Ветви

В тот момент, когда ей осталось лишь с силой надавить на осколок, в квартиру ворвалась охрана с Максимом Антоновичем во главе, яростно которые бегали по квартире ища мужчин. Мужской голос донесся до слуха трепещущей от страха и переживаний Полины, и вскоре темные глаза Максима Антоновича остановились на ее бледном лице. Его лицо, было последним, что видела Полина. Мир перед ее глазами потускнел, и она провалилась в черную бездну, подхваченная Захаровым. Он обеспокоенно встряхнул девушку, но она бессильно лежала на его руках, испачканных в крови. Позади них, охранники оказывали помощь Анжеле. — Полина! — испуганно вскрикнул Захаров, заметив кровоточащий порез на руке девушки, из которого несмотря на его несерьезность, фонтаном сочилась кровь. — Открой глаза! Его сердце бешено колотилось. Неужели, ему суждено и её потерять, как и всех близких людей в своей жизни?

Особняк Захаровых. Спальня Максима Антоновича.

Нервно меряя комнату, Максим Антонович, выслушивал гневные речи Людмилы, что стояла перед ним. Сейчас, когда опасность для Полины миновала, и она была отдана в руки под присмотр лучшего врача, Захаров смог спокойно мыслить. Его разум метался от мысли к мысли, в беспорядочном, хаотичном порядке. — Мы бы лишились нашей Полины, если бы не Снежана Яковлевна, -произнес он глядя на женщину и перебив ее речь. Резко замолчав, она взглянула на мужчину, но после вновь окунулась в беспокойство и гнев. Её владели безраздельно эти чувства, затмевая рассудительный разум. — Её просто уберег Господь! Я бы не вынесла ее смерти… Слезы заструились по её лицу, и она растерянно подумала, что не помнила, когда в последний раз плакала. Сердце её, уставшее от постоянных волнений, встрепенулось в груди, и женщина, судорожно вздохнув, пошатнулась на нетвердых ногах. — Люда! — испугался Максим, и подойдя к ней, держа за руки усадил в роскошное кресло. Тише. Успокойся. Не хватало, чтобы и ты потеряла сознание. Людмила шумно выдохнула и прижала руку к ключице, будто бы пытаясь унять свое сердцебиение и дыхание. Головная боль где-то в глубине головы вспыхнула новой вспышкой, и она рассержено понимала, что боль овладевает ею беспощадная и мучительная. — Успокойся, Людмила. С Полиной все в порядке. Все позади. Не слушая его, Людмила схватила его за руку привлекая внимания. — Кто сумел совершить подобное с моей Полиной? Ответь? Каким образом в этом замешана Снежана Яковлевна, домработница Ларисы? — Снежана Яковлевна сообщила о готовящемся покушении на Полину. Она слышала… По её словам, она узнала, услышав разговор Софьи с Евгенией, которая вчера заехала повидаться с сестрой. Максим Антонович, не мог в это поверить и отчаянно отвергал все сомнения. Евгения и его племянница не могли, так поступить… — Это сделала Женя? — ужаснулась Людмила, и сново почувствовала резкую боль в области сердца. — Боже, сохрани! Я знала, что их вражда добром не кончится! — Я не верю в это, Люда, — поспешил заверить ее Захаров. — Женя не могла совершить подобное. Несмотря на их разногласия с Полиной, она на такое не способна. Усмехнувшись, Людмила тяжело посмотрела на мужчину. — Хватит! — ее голос эхом прошелся по комнате и она резко встала с кресла. — Вы слепы по отношению к ней, Максим Антонович, потому что это ваш первый ребенок, ваше солнышко, которого вы так долго ждали. Это уже не та Женя, которая была в детстве. Власть, которую позволили вы ей, погубила её! Я знаю, что она виновна. И она должна понести достойное наказание за покушение на мою подругу. А если этого не случится, я никогда Вас не прощу! Развернувшись, Людмила направилась к дверям, но Максим Захаров поймал её за руку осторожным прикосновением. — Людмила! Подожди… не принимай поспешных решений. — Я иду к своей подруги. Врач сказал, она ранила запястье когда решила покончить жизнь самоубийством, когда в ее квартиру ворвался киллер со своим подельником. И все из-за этой змеи, Жени! Пусть не попадается мне на глаза. Иначе, я убью её собственными руками, задушу! Ясно?

