд. Ему повезло, что Иваизуми позвонил утром. Пока Куроо собирался, Кенму одолевали вопросы; они терзали его, но он не мог заставить себя спросить. Куроо наблюдательный, он бы заметил, если бы Кенма проявил к его сексуальной жизни больше внимания, возможно, сложил бы картину воедино, потому что каким-то образом все эти детские игры в детектива помогли ему. Потому что еще года три назад Кенме было все равно, с кем Куроо спит и почему. Не то чтобы ему действительно приходилось волноваться на этот счет; несмотря на разнообразные доходящие до него слухи (потому что Куроо, каким-то странным, извращенным, к несчастью очевидно вызывающим образом привлекателен), Куроо был довольно-таки традиционен в плане секса — обычно спит только с теми, о ком искренне заботится. Так что, хоть случай с Ойкавой и не первый, но выходящий за рамки обычного, он оставляет Кенму с чувством неудобства. Он ревнует, и ненавидит это чувство, потому что Куроо не его, никогда не был, и, скорее всего, никогда не будет. Он снова помог Куроо с раной, когда та, в порыве возбуждения во время разговора с Ойкавой, повторно начала кровоточить. Кенма вздохнул и велел прекратить говорить, когда он поднес марлю к краешку его рта. Он не мог не провести подушечкой пальца по губам Куроо по чистой случайности и после словил себя на мысли, каково это — поцеловать его. Эта мысль заставила его испытать те же чувства, что возникают перед финальным сражением с боссом. Ложась спать этой ночью, он осознает, что ревнует к Ойкаве Тоору, и этот факт немного его раздражает. Какое-то время он лежит на кровати, просто пялясь в потолок со слегка нахмуренными бровями. Он не может прекратить думать о Куроо и Ойкаве и ненавидит неприятное чувство, возникающее в глубине живота от этого. Он думает о каждом разе, когда они гуляли вместе, каждом разе, когда Ойкава был у них дома. Кенма никогда об этом не задумывался, но сейчас задается вопросом, были ли какие-то знаки. Пропустил ли он их? Должен ли был заметить? В конечном счете он вздыхает и поворачивается на бок в попытке заснуть. Просыпается он с тем же чувством горечи. Удивительно, но Кенма хорошо ладит с Ойкавой. Они полные противоположности, но спустя пару встреч Ойкава становится кем-то вроде старшего брата с личностью младшего брата. Наверное, это из-за того, что они с Куроо друзья; всякий раз, когда Куроо нет рядом, а Ойкава есть, он примеряет на себя роль защитника. Кенма ценит это, поэтому и позволяет Ойкаве называть его «Пудинг-чан», хотя первоначальное прозвище было «Кен-чан». Их отношения примерно такие же, как с Бокуто; кажется, привычка Куроо приглядывать за ним переходит на всех его близких друзей.  — Бокуто-сан, тебе не нужно следовать за мной… — Конечно нужно! Ты самый важный для Куроо человек! Я не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось! Акааши впился взглядом в Бокуто, а Кенма просто криво улыбнулся. Бокуто не виноват в том, что эти слова заставили Кенму хотеть проблеваться. Но, несмотря на то что Кенма ценит их старания (обычно), никто не приносит ему те же чувства, что появляются рядом с Куроо. С тех пор как они были детьми, Куроо всегда был внимателен, подмечая незначительные детали — то, что делал Кенма нервничая или волнуясь. Он тот, кто защищает его от мира, когда все просто слишком, тот, кто проявляет терпеливость и ходит с ним за новыми вещами и в новые места, если он этого хочет. Даже во время первого года в университете, когда Кенма был еще дома, Куроо замечал напряженность в сообщениях Кенмы, спрашивая: по шкале от одного до десяти? И, зная, что у Куроо завтра тест: три А потом Куроо появляется спустя пять часов улыбаясь. — Потому что на самом деле это восемь, так? Куроо