Ветви

Посвящаю эту главу моей хорошей подруге, однокласснице и просто лучшему, светлому человечку на свете Александре Бабусенко…

— Что с Вами, Лариса Львовна? — возмущался Максим Антонович, и его грозный голос эхом разнесся по кабинету. — Я взял на Вас на содержание, позволил остаться в своем доме и жить тут. Одарил вас подарками и ваших дочерей, которых после вашего прибытия я выдал замуж за обеспеченных молодых людей. Александра- самая старшая уехала только сегодня. И этим вы заплатили мне за мою щедрость? Вы виновны в покушении на мою законную дочь, и по вашей вине я сослал ни в чем не повинную Екатерину на другую квартиру, разлучив ее с дочерью. Я не верил словам моих близких и дорогих мне женщин Людмиле и Полине, надеялся, что все рассказы о вас основаны на ненависти и прочих порочных чувствах. И зря. — Максим Антонович, я ничего не делала. Вы так легко поверили в это, со какой-то девушки, которую никто ни разу не видел в доме? Да она подвальная мышь. Её подкупили, чтобы она лживо обвинила меня в подобно! — горячо возразила Лариса, едва сдерживаясь от негодования под насмешливым взглядом Полины Эдуардовны. Последняя возмутилась словам Ларисы. Ей казалось смешным, что она так старательно изображала негодование и возмущение. — Прекрати, Лариса. Кто ее мог подкупить против тебя? Я? Или может быть Людмила Павловна? Раз не смогла скрыть свои грязные игры, хотя с достоинством прими поражение. Максим осадил девушку тяжелым взглядом, и та замолчала. — Лариса Львовна, — заговорил он. — На днях мы с семьей отправляемся в Питер. До нашего возвращения вы останетесь в особняке, а после вы переедите жить в Веледникова. По Новорижскому шоссе. Деньги у вас есть, так что бедствовать не будете. Наймете себе необходимое количество слуг. Дом буду оплачивать я. Лариса вздрогнула от этих слов словно от сильного удара, и произнесла: — Максим Антонович! Какие есть еще доказательство моей вины? Никаких. С таким же успехом она могла обвинить и Полину Эдуардовну. Вы бы ее тоже отстранили из дома? Полина Эдуардовна вспыхнула горячим возмущением, и заметив это, Максим испепелил взглядом Ларису. Негодование отразилось на его лице. Максимова вспыхнула ярым возмущением, заметив это, Захаров еще пуще нахмурился. Он еще больше разозлился. — С кем ты себя сравниваешь, Лариса Львовна? Полина Максимова — дочь моей покойной близкой подруги Анастасии Викторовны и Эдуарда Святославовича Максимова. А вашу виновность доказывает, ваша репутация. Из-за вас я сослал невинную Катерину. Возвращайся в свою комнату. Лариса покинула кабинет Захарова, стараясь держать себя в руках. — Ну что же, Максим Антонович, я рада, что вы наконец увидели истинное лицо этой змеи, — произнесла Полина Эдуардовна, пытаясь успокоить мужчину. — Ей здесь не место. Тот промолчал и тихо вздохнул. — Я сообщу о вашем решение, Людмиле, если вы не против. — Иди, — кивнул Максим Захаров, проведя рукой по своим черным волосам. — И передай Людмиле, что бы приказала домработнице и помощницам, что бы приказала ускорить подготовки к поездке в Санкт-Петербург. Послезавтра мы выезжаем.  — Я передам, — кивнула Полина, но перед уходом все-таки решилась спросить — Максим Антонович? — Да, Поленька? — Я надеюсь, вы позволите вернуться Екатерине? Поразмыслив несколько секунд, Максимов ответил: — Не сейчас. Пусть будет на квартире до нашего возвращения из Питера.

Особняк Захаровых. Комната Ларисы Демьяновой- Мироновой.

Сидя на кровати, Лариса горько плакала, спрятав лицо в ладонях. Слезы обжигали ее лицо и капали на светло- голубые джинсы, что были подарком Максима. Снежана Яковлевна сочувственно наблюдала за ней и успокаивающе поглаживала по плечу свою подругу. — За что судьба, так наказывает меня? Дарует счастье и победы, а после забирает все и заставляет пасть на землю. — Успокойтесь, Лариса Львовна. Вы подниметесь после падения. Как делали всегда. — Я так устала бороться, Снежана… Когда это все закончится? — устало прошептала женщина, будто боясь, что кто-нибудь услышит ее признание. — Закончится, когда вы добьетесь желаемого. Посмотрите на Людмилу Павловну. Она также, как и вы, всю жизнь боролась. И теперь она на вершине власти, пожинает плоды борьбы. Влиятельная и богатая дама. Кто знает, может она так же, как и вы, отчаивалась и не могла идти дальше? Но добилась своего. Чем вы хуже? Убрав руки от лица, Лариса вытерла слезы, и ее черные глаза, все еще изливающие слезы, загорелись решимостью и твердостью. — Ты права. Это временное падение. А за всяким падением, следует взлет. Я не сдамся! Сделаю все, что угодно. Убью, кого угодно. Пусть руки будут в крови. Как и Людмила Пономарева, несмотря ни на что, возвышусь.

