Душа убийцы/Killer's soul

POV Егор Четыре стены уже изучены наизусть. Каждая трещинка имеет свой смысл, а скрип кровати становится родным. Противная еда вынуждает питаться только в случае необходимости. Даже здесь образовался день сурка, который иногда нарушается допросами и небольшими прогулками. Мне ничего не остаётся. Надежда умирает последней? Да, так и есть. Она всё ещё живёт во мне, потому что не умерла Любовь, да и Вера ещё есть. Неизвестность о судьбе Бестужевой сводит с ума. Сквозь маленькое окошечко я наблюдаю за небом, которое начинает смеркаться. Скорее всего, сегодняшний день я убил, просто просидев тут. Тут слишком скучно, а гордость не позволяет попросить листок и ручку, чтобы хотя бы порисовать. В коридоре вновь раздаются шаги, но это, скорее всего, проверка «кто улёгся, а кто нет». Но они приближаются к моей камере. Вставляется ключ. Щелчок. Дверь со скрипом открывается, и передо мной уже возвышается Вадим Александрович. Закрыв за собой дверь, он по-хозяйски придвигает стул к себе и садится, уставившись на меня. Не понимая в чём дело, я продолжаю молчать. — Поговорим? — спрашивает мужчина, положив ногу на ногу. — Разве есть о чём? — усмехнувшись, я заваливаюсь на кровать спиной, положив руки под голову. — Есть. Эта тема тебе очень знакома, — намекает Бестужев, на что я только вздыхаю. — Я не экстрасенс, — поднимаю глаза на потолок, который за две недели порядком наскучил. — Моя дочь, — Вадим Александрович хмуро смотрит на меня. — Это что же получается? — я приподнимаюсь на локтях. — Вы сначала не говорите, что с ней происходит, потом вдруг объявляется факт о том, что у неё уже новый бойфренд, а теперь хотите поговорить со мной на тему её жизни? — Она из-за тебя чуть вены не вскрыла, придурок! — повышает голос мужчина и швыряет на стол бумажку, обляпанную кровью. Нахмурившись, я разворачиваю её. «Бабушка, не надо обвинять Егора и в этом. Я сама приняла это решение, он меня на это не толкал. Скорее, это сделала ты. Если ты не замечаешь этого, то ты постоянно говоришь о нём гадости. И что, что мне всего-то четырнадцать? Дети не умеют любить? Обними и поцелуй за меня маму, папу, Дениса и Алиску. Юля,» — гласит аккуратный почерк, и я с горестью узнаю его. — Она же жива? — спрашиваю я, подняв глаза на отца девушки. — Да, с ней сейчас уже всё в порядке. Это было в июле, — произносит мужчина, доставая из пояса голубую тетрадку. — Хочу, чтобы ты прочитал это, — он кладёт руку поверх тетради, которую уложил на столик. — Держи ручку на тот случай, если захочешь что-нибудь ей передать. Листок вырвешь. И если нужно, я могу устроить вам встречу. С этими словами он покидает помещение, закрыв дверь. Встав с кровати, я беру в руки тетрадь и аккуратно провожу ладонью по её обложке. Она пахнет ей. Как же я скучаю! Открыв тетрадь, я начинаю читать. Это её дневник. Последняя запись была сделана четвёртого августа, а сегодня пятое. Забавно, что она решила вести его в форме писем мне. Зачем вырывать листок, когда можно написать это в качестве продолжения? Беру в руку ручку и начинаю писать то, что приходит в голову. «Юля, Я не буду отвечать на все твои письма, поэтому напишу ответ на последнее. Надеюсь, ты понимаешь, что я бы с радостью ответил на каждое, но тетради не хватит. Мне жаль, что ты всё же рухнула. Но я знаю, что ты сильная и сможешь воздвигнуть свой мир. Верю, что скучаешь, потому что и сам скучаю не меньше, а сейчас самодовольно улыбаюсь, вдыхая твой запах, исходящий от этой тетрадки. Твой отец в какой-то степени прав, когда не говорит обо мне, моя хорошая, потому что о моих делах тебе пока что лучше не знать. Да, меня действительно забрали из-под домашнего ареста, и теперь я нахожусь в камере. Кстати, почему ты надеешься на то, что я никогда его не прочитаю? Почему думаешь, что я буду смеяться? Юля, никогда не скрывай своих чувств, пожалуйста. Жаль, что с твоей бабушкой у тебя сложилась такая ситуация, но она ведь права. К экстернату тебе лучше подготовиться, ибо есть вероятность факта, что посадят не меня, а Владимира, и, может быть, я успею к началу учебного года. У меня всё хорошо. Но вот как ты? Мне не очень понравилось услышать от твоего отца факт о том, что ты пыталась совершить попытку самоубийства. Юля, родная, потерпи, мы скоро встретимся. Обещаю. С любовью. Твой Егор. 5.08.2011 г.» Отложив ручку, я ещё раз перечитываю своеобразное письмо. Надеюсь, Бестужев вернёт тетрадь её хозяйке.