Особняк Захаровых. Комната Ларисы Демьяновой.

Тем временем, Лариса в своей комнате негодовала по поводу самодовольства своей домработницы, и та горько плакала на полу, упавшая из-за пощечины своей подруги. — Ты все испортила! Как ты посмела меня ослушаться, Снежана? — Лар, прости меня! — умоляла Снежана Яковлевна, сотрясаясь в тихих рыданиях. — Я для тебя старалась! Нельзя сейчас убить Максимову! Ты поспешила. Подумают на тебя! — Замолчи! — испуганно фыркнула женщина, грозно сверкнув своими черными глазами. — Тебе ли говорить, что мне делать? Ты меня разочаровала… — Но я не выдала тебя! Все подумают, что виновата Евгения Максимовна. Я Максиму Антоновичу сказала, что слышала ее разговор с двоюродной сестрой Софьей. Та вчера действительно приезжала в особняк. — Зачем ты это сделала? Или ты перешла на сторону Полины Максимовой? — Что ты? — запротестовала Снежана, поднимаясь с пола. — Я с тобой буду до конца! Прости меня! Тяжело вздохнув, Лариса опустилась на диван со словами: — Боже, дай мне сил все это вытерпеть!

Особняк Захаровых. Комната Евгении Захаровой.

Женя, облаченная в черное, шелковое ночное одеяние, полулежала на тахте и склонила черноволосую голову на колене сестре. Софья явилась сразу же после письма, полученного этим утром от двоюродной сестры. Софья верила в то, что ее двоюродная сестра не виновна. Тем более, никакого разговора, о котором сообщила Снежана Яковлевна, между ними не было. — Возьми себя в руки, Женя! Ты плачешь, словно раскаиваясь в том, чего на самом деле не совершали. — За что, мне все эти испытания, Софа? –сетовала девушка, и распрямившись, полубезумным взглядом посмотрела на встревоженную сестру. — Я больше не могу… Теперь и в покушении меня обвиняют… Я знаю, кто-то сделал! Людмила Пономарева! Она хочет избавиться от меня. Нахмурившись, Софья спешно прикрыла своей ладонью рот сестры и испуганно обернулась на двери, зная, что в доме, даже у стен есть уши. — Что ты такое говоришь? Нельзя обвинять Пономареву. Дядя накажет тебя, лишь за подобные слова. Не думаю, что она бы стала рисковать жизнью лучшей подруги. Женя снова обратилась в рыдания, уронив голову на колени к сестре.

Особняк Захаровых. Спальня Екатерины Захаровой.