Особняк Захаровых. Комната Людмилы Пономаревой.

Рассказав обо все подруге, Полина надеялась, что та ее поддержит, похвалит за сообразительность и победу, но наткнулась только на ее возмущение. — Почему ты так, многое скрываешь от меня? Действуешь за моей спиной, ни о чем не рассказывая. Вздохнув, Полина сжала холодную руку Людмилы. — Я не хочу тебя волновать. Да и ты бы не поверила в то, что Екатерина не виновна. Помешала мне во всем разобраться. — Неужели ты больше не нуждаешься в моей поддержке? — рассеяло проговорила Людмила, отвернувшись в сторону. — Ладно. Не будем об этом. Но очевидно, что ты заняла мое место. — Что ты такое говоришь, Люда? Никто и никогда не сравниться с тобой. Я лишь оберегаю тебя, и твое здоровье. Сохраняю, как могу, мир в доме. Защищаю эту семью, как могу. Как и ты когда-то. Примирительно улыбнувшись, Людмила мягко приобняла подругу, которая с возрастом становилась все больше и больше похожей на неё саму. Отстранившись, Людмила Павловна взглянула в серые глаза дочери, ставшие жестокими и колючими с течением времени. — Если Лариса взялась за старое, то ей здесь не место. Я надеялась, что после смерти Владислава и Дениса, ее амбиции уничтожились. И жажда власти. Но ничего не изменилось. Раз так, то пусть возвращается в Медведовку, где потеряла семью и страдала в нищете.

Утро. Квартира Софьи и Руслана Беловых.

Стоя у окна, Евгения смотрела на детскую площадку, рассматривая колышущиеся от ветра, ветви в деревьев на площадке. — Меня кое, что сильно беспокоит, Софья, — призналась она, устало выдохнув. Софья обратила темно-карие глаза к двоюродной сестре и слегка нахмурилась, продолжая ласкать Алену на своих руках. — О чем, ты Женька? — Я чувствую, что папа от меня отдаляется. Он не смотрит на меня, как прежде. Не слушает. Думает о чем-то и не рассказывает. Поджав губы, Софья некоторое время подбирала некоторые слова, что бы успокоить мнительную сестру. — Не изводи себя напрасными переживаниями. Максим Антонович открыл бизнес, и забот у него прибавилось. Теперь его не только семья заботит, как было раньше, когда вы жили на в трехкомнатной квартире. Нужно выдержать это. Он вернется к тебе, как корабли возвращаются в родную гавань.

Частная клиника.

Вяло лежа на кушетке, Екатерина терпеливо наблюдала за тем, как медлительно медсестра салфетками вытирала ее живот. — Что со мной? Что у меня за болезнь выявилась? Это все от нервов и от тоски по дочери… — Что вы, Екатерина Львовна? — улыбнулась женщина, что-то записывая в карточке. — Ваше недомогание объясняется другим. Насторожившись, Екатерина Львовна опустила кофту и подошла по ближе к столу. — И чем же, вы мне это объясните? — Вы беременны! Срок относительно небольшой. Растерявшись, светловолосая девушка нахмурилась, а после радостная улыбка озарила ее лицо. — Боже благодарю. Беременна? Встав со стула, она достала из кошелька несколько купюр и положила их в свою медицинскую карточку. Та поспешила взять деньги и закрыть карточку. Екатерина Львовна, вышла из кабинета и не обращая внимания на рабочий персонал взвизгнула. Это ее шанс вернуться обратно в особняк. Вдруг она родит еще и мальчика? Тогда ее влияние в доме, возрастет, как и шанс стать в будущем самой влиятельной дамой Москвы. Под впечатлением от новости, девушка попросила охранника Якова дать ей телефон. Ее пальчики уже набирали личный номер Полины Эдуардовны. Весь особняк должен знать эту новость.

Москва. Кафе.