его Супермен. Куроо может поладить с кем угодно, и, несмотря на то что Кенма провел свою жизнь, чувствуя, будто не может предложить и доли того, что может, к слову, Ойкава, Куроо никогда не заставлял его себя так чувствовать. За исключением нынешнего момента, но это даже не вина Куроо. От: Иваизуми Хаджиме ты же знаешь что между ними ничего нет, да? Кому: Иваизуми Хаджиме это то что ты повторяешь сам себе? От: Иваизуми Хаджиме вроде того Кенма закусывает губу перед тем напечатанием ответа. Кому: Иваизуми Хаджиме дерьмово От: Иваизуми Хаджиме расскажи мне об этом Кому: Иваизуми Хаджиме ты же не расскажешь куро, правда? От: Иваизуми Хаджиме нет. уже пообещал тебе Кому: Иваизуми Хаджиме хорошо Кенма медлит. Кому: Иваизуми Хаджиме … почему ты сказал ему продолжать? Эллипс, подразумевающий ответ Иваизуми, висит на экране слишком долго, учитывая краткость ответа. От: Иваизуми Хаджиме делает его счастливым От: Иваизуми Хаджиме прости, если бы я знал о тебе, то не сказал бы этого Кому: Иваизуми Хаджиме нет, все в порядке. у меня нет поводка, привязанного к куро или чего-то такого От: Иваизуми Хаджиме Как-нибудь он мог бы им воспользоваться Кому: Иваизуми Хаджиме Расскажи мне об этом От разговора Кенму отрывает стук в дверь. Подняв взгляд, Кенма оставляет телефон на столе экраном вниз и подходит к двери. Он ожидает увидеть Куроо, потому что на тумбочке лежит забытая папка; либо это причина, по которой Куроо вообще нужно идти в кафе, чтобы учиться, либо просто дополнительный материал, который мог бы действительно помочь, поэтому Кенма решает остаться, на случай, если Куроо решит за ней вернуться. Когда он открывает дверь, перед ним стоит симпатичный человек выше шести футов, с каштановыми волосами и ослепляющей улыбкой. — Пудинг-чан! — пропевает Ойкава, совсем не обеспокоенный пустым выражением лица Кенмы. Он усмехается, держа перед собой тарелку с куском яблочного пирога на ней. — … Ты принес это мне? — Да! — … Ты ходил по городу с тарелкой яблочного пирога? — Да! Ойкава Тоору странный человек, решает Козуме Кенма. Он криво улыбается, зная, что зоркий глаз Ойкавы уже подметил папку, отложенную в сторону в угоду пирогу.  — Проходи, — говорит он, начиная есть при помощи вилкы, так любезно предоставленной Ойкавой. — И чего ты хочешь? Потому что Ойкава не приносит людям их любимую еду без причины. — Такой подозрительный, Пудинг-чан! Что, если я просто хотел увидеть тебя? Поедая пирог, Кенма смотрит на него. Ойкава драматично вздыхает, поднимает папку, пролистывает страницы и кивает, в какой-то момент смеется. — Тетсу-чан должно быть спал. Как будто водородный ион сделал бы такое… Он снова смеется. Кенма действительно не понимает их химический юмор. Ойкава опускает папку, засовывает руки в карманы, кажется сияющим по какой-то необъяснимой причине, что немного пугает Кенму. Его движения останавливаются, вилка замирает в воздухе, пока он смотрит на Ойкаву. Временами Ойкава может пугать. — На самом деле, Пудинг-чан, я пришел извиниться.  — За что? — спрашивает Кенма, слегка нахмурившись. — Ну, мы же друзья, верно? — говорит Ойкава с улыбкой на лице. — Друзья не должны спать с парнем, в которого влюблены его друзья. Кенма знает, что в итоге все будет бесполезно, потому что Ойкава не только проницателен, его сложно переубедить, если он убедил себя в чем-то. Но он все равно издает смешок, разворачивается, чтобы сесть на диван. — Не будь смешным. — Я не сказал Тетсу-чану, — с легкостью говорит Ойкава и следует за ним, — потому что если Пудинг-чан ничего ему не сказал, то на это есть какая-то причина, так ведь?  — Мне нечего ему сказать. — Врать некрасиво, Пудинг-чан. Его брови хмурятся еще больше, он знает, что у Ойкавы наверняка есть что-нибудь еще, способное поиграть на его нервах, но он шепчет «больше не буду, обещаю». В ответ он просто откидывается на диван, запрокидывая руки за голову, и смотрит вверх.  — Ты не расстроен из-за меня?  — Ты можешь делать, что хочешь, — отвечает Кенма. — С кем хочешь. Ойкава переводит взгляд на него.  — Пудинг-чан, ты должен ему сказать.  — Нет.  — Что ж, если я скажу — — Нет, — резко говорит Кенма, и Ойкава замирает, кивает и отводит взгляд. Кенма вздыхает; он чувствует себя немного нехорошо из-за срыва. Подняв колени к горлу, он упирается в одно из них подбородком и шевелит пальцами ног.  — …Почему ты не скажешь Иваизуми-сану? — …Знаешь, Пудинг-чан, ты и Тетсу-чан слишком много времени проводите вместе. Вы оба талдычите одно и то же. Он надувает губы, тянется к пульту, чтобы включить телевизор, недолго смотрит какое-то шоу. Кенма не имеет ни малейшего понятия, спланировал ли он все это. Вероятно, да. Он Ойкава, как никак. Он раздражающе хорош в чтении людей, понимании их мыслей, провоцировании (умение, которое он, скорее всего, усовершенствовал благодаря Куроо). Куроо — это плохое влияние. Кенма вздыхает и откладывает тарелку на кофейный столик. Он прижимает колени к груди и зарывается лицом в руки.Он мимолетно прислушивается к шуму телевизора; это первый раз, когда он говорит об этом с кем-то помимо Акааши, и это заставляет его сердце биться быстрее.  — …Потому что он не чувствует того же со мной. Я не из тех людей, в которых принято влюбляться. Ойкава хмыкает, и Кенма чувствует, как на его плечи ложится рука. Это напоминает о том, как Куроо делает то же самое, когда он расстроен, но сейчас совершенно очевидно, что это не Куроо. Тяжести нет, чувства тоже; Кенма ценит старание, но ничего не может поделать с чувством пустоты в груди.  — Пудинг-чан, помнишь, как ты сказал мне, что Куроо — это причина, из-за которой ты пробуешь новые вещи?  — …Да.  — Это не считается за нечто новое?  — Я могу потерять его. — Поэтому ты ничего не скажешь? — …Да. Потому что едва ли это сработает, — бормочет он. — И… даже если он чувствует то же, я просто… не знаю, стоит ли оно того. Иногда мне кажется, что да. Иногда нет. Поэтому лучше ничего не говорить. В особенности, если он ничего не чувствует. Я не могу его потерять. — Ваша дружба сильнее этого, — говорит Ойкава. — Пудинг-чан, ты влюблен в него. И может казаться, будто ты можешь все потерять, но в то же время ты можешь очень многое получить. Ты должен сказать ему.  — Я просто… — начинает, но останавливается Кенма, прикусывая губу. — …Я не хочу его расстраивать. Ойкава наклоняет голову.  — Что заставляет тебя думать, что ты его расстроишь? — Мы расстанемся, — говорит Кенма, пожимая плечами. — Если бы мы встречались… мы бы расстались. Потому что он Куро. А я просто я. Он экстраординарный, а я экстра ординарный. И как только он это поймет… — Пудинг-чан, ты для Тетсу-чана — целый мир, — мягко начинает Ойкава, улыбаясь и сжимая его плечи сильнее. — Это правда. И вроде как даже раздражает. — …Куро дурак, — бормочет Кенма, пряча лицо в руках. Ойкава издает смешок.  — Так и есть, — говорит он, переключая каналы по телевизору и прижимая Кенму ближе. — Пудинг-чан, помнишь ту ночь, когда ты был расстроен из-за проблем на работе? Коллега украл твою идею и получил повышение? — …Не понимаю, зачем ты поднимаешь эту тему. — Ну, Тетсу-чан пошел в магазин и купил все для приготовления яблочного пирога, помнишь? И я не должен был тебе это рассказывать — мы попытались его найти, но ты знаешь Тетсу-чана. Он гуглит Гугл в Гугле вместо того, чтобы просто воспользоваться панелью поиска как любой технически подкованный юзер. — …Это не для продвинутых.  — Ты понял, что я имею в виду. И как он торопился во время тестов, зная, что у тебя плохой день? И он совершает тупые поступки, даже по его меркам, если это способно поднять тебе настроение. Помнишь, как он вместе в Совой-саном с огромным энтузиазмом исполнили «What Makes You Beautiful»? — Уж лучше бы нет. — Я тоже. Но в этом вся суть, Пудинг-чан, — говорит Ойкава, поворачиваясь в его сторону в тот момент, когда Кенма неохотно поднимает глаза и встречает улыбку. — Для Тетсу-чана ты — целый мир. Кенма опускает взгляд; Ойкава раздражительно настойчив, но может сохранить секрет. Многие люди могут поставить это утверждение под вопрос, но Кенма знает, что может доверять Ойкаве. Кенма доверяет не многим; Куроо возглавляет его список, для него существует отдельный уровень, а потом идут Ойкава с Иваизуми. Ему повезло с друзьями, которым можно доверять, особенно нечто подобное. — Он делает это…потому что мы друзья. — Но —  — Просто не говори ему, ладно? — просит Кенма с несчастным выражением лица.  — Если бы я захотел, чтобы он узнал … то я хотел бы сказать сам. Ладно? Ойкава моргает раз, два, три. Но в итоге кивает, и Кенма расслабляется, потому что слово Ойкавы можно сравнить по надежности с железным замком. Он пододвигает колени ближе и кладет на них подбородок, смотря телевизионное шоу. —… У тебя отвратительный вкус в шоу, Ойкава. — Это грубо, Пудинг-чан… сюжет на самом деле очень закрученный! — Конечно, потому что он бессмысленный.  — Ну, Пудинг-чан, с каких пор ты заделался в драматического критика!

***

По дороге от повеселевшего Кенмы Ойкаве звонит Куроо. Он смотрит на экран и поднимает одну бровь. Целенаправленно дождавшись того момента, когда телефон будет готов перенаправить звонок на голосовую почту, он, улыбаясь, отвечает.  — Тетсу-чан! Чем обязан? Это зов плоти? — Иваизуми извинился, — говорит Куроо, и Ойкава слегка возмущается игнорированию его фраз. Раздраженно вздохнув он улыбается смотрящим на него девчонкам.  — Конечно! Ива-чан надежный парень! — Да, так и есть. Наступает тишина, и Ойкава надувает губы, потому что иногда Куроо невероятно легко прочитать. Он драматично вздыхает.  — Я сказал это не подразумевая, что у меня есть к нему какие-то чувства. Ни в каком виде и ни в какой форме. Он может услышать, как Куроо издает тихий смешок. На заднем плане что-то кликнуло; глаза Ойкавы сузились, пока он не понял, что Куроо находится в кофейне. Он привык к ее атмосфере; и чаще всего Куроо бывает там, когда звонит кому-то, или стоит в длинной очереди, или просто устал от учебы. — Я даже не думал об этом, — говорит Куроо слегка поддразнивающим голосом, — но сейчас, когда ты — — Ты ошибаешься, Тетсу-чан. — Я не закончил свое предложение. — Ты все равно не прав. Ойкава понимает, что звучит, как пятилетний.Выходя на аллею, чтобы не препятствовать пешеходному движению, он поднимает взгляд кверху и кладет свободную руку поперек груди после обдумывания чего-то. Он посасывает изнутри щеки во время размышления. Цокнув языком, он наконец-то начинает говорить, наметив общий план атаки.  — Эй, Тетсу-чан? — Да? — Гипотетически, если бы Пудинг-чан чувствовал то же самое, ты хотел бы, чтобы он узнал? Куроо молчит, и Ойкава тут же хмурится, потому что ожидал услышать решительное «да». Он прислушивается к отголоскам чужих разговоров, пока ждет продолжение собственного. Кто-то планирует порвать с парнем. А кто-то принес домой кошку и надеется, что сосед не будет против. Кто-то еще забыл оплатить счет за электричество, из-за чего людям пришлось изучать теорию игр при свете экранов телефонов. Такие интересные разговоры для подслушивания. Прижав носком ботинка гравий, Ойкава восхищается архитектурой здания напротив, когда слышит усталый вздох. Он поднимает взгляд в ожидании ответа Куроо, хотя начинает хмурится еще до того, как услышит его. — …Неа.  — Почему нет? — спрашивает Ойкава менее бодрым голосом. —… Потому что все сложно. Это Кенма. — …Пудинг-чан сложен? — медленно спрашивает он.  — …Потому что мы можем все потерять, — следует ответ. — Если бы он чувствовал то же самое… я хочу сказать, что любовь бывает взаимна, но люди не хотят быть вместе. Может, у нас что-то похожее. Я знаю, что испытываю по отношению к нему, я просто — нет, нет, спасибо — ах, нет, вы можете оставить печенье… повиси. Ойкава тихо посмеивается, слыша звуки, доносящиеся из телефона. — Тетсу-чан, дай угадаю, кто-то подслушал и попытался предложить тебе выпечку, чтобы облегчить твое ноющее сердце? — Заткнись, — говорит Куроо, и Ойкава понимает, что был прав. — В любом случае, я не хочу, чтобы он знал. Меня все устраивает. — Тебя бы все устраивало, если бы он чувствовал то же самое? — Что ты хочешь этим сказать? — Ты довольно глуп для умного человека, Тетсу-чан.  — …Эй. — Я имею в виду, — ворчит Ойкава, — если бы Пудинг-чан был влюблен в тебя. Тогда ты бы хотел, чтобы он знал? Куроо молчит какое-то время, и Ойкава не давит на него. Он слегка дрожит от холодного ветра, морщит нос и сопит. — Ты знаешь, что такое эффективность по Парето? Нельзя сделать одного человека счастливым, не сделав другому хуже? — Я уделял внимание базовой экономике, да. — Я думаю, что мы находимся как раз в таком состоянии. Наша дружба — наиважнейшая для меня вещь. И меня устраивают наши отношения сейчас. Если мы попытаемся исправить это… что если я хочу этого больше, чем он? И он пойдет на это, потому то будет знать, что это то, чего хочу я? Мне будет лучше, но не ему. Или наоборот? Потому что я знаю, что поступил бы так. Я сделаю что угодно, чтобы он был счастлив. — Что ж, если мы собираемся говорить об эффективности по Парето, то можем вспомнить и об оптимальности.  — А откуда ты знаешь, что мы снова найдем баланс? Открыв рот, Ойкаве приходится снова его закрыть, потому что он не экономист и, к несчастью, Куроо разбирался в этой области лучше. В результате он издает разочарованный звук, закрывает глаза, и прижимает к ним большие пальцы. —Тетсу-чан, все на самом деле так просто, но вы оба так все усложняйте. — Что? Ойкава быстро перебивает его с «просто жаль Пудинг-чана за то, что ему приходится терпеть тебя!», что успешно вызывает раздражение со стороны Куроо, достаточное для того, чтобы отвлечь внимание от его небольшой оплошности. Куроо говорит что-то о том, как Ойкава является самым надоедливым, когда его снова прерывают: — Ты действительно не хочешь, чтобы он знал?  — Нет, — отвечает он, начиная звучать слегка раздраженным. — Эй, что с этим внезапным интересом? Стой, ты сказал ему? Ойкава, блять, если ты — — Нет, я ничего не сказал, не волнуйся. Какое-то время стоит тишина, и Ойкаве приходится заверить его еще раз перед тем, как следует вздох облегчения. — …Хорошо. Потому что я не готов, ладно? Я знаю, что тебе это может показаться глупым, но… — Это твой выбор, — говорит он, устало улыбаясь. — Не волнуйся, Тетсу-чан. Я буду его уважать.  — …Хорошо. Спасибо. Разговор заканчивается предложением Ойкавы выпить вместе кофе («чтобы восстановить жизненную силу Тетсу-чана») в ближайшее время. Положив трубку, Ойкава смотрит на почерневший экран телефона и видит свое отражение. Нахмурившись, он снова его разблокирывает и заходит в сообщения, прокручивает беседы вниз, пока не находит номер Иваизуми. Кому: Ива-чан Ива-чан, тебе когда-нибудь доводилось общаться с кем-то реально раздражающим? От: Ива-чан посмотри в зеркало придурок Кому: Ива-чан ( 」゜ロ゜ ) 」