Душа убийцы/Killer's soul

POV Егор — Он сам отказался или ты не хочешь? — раздаётся голос Вадима Александровича, после тяжёлого вздоха. От девушки я ничего не слышу, скорее всего, Юля либо показывает ответ пальцами, либо мотает головой из стороны в сторону, не желая об этом говорить. Если она показала один палец, то я получу кучу проблем, потому что Бестужев точно догадается в чём дело. — Может, сделаешь это не по его воле, а по своей? — Нет, да я и сама не особо хочу. Пусть сам выбирается из этого дерьма, — произносит Юля настолько отчётливо, что становится не по себе. — Неужели ты так скоро решила забить на него? — голос её отца становится до ужаса противным. Жаль, что она не знает своей тайны, которую от неё так старательно прячут все годы её жизни. Но она точно узнает этот секрет, и я уверенно могу сказать, что ей будет очень больно. — Пап, не начинай, хорошо? Мне и так паршиво, — голос Юли становится умоляющим. — Ладно, — вздыхает Вадим Александрович, а я случайно задеваю стул ногой, от чего тот падает с громким грохотом. — Просто я надеялся, что в тебе есть человечность. Твоя мать всегда стремилась вырастить тебя в какой-то степени благородной, а ты вот таким поступком разрушаешь все её старания. В конце концов Булаткин человек, которому недавно исполнилось семнадцать, и он уже в тюрьме. После того, как он выйдет, его жизнь будет сломана. Ты же знаешь, что такое быть белой вороной, а на нём клеймо поставлено уже сейчас. Ладно, ты иди, я сейчас подойду. — Хорошо, — тихо произносит девушка, и из коридора начинают доносится одинокие шаги. Дверь со скрипом открывается, Бестужев заходит. Закатив глаза, я вздыхаю напоказ, мол, как же ты меня достал. — Значит, ты всё слышал? Если что, я про то, что говорилось в коридоре сегодня ночью, — Вадим Александрович хмуро смотрит на меня, поэтому мои руки сами по себе сжимаются в кулаки. — Абсолютно всё, а особенно слова Владимира, — отвечаю я, напрягаясь ещё больше. — Молодец, Егор. Теперь ты понимаешь, почему нам нужна твоя свобода. — Понимаю, но играть в эту игру я не буду, — приходится немного повысить голос, чтобы дать ему понять о том, что мне неприятна эта тема. — Это ты так думаешь. Рано или поздно Владимир найдёт твоё слабое место, слегка надавит на него, и ты уже не сможешь выбраться, — Вадим Александрович открывает дверь, и я понимаю, что он сейчас выйдет. — Кто они? — спрашиваю я, а мужчина усмехается перед тем, как выйти. Это будет намного сложнее, чем показалось сначала. Не так легко доказать или подтвердить что-либо. Бестужев точно понял мой вопрос, но не соизволил ответить, видимо, стремясь отключить моё любопытство. Как можно узнать что-либо, не включаясь в банду Владимира? Как? Неужели это невозможно? Это тяжело понимать, но главным объектом игры стала Юля, которая ничего даже не подозревала и не догадывается даже сейчас. Может, не нужно ей знать этого ужаса? — Если Юля этого не сделает, придётся создать анонимного свидетеля, — раздаётся чей-то отчётливый голос, вызывающий желание убиться о стену. Если бы ты, Булаткин, не убил того мужика, всё было бы прекрасно. Возможно, сейчас бы я сидел, обнявшись с Бестужевой, в тени дерева, а может и карабкался бы вверх, вызывая ужас на её лице. До сих пор помню, как она тогда паниковала. Знаю одно, эта девочка, любящая One Direction, найдёт поддержку в своих кумирах. И вот ведь удивительно, она каждый день видит плакаты с прекрасными парнями: Гарри Стайлсом, Луи Томлинсоном, Лиамом Пейном, Найлом Хораном и Зейном Маликом — но, будто забыв про них, выбрала меня… Того человека, который сделал ей очень больно. Надеюсь, мне не удалось сломать её морально.