Душа убийцы/Killer's soul

— Я же сказал не трогать её! — кричит Владимир на Олега, и становится заметно, как тот чувствует себя нашкодившим ребёнком. Мне непонятно ликование Егора. Он радуется, что Смольный получит по заслугам? Вряд ли Ковалёв его убьёт. — Какого чёрта ты меня не слушаешь? Выделил же, что её особенно нельзя трогать! Ты понимаешь, что её отец найдёт их? Знаешь, что он с тобой сделает? Статью влепит за насильные действия с несовершеннолетними! И прощай, Олегушка, лет на пять, как минимум! — Владимир актёрски машет рукой Смольному, подходя ко мне. Мужчина присаживается на одно колено, отстёгивая от меня эти ужасные ремни и кандалы. Дальше он направляется к Егору и перерезает верёвки в то время, как я хватаю свою толстовку и джинсы, быстро натягивая на себя. Усевшись на пол, я обуваю свои кеды. Избавившись от верёвок, Егор потирает запястья. — Идём! — зовёт Владимир, выходя из комнаты, и мы направляемся за ним. На удивление мужчина ведёт нас в столовую, где на большом столе стоят тарелки с чем-то. — Владимир, ты решил нас отравить? — спрашиваю я, возвращая себе привычную колкость при преступниках. — Конечно, Юля, — отвечает мужчина с огромной улыбкой на лице. — Ешьте, пока дают! — Не знаю, как тебе, но я после Олега есть не могу, — ехидничаю я. — Ты к чему клонишь? — Ковалёв скрещивает руки на груди. — Пусть он понесёт наказание, — отвечаю я. — Ох, не сомневайся! Ты сама сможешь выпороть его, — смеётся мужчина. — Розгами? — весело спрашиваю я. — Садистка, — бормочет Егор, закрывая лицо рукой. — Чем хочешь, — отвечает Владимир. — Но это завтра, когда вы выспитесь, а сейчас ешьте. Приятного аппетита! — Спасибо! — хором отвечаем мы с Егором и направляемся к столу. Булаткин усаживается за стол, и я сажусь рядом, притягивая к себе баночку с йогуртом. — Владимир, а нас же завтра накормят? — спрашиваю я, заливаясь смущением. — Конечно, — говорит мужчина, скрываясь за дверью. Егор хихикает, начиная есть творог. И я толкаю его в плечо, чтобы он выложил шутку, над которой смеётся. Но он лишь заливается диким хохотом. Именно диким! — Тебе пора к товарищу-психологу, — констатирую я факт, который, кажется, понятен и мне и ему. — Я просто понял, почему ты не хотела меня видеть, — сообщает Егор, и я вопросительно вскидываю бровь. — Так вот, ты подумала, что я ненавижу психологов, а ты хочешь стать одним из них, поэтому я ненавижу и тебя. Но поверь, это не так… далеко не так. Мне нравятся встречи с психологами. — Как ты это понял? — Приснилось. Так это действительно так? — Да, — я краснею, закусывая губу перед тем, как набрать в чайную ложку йогурта и съесть его. Моя голова поворачивается к большому окну, откуда виднеется прекрасный закат. Или рассвет? Настенные часы показывают одиннадцать, значит, скорее подходит вариант заката. — Вы поели? — доносится осторожный голос женщины, заставляющий повернуть голову к ней. — Мне сказали проводить вас в спальню. Мы встаём из-за стола и направляемся к ней. Она идёт к лестнице, мы следуем за ней. Оказавшись в длинном коридоре, женщина доходит до четвёртой двери слева. — Здесь вы можете отдохнуть, — женщина уходит. А я уже стою и пялюсь на большие фотографии, оформленные в рамки и повешенные на стену. На одной женщина с большим животом, видимо беременная. На другой новорожденный ребёнок плачет на руках у медсестры. На третьей Владимир обнимает женщину, которая стоит спиной к зрителю. Все работы выполнены в чёрно-белых тонах. Но что-то притягивает меня ко второй фотографии. Этот ребёнок… Кажется, будто я где-то видела эту сцену. Именно сцену. Это странно. — Юля, что с тобой? — тихо спрашивает Егор, обнимая меня за плечи. — Кажется, мне пора к психологу, — смеюсь я. — Идём, тебе просто нужно отдохнуть, — Булаткин оставляет свою руку на моём плече, уводя от фотографии. Заботливый жест с его стороны — это мило. Зайдя в комнату, я обнаружила большую кровать, на которой лежат полотенца и какие-то вещи. Заметив ещё одну дверь, я дёргаю ручку и нахожу ванную. Взяв полотенца и вещи из одной стопки, я направляюсь в душ. Встав под тёплые струи воды, я немного расслабилась. Мне так не хватало этого будничного процесса. Неожиданно на мою талию ложатся тёплые руки, и я испуганно оборачиваюсь, заливаясь смущением. Такой тёплый. Он целует меня в ключицу, не отрывая глаз от моего отражения в зеркале. — Егор, что ты делаешь? — Схожу с ума из-за тебя. Он резко прижимает меня к стене и наклоняется лицом к моему. Его глаза смотрят на мои губы, которые я по привычке облизываю. И вновь его губы на моих губах. — Егор, нельзя, — шепчу я, но не желаю того, чтобы он останавливался.