Лицо женщины было скрыто большими солнцезащитными черными очками. Выражение лица это черноволосой женщины было спокойно, но ее душевное состояние отражали горящие глаза. Увидев знакомое лицо, Снежана Яковлевна указала Демьяновой на этого человека, который зашел в кафе, и Лариса поспешила обернуться на мужчину. Вскоре, он сел напротив Ларисы и Снежаны. Осторожно приблизившись к мужчине, Лариса слегка опустила темные очки, что бы можно было разглядеть ее лицо. — Игорь Алексеевич? — Это я. Снежана Яковлевна, говорила, что у вас есть для меня поручение. — Вы правы. Я попросила найти человека, который мог бы без лишних вопросов выполнить любое поручение за хорошую плату. — Будьте уверены, я из таких людей. Что привело Вас ко мне? Немного помедлив Лариса понизив голос, проговорила: — Этой ночью ты будешь должен пробраться в квартиру Полины Эдуардовны Максимовой. Услышав имя одной девушки «из высокого общества» Игорь Алексеевич, насторожился. — Она должна быть убита! — жестоко ухмыльнулась Лариса, и даже наемник Игорь Алексеевич подивился силе ненависти и жестокости в глазах женщины. Хмыкнув, Игорь Алексеевич сложил руки на груди. — Это сложно. Если меня поймают, а в квартира подключена к сигнализации, меня расстреляют, как известно, я убил не одну десятку влиятельных людей. — Хорошо. Если это дело тебе не по силам, то я найду другого человека. За ту сумму, которую я плачу, думаю поиски не будут долгими. Пожав плечами Игорь Алексеевич поспешил ответил: — Я готов выполнить это поручение. Но сумма будет больше, чем предлагаете вы. Самодовольно ухмыльнувшись, Лариса кивнула черноволосой головой. — Я дам, вам половину денег, как аванс. После выполнения задания вы получите столько денег, сколько захотите! — Согласен. Спеша вернуться в особняк, и остаться незамеченной, Лариса петляла по улицам Москвы. Снежана Яковлевна нагнала ее, и приблизившись к ней, начала возражать против решения убить Полину Максимову. — Неужели ты не понимаешь? — устало выдохнула Лариса, остановившись на перроне метро. — Полина Эдуардовна, стоит у меня на пути, и она сильнее Людмилы Павловны. Все видят, что Пономарева ослабла, утратила былую силу со смертью Владислава. Как и я. На любви моего мужа основывалась ее мощь. Даже ею правит Полина Эдуардовна. Стоит лишь избавиться от этой особы, и дорога к власти и богатству расстелется передо мной. — Лариса Львовна! — не сдавалась домпомощница, терзаемая сомнениями и страхом. — В вас горит обида и жажда мести. Подумайте. Подозрения падут на вас. Кто еще может желать смерти Полины Эдуардовны? В ответ на это Лариса ухмыльнулась, заворачивая за угол, откуда уже был виден дом Захарова. — Не глупи. Более тесная ненависть связывает Максимову и Захарову- младшую. Они враждуют с юных лет. И всем об этом известно. И мне останется лишь сделать так, чтобы все подозрения пали на Евгению Максимовну. Таким образом и от нее избавимся. Не думаю, что Максим Антонович захочет иметь дочь-убийцу. Моя сестра, живет теперь на другой квартире. Тогда на моем пути останется лишь Пономарева. Вспомни, так я и планировала. Избавиться от слабых, чтобы беспрепятственно вступить в борьбы с сильными. Снежана Яковлевна подивилась тому, как женщина связала все воедино.

Особняк. Комната Людмилы Пономаревой.

Решив навестить подругу, пока она находилась в особняке, Полина подошла к комнате, и услышала звонкий нежный голос, взглянув на Эмму, что сидела рядом с Анфисой, держа ее за руку. Людмила с удовольствием слушала девушку, и заметив подругу жестом пригласила присоединиться. — Людмила, — кивнула Полина Эдуардовна и поймала на себе мягкий взгляд Анфисы. — Добро пожаловать, мадам Ришар. Я не видела, Вас долгие годы… Мадмуазели. Эмма поднялась с дивана и поспешила приблизиться к женщине. Они мягко обнялись, и Полина впервые за долгое время искренне улыбалась. Но грусть затаилась в ее серых глазах, когда она отметила сходство девушки с Анфисой. — Римма! Обняв и вторую дочь Анфисы, Полина вгляделась в ее черты, но нашла лишь в них Ярослава. — Рада вас видеть, Полина Эдуардовна, — пролепетала Римма. — Папа говорил мне, что я очень похожа на вас характером. Наблюдая за ними с умилением, Людмила решила дать подруге и мадам Ришар поговорить наедине без девушек. — Римма, Эмма не желаете прогуляться в саду? В это время он расцвел, посмотрите наш ландшафтный дизайн. Кивнув, те покинули комнату Людмилы Пономаревой. Справившись о здоровье Анфисы, Полина села на небольшое кресло. Все внимание Людмила Пономарева было сосредоточено на любимой давно не виданной подруге, и Полина Эдуардовна растерянно поняла, что впервые ей не не уделяется внимание при разговоре. Вскоре Полина спешно покинула комнату и вернулась на свою квартиру, а Людмила и Анфиса, продолжая разговор, неспешно шли в сторону комнаты няни, где находилась маленькая Вероника, которую Пономарева хотела показать своей подруге. Мирное течение их разговора прервало появление Ларисы и Снежаны Яковлевной, вернувшихся в особняк. Кивнув, Лариса метнула пылающий взгляд в сторону Анфисы, которая ответила ей спокойной улыбкой. — Ты покидала особняк? — осведомилась Людмила, посмотрев на сумки женщин и «уличную одежду». — Да. Я прогуливалась по магазинам, хотела себе что-нибудь прикупить. Не переживайте, Людмила Павловна, я была со Снежаной Яковлевной. Кивнув, Людмила отправилась дальше, а следом за ней и Анфиса, но ее за локоть поймала Лариса, и приблизившись к лицу женщины горячо зашептала: — Зря ты, приехала из Франции в Москву. Здесь тебе счастья не видать. Это мой дом! Солнце незаметно закатилось… Возвысился растущий месяц. Ночью все жители особняка Захаровых снимают маски, оставаясь наедине с собой. Избавляются от напускной вежливости. Выпускают наружу свою сущную натуру. Свои слабости, которые нельзя показывать. Устала терпела в своей комнате осмотр доктора Людмила Пономарева, чьи головные боли вернулись из-за волнений и переживаний. Анфиса Ришар в своей комнате горько плакала в подушку, тоскуя по Ярославу и сыну Даниэлю — умершим, любимым людям. Евгения Захарова тоскливо рассматривала себя в зеркало, думая о сегодняшней ссоре с Павлом. Страдания терзали ее душу, как и страх потери молодого человека. Не спалось и Ларисе Демьяновой- Мироновой, которая переживала из-за своего приказа убить Полину Максимову. Не знала, чего ожидать: победы и поражения. Всегда ходила по гране. Она либо сорвется в пропасть и навсегда упадет в пропасть, либо дойдет до конца и навсегда выиграет эту схватку с жизнью. В своей одинокой квартире, оставшись наедине с собой в комнате, Полина Максимова устало села на кровать и с тоской рассматривала рубиновое кольцо, что принадлежало парню и символизировало для нее любовь Леонида, которую она не ценила при его жизни. Покрутив его в руках, девушка случайно уронила кольцо на пол, и оно с грохотом закатилось куда-то. Встав с кресла, она судорожно стала искать его, и заглянув под кресло увидела его, блестящее на каком-то отрывке бумаги, что был пылен и стар. Видимо, он давно, завалялся. С упокоением, надев рубиновое кольцо, Полина попыталась по нескольким обрывающимся предложениям понять, что за обрывок. Её сердце волнительно ускорило бег. Почерк Леонида. Это его письмо к ней, которое он написал будучи во Владивостоке, по делам фирмы. Слова любви, поздравления по поводу беременности, его радость долгожданной беременности. Все это он смог уместить в десятке слов, что остались на обрывке письма, которое Полина в те годы сожгла, не любя мужчину и не желая хранить его признания. Горячие слезы заструились по красивому, но с годами утратившему молодость и свежесть, к лицу. Шрамы на израненном сердце которые едва зажили, сново кровоточили. В этот момент она растерянно услышала крики и грохот, за дверьми спальни, которые вскоре открылись. В покои ворвался мужчина, лицо которыого было скрыто за черным платком. Полина Эдуардовна испуганно вздрогнула, но не закричала, не заметалась по комнате. Мужчина вышел вперед и в его руке блеснул черный, полированный пистолет. Где-то в коридоре кричала Анжела, но это уже не имело значения. Полина Эдуардовна Максимова, понимала, что этот мужчина убьёт ее. Здесь и сейчас. Охрана не подоспеет. Этому мужчине, осталось лишь поднять пистолет и хладнокровно выстрелить ей прямо в лоб. Пристала ли ей, такая смерть? Поддавшись импульсивному порыву, женщина резким движением разбила вазу, которая стояла на прикроватном столике. Схватив осколок, она пугающе спокойная, но прячущая страх, приставила осколок к вене на руке. Струйка крови заструилась по ней темно-алой дорожкой…