Душа убийцы/Killer's soul

С того самого дня, когда нас вытащили из лап Владимира, уже пролетели две недели. Половину этого времени я провела в больнице, проходя самые разнообразные процедуры. Оставшуюся половину я торчала дома, и каждый день папа отвозил меня на те же самые процедуры. Самое ужасное заключалось в том, что всё это происходило в полной изоляции от моих друзей и Егора Булаткина. Сегодня же я уже тихо и смирно раскладываю вещи по полкам шкафа в лагере. Мне с трудом удалось уговорить маму, чтобы она всё-таки разрешила мне побывать здесь. Мама считает, что я ещё не очень оправилась после произошедшего, поэтому за мной нужно тщательно наблюдать. Но она не права. У меня, конечно же, остались синяки и царапины, но больше ничего нет, поэтому в пристальном медицинском надзоре я не нуждаюсь. — Да ладно? Бестужева? — раздаётся женский голос откуда-то из-за моей спины, и я рефлекторно оборачиваюсь. — Миронова? — выдвигаю я предположение, и она кивает. Вот это встреча! Девушка накидывается на меня, заключая в крепкие объятия. Мы столько всего пропустили в жизни друг друга. Наташа Миронова — это моя подруга детства. Мы с ней бок о бок с самых яслей в садике и до выпускного из начальной школы. Поверить не могу! Спустя столько времени мы вновь обнимаемся. — Ты, кстати, удержалась в стиле девчонок, — смеётся она и, дёрнув меня за нос, убегает в угол комнаты. Схватив в руку подушку, я кидаю её в девушку, а она взвизгивает, выбегая в коридор, а оттуда в большое помещение. Выбегая за ней, я начинаю хохотать. Наташа начинает бегать вокруг дивана, и я повторяю её траекторию. Но когда она останавливается, я перепрыгиваю через спинку дивана и поваливаю её на пол, начиная щипать её за щёки. — Так значит, да? — в шутку даю ей лёгкую пощёчину, и Миронова заливается громким хохотом, который я невольно подхватываю, слезая с неё. — Ты даже не представляешь, как я скучала! — вопит Наташа, и я киваю ей, сообщая, что это взаимно. — Как на личном фронте? Ты нашла себе принца? — спрашиваю я, глупо улыбаясь. — Найти-то нашла, но он пока что не знает об этом, — смеётся девушка. — У тебя как? — Секрет, — хихикаю я, поднимаясь с пола. Обернувшись, я замечаю Егора, который стоит, опираясь о стену, и, видимо, ждёт, когда я замечу его. Ухмылка овладевает его лицом. Он расставляет руки в стороны, и я бегу к нему, напрыгивая для объятий. Благодаря тому, что у него сильные руки, Булаткин всё-таки удерживает меня. — Тише, тише, тише, — смеётся Егор, а я кусаю губу, обнимая его за шею. Две чёртовых недели без него, без его шуток. Один чёрт знает, как я скучала. И странно, что по нему я соскучилась за две недели больше, чем по Наташе за несколько лет. — Так значит твой принц — это великий Егор Булаткин? — спрашивает Наташа, подходя к нам и скрещивая руки на груди. — Чтож, Егорушка, я объявляю тебе войну! — В смысле? — я спрыгиваю с Егора и начинаю непонимающе смотреть на них: то на Булаткина, то на Миронову. — Мы немного не поладили, — объясняет парень, проводя рукой по своим волосам. И только сейчас я замечаю, что его волосы заметно отросли. Пирсинг пропал, оставляя только небольшие дырочки, которые, я надеюсь, скоро затянутся. Даже серёжки в ушах исчезли. Прекрасен, как никогда. — Ну, я же люблю вас обоих, — обидчиво бормочу я. — Нет смысла в войне. Вы что, ребят, совсем спятили? Обещаю, что не буду забывать ни про одного. — Нет, это весомый повод для войны, — шипит Наташа, сжимая руки в кулаки. — Поддерживаю, — улыбаясь, произносит Егор. — Хорошо, только без драк! Вернее, Наташа может колотить Егора, а он её нет, — я заливаюсь хохотом, а Булаткин корчит неповторимую гримасу. — Ладно, слово Вашего Высочества — закон, — бормочет парень, отводя глаза в сторону, приближаясь ко мне. — Но я не обещаю, что по ночам ты будешь спать, — шепчет он мне на ухо, чтобы Наташа не слышала. От удивления я открываю рот. Что он имел в виду? — Так, я возвращаюсь в комнату, чтобы разобрать свои вещи, — отчитываюсь я, направляясь в комнату. Миронова показывает Егору язык, направляясь за мной, а тот закатывает глаза. Да, каникулы в лагере набирают непредсказуемые обороты.