Полина Максимова, слегка бледная, безмятежно спала. На её руке белела повязка, скрывающая порез. В точности, как и на ее левой руке, в которой она совсем недавно сжимала осколок. Анна, сидела рядом с сестрой держала ее целую левую руку и роняла слезы от беспокойства. Обернувшись на открывшиеся двери, она встретилась взглядом с Людмилой Павловной, вошедшей в комнату. По молчаливому согласию, женщины подошли друг к другу и тепло обнялись. Успокаивающе, поглаживая девушку по спине, Людмила бросила беспокойный взгляд своих карих глаз на свою спящую подругу и в её, душе, что-то неприятно всколыхнулась. — Моя сестра поправится, — с уверенностью произнесла Анна Эдуардовна, размыкая их объятия. — У нее крепкое здоровье. — Дай Бог. Полина под неусыпным присмотром врача. Зеленые глаза Анны всколыхнулись огнем, который Людмила никогда прежде не видела в них. Она растерянно взглянула в её лицо и растерянно отметила, что видит в них, что-то знакомое. Также смотрел Эдуард Святославович, когда злость и несчастье настигали его. — Я знаю, кто это сделал, — горячо воскликнула Анна Эдуардовна. — Евгения Максимовна за все поплатиться. Клянусь перед вами и сестрой. Страшась неожиданных перемен в сестре Максимовой, Людмила Павловна поспешила остудить её пыл, уже знакомый ей по родителям девушки. — Не стоит перенимать и тебе эту ненависть. Я и Максим Антонович во всем разберемся. Она получит по заслугам. Нервно усмехнувшись, Анна обернулась на сестру. — Людмила Павловна, вы останетесь с сестрой? Нужно ненадолго вернуться в свою квартиру. Заберу некоторые вещи. Если вы не против, я бы хотела пожить в особняке, побыть с Вами и сестрой. Вдали от вас, я буду сходит с ума от беспокойства. Сыновья останутся с няней и домработницей. Людмила кивнула, русоволосой головой, посчитав это решение весьма уместным в данной ситуации. — Пусть будет так. Поживешь в комнате, которая совмещена с моей. Хочу, что бы мы были рядом. И Эдика возьми с собой. Нельзя ему так рано с матерью разлучаться. — Конечно. — кивнула девушка. Выйдя в коридор, Анна прислушалась к проснувшейся в ней уверенностью в себе, и направилась в комнату Евгении Максимовой. Медленно войдя в них, она с мрачным удовлетворением увидела, как горько плакала девушка, а её двоюродная сестра её успокаивала. Заметив Анну Эдуардовну, они непонимающе нахмурились. — Льете слёзы, Евгения Максимовна? — усмехнулась Анна. — Привыкайте. Оскорбленно вспыхнув, Евгения поднялась с тахты и поспешно утерла слезы. Но тут её собой заслонила Софья Ростиславовна, сверкнув своими карими глазами. — Как ты смеешь так разговаривать с Женей? Она — дочь Максим Антоновича. — Я думаю, она скоро об этом забудет. За все, ответит сполна. Максим Антонович, Людмила Павловна, Полина Эдуардовна и я ни за что, не простим оскорбления, нанесенного нашей семье. Женя вышла из-за спины сестры, и возмущенно посмотрела на Анну Селивестрову. — Анна, выйди из моей комнаты, если тебе больше нечего сказать. Ещё больше распалившись от этих слов, Анна Эдуардовна надменно ухмыльнулась подобно сестре. — Вы не можете мне, что делать. И запомните мои слова. Клянусь, вы испытаете то, что испытала этой ночью Полина. Только, я уверена, у вас не хватит смелости, что бы в такой ситуации решиться покончить с собой, дабы не пасть от рук наёмника. В одно мгновение рука Софьи взметнулась и резко ударила её по щеке растерявшуюся Анну. Та схватилась за покрасневшую щёку и тяжело посмотрела на неё. Изумрудно-зеленые глаза выражали только одно чувство, от которого Софья внутренне содрогнулась. Ненависть. Анна, резко развернувшись, покинула спальню, горя в пламени гнева и унижения. — Что ты сделала? — потрясенно спросила Евгения, посмотрев на сестру. — Нельзя бить её, вы с ней равны в ваших положениях. — Защитила, твою честь, Женя! — отозвалась Софья, — И мы не равны. Будучи еще под впечатлением от разговора с Евгенией Захаровой, и её двоюродной сестрой, Анна Эдуардовна под влиянием, какого-то импульса отправилась в кабинет Захарова. Её гнев не умещался между небом и землей, поэтому она неосознанно искала пути избавления от него. Захаров принял её, оторвавшись от изучения какого-то документа. — Максим Антонович, — кивнула девушка. — Простите за беспокойство. Я лишь хотела вам сказать… — Я слушаю. Как здоровье Полины Эдуардовны? — Она вскоре поправится. И за все воздаст Евгении Максимовне, если вы не предпримите ничего по отношению, к вашей дочери. За её спиной будем я и Людмила Павловна. И даже вы не сможете нам помешать. Нахмурившись, Максим Антонович непонимающе смерил девушку взглядом темно-карих глаз. — В тебе говорит беспокойство за сестру и злость на Женю. Успокойся. Такими словами в этом доме, ты не будешь бросаться. Тем более в моём присутствии. — Я вас не боюсь, Максим Антонович. Меня, истинную девушку высшего общества, нельзя ни убить, ни изгнать. А другие, наказания и лишения я выдержу. С вашего позволения. Кивнув, Анна удалилась, направившись в свою квартиру, за вещами и сыном. Проводив её негодующим взглядом, Максим Антонович схватил недочитанный документ и позвал Богдана. Тот вошел в кабинет и увидел, как разгневанный мужчина смял документ. — Максим Антонович, что-то случилось? — Как они смеют, со мной так разговаривать? — возмутился Максим Антонович. Я — хозяин в доме. А они, указывают, что мне делать. Беспокойно смотря на мужчину, Богдан молчал. — Сначала Людмила, а теперь и Аня… Узнаю в ней, озабоченную властью Викторию Станиславовну и Эдуарда Святославовича, что славился своим вспыльчивым характером. Даже она, кроткая и мягкая когда- то… Пусть придет Женя с Софой. Спустя некоторое время выслушав их, утверждающих, что дочь не виновата в покушении на Максимову Полину и что, между ними не было разговора, о котором утверждала Снежана Яковлевна, Захаров сказал им вернуться в спальни. Ему было необходимо остаться одному и подумать. Погрязнув в сомнениях, Захаров соображал, кому верить. Разумеется, Максим Захаров желал верить в невиновность его дочери и племянницы, но что-то мешало ему это сделать.

Особняк Захарова. Комната Екатерины.

Лариса Демьянова направлялась в комнату, где была Полина Эдуардовна, что бы выразить соболезнования. Войдя в комнату она увидела Пономареву и Анфису, встретивших её весьма не радушно. — Людмила Павловна. Я беспокоюсь за состояние Полины Эдуардовны. Как она? Ужасно то, что случилось ночью. Поджав губы, Людмила почему-то обменялась взглядами с напрягшейся Анфисой, стоящей рядом. — Полина поправится! Благодаря твоей Снежане Яковлевне. Поблагодари её от меня. Кивнув с полуулыбкой на лице, Лариса кивнула. — Разумеется, Людмила Павловна. Желаю, скорейшего выздоровления Полине Эдуардовне. Я пойду. Возвращаясь в свою комнату, Лариса Львовна обернулась на поспевающую за ней Снежану, которая затихла после их ссоры. — Нет риска ухудшения её состояния. И все из-за тебя! Шанс упущен… В этом есть один плюс: об моём отъезде в Медведовку все забыли. Главное — сидеть и не высовываться!

Особняк Захарова. Спальня Максима Антоновича.

Ближе к вечеру, Захаров после долгих часов раздумий всё же принял решение. Он рассудил, что Женя не виновата в покушении Полину. К тому же, кому он должен верить? Своей дочери или неизвестной женщине? Решив об этом рассказать, Жене и успокоить её, мужчина направился в её комнату, желая застать там и племянницу Софью. У дверей, он услышал эмоциональный разговор Жени и Софьи, племянница все-таки задержалась у двоюродной сестры. Несмотря на неловкость, Максим остановился возле дверей и прислушался. Взглянув на пустой коридор, он продолжил слушать разговор дочери и племянницы. Его еще обуревали легкие сомнения, и окончательно он решил от них избавиться. — Не смей перебивать меня! Я знаю, чьих рук это дело, — горячо воскликнула Евгения Захарова, прервавшая говорившую двоюродную сестру. — Пономарева давно хотела от меня избавиться. Ты знаешь, какую славу она приобрела в наших кругах. Её называли ведьмой, ядовитой змеей, гибелью нашей династии! Она ни перед чем не остановится ради достижения своей цели, а именно — уничтожить меня. По –твоему кто организовал покушение на меня? Всю вину оставили на Екатерине. Людмила Павловна Пономарева это сделала. Полина вечно нашёптывает ей обо мне всякие сплетни и гадости. Я её хорошо знаю. Это алчная и подлая женщина, Софа. Я так не ненавижу так сильно, как её! — Женя… — Выслушай меня! — сново оборвала её Женя. — Они подставили меня решив, таким образов отдалить от отца и вернуть в особняк Екатерину. Боже! Я тебе клянусь, если она вернется, то я убью её вместе с её дочерью, что стала угрозой мне и Егору. Отшатнувшись от дверей в ошеломление, Максим Антонович ощутил как разочарование разлилось в его груди. Разочарование в тех женщинах, которых он любил. Людмила была права. Женя, которую он знал, и главное, воспитал не смогла бы говорить эти слова. Но девушка, чьи уста изливали подобный яд на свою семью, ненависть и жестокость который так сильны, что она клянется убить невинного младенца и его мать, способна. Захаров медленно отошёл от двери комнаты, побледневший то ли от ошеломления, то ли от понимания, что это все произнесла его дочь. Вернувшись в свою комнату, он вышел на террасу и судорожно вздохнул, свежий, холодный осенний воздух. Он пытался совладать со всеми низкими чувствами, которые проснулись в нем, но безуспешно. Мучительное решение быстро созревало в хаосе его мыслей. Оно казалось несправедливым и жестоким, по отношению к собственной дочери, которую он сам практически вырастил и вложил в нее столько любви. Именно казалось, а не было. Потому как этой любви вовсе не было. Не было и доверия. Больше ничего не было. Евгения Максимовна, маленькая принцесса которую он так любил, давно умерла. А эту девушку он не знал… Не желал знать. Поддавшись импульсивному порыву, он позвал Богдана и дал ему кое-какие указания, боясь испугаться и отступить от своего решения.

Ночь. Особняк Захаровых. Сад.

Когда Женя подготавливалась ко сну, ей позвонила Галина Артемовна и предупредила о том, что пора воплощать их план в жизнь. На этот случай у Жени был уже собран чемодан и подготовлены документы. Маргарита Вадимовна постучавшись вошла в ее комнату, и предложила выпить стакан молока. Захарова улыбнулась, зная о планах отца и поэтому кивнула. Домработница вышла из комнаты, а Женя взяв стакан вылила молоко в окно. И вот сейчас, дождавшись глубокой ночи, Женя с помощью доверенных людей вышла из комнаты вместе с чемоданом и сейчас уже садилась в машину. Дорога была долгая до аэропорта, поэтому девушка провалилась в сон. Ей приснилось, что она облаченная в белое одеяние, на кроваво- красном закате солнца на Канарских островах отдалялась от своей семьи в сизый туман, за которым было все белое. Софья со своими детьми очень тоскливо смотрела ей вслед, и по её красивому лицу струились слезы. Рядом с ней был её брат Егор, он держал на руках своего сына Никиту, который почему-то громко плакал. Отец был в своём официальном костюме, рубины и изумруды на кольце неистово сверкали в заходящем солнце. В его темно-карих глазах не было привычной теплоты и любви. Он смотрел равнодушно, будто бы привык терять людей. За его плечами, словно тени колыхались Людмила Пономарева и Полина Максимова. Обе, в отличие от остальных, казались самодовольными и едва заметно усмехались. Евгения Максимовна с каждым шагом отдалялась от них и будто растворялась в воздухе. Её сон оборвался из-за того, что машина резко тормознула. Распахнув глаза, Евгения растерянно огляделась в темноте и заметив вывеску « Аэропорт» испуганно посмотрела на встречавшую её маму. Уже идя к столу регистрации вместе с Павлом, ей отчаянно захотелось закричать « Папа», но она понимала, что он её не спасет. Он отправит её в Англию, где она окажется в закрытом пансионе. Уже идя по трапу самолета, Женя с ужасом понимала, что возврата сюда уже не будет. Ее последний миг в этом городе был наполнен безумным ужасом, и Женя с последним вздохом переступила трап самолета и оказалась в самолете. Впереди новая жизнь, впереди жизнь с любимым Павлом, впереди Канарские острова и жизнь в новом месте.