Душа убийцы/Killer's soul

POV Егор — Конечно, брат, — произносит Кирилл, оставляя очередной шлем на полке. Устремляю взгляд на круг, где на всех парах летит лишь один байк, у обладательницы которого длинные, блондинистые волосы, как у Юли. Фигура девушки наклоняется, дабы сократить дикие порывы ветра, как это бывает у любителей или профессионалов. Меня раньше с этого так тащило. Бешеный адреналин, крутые фотки, сделанные приглашёнными фотографами, а после победы внимание красивых дам. — Нет, я серьёзