Лучшие моменты

Холодная комната. Пронизывающий насквозь ветер вызывает постоянную дрожь. Несколько часов я здесь. Перед глазами только хорошие моменты с ней. Но по лицу спускаются дорожками слезы. Как эта сказка превратилась в кошмар? Это всё была ложь. Наглая, наигранная ложь, а я слепец, не видящий правды. Зарываюсь руками в волосы и еще ниже опускаю голову. Сильный, оглушающий, заставляющий завибрировать стены, крик проносится от меня по всей комнате. Боль. Она душевная, но переросла в физическую, легкие сжимаются и сердце беспощадно колотится быстрее. Последнее что я успел увидеть — свет за открытой дверью. *** Приглушенный свет дает ориентир спуска по ступенькам. Узкая лестница. Эти стены будто хотят тебя сдавить, и ты начинаешь копаться в себе, глубоко, где темно. Сразу вспоминается как Алиса бродила по темному лесу «безумия». Примерно так же эта лестница ведет всё ниже и ниже, будто в самую бездну твоих мыслей. Какие мысли начинают посещать? Как жесток этот мир, он прекрасен с одной стороны и с другой таков. Вспоминается каждая ссора с близкими, твои первые жестокие мысли. Ничего хорошего. И к концу начинаешь думать, а что дальше? Кажется, будто ты всегда был таким ужасным. Тебе нравится быть таким, ощущение, что ты плохой и можешь делать всё. Но еще глубже тебя пугает это, пугает то, что ты можешь оказаться один в своих делах. А ведь это так. Только боязнь одиночества ставит тебя на светлую сторону вновь, когда ты открываешь дверь наружу и в глаза слепит улыбка близкого человека. *** Я вновь здесь — у старого подоконника с большими стеклами окно, которое открывает вид во двор. Краска на этом подоконнике откололась от жара и старости. Закуриваю сигарету и медленно впускаю дым в легкие, и голова легонько кружится. Мысли плохие уходят, и я вновь вспоминаю Тома, его поцелуй и взгляд. Конечно, я испугался, я не ожидал такого, пусть оно и неправильно. Это уже даже не важно. Его взгляд, он не понял, а затем испугался, но знал, что меня надо отпустить. Вот я и убежал. Приятная осенняя грязь лежит на земле во дворе и никого нет, лишь вороны летают в разные стороны и тучи сходятся предвещая бурю. Том идет, пусть он и делает это совсем бесшумно, но я то слышу не ушами даже. Словно не замечая его, стою и продолжаю смотреть на небо. — Билл… — что? — спрашиваю его, не отводя взгляда от одной точки, к которой сходятся тучи. — прости меня. — за что? — за то, что сейчас было. — не проси прощения, ты всё сделал правильно. Молчание. Я продолжаю: — я бы сам никогда не решился, ты правильно сделал, теперь мы оба знаем наши чувства и можем быть свободными. Том подлетел ко мне сзади и крепко обнял до хруста костей. — ты мне все кости переломаешь! Эй! Отпусти!!! — не могу, — и всё же он отпустил и повернул меня к себе. — Билл, ты уверен? — как я могу не доверять родному брату? Я люблю тебя, — сказал я, смотря в глаза, потому что так я вызываю уверенность в своих словах. В подтверждение своих слов еще раз, теперь сам, поцеловал его. Теперь всё на своих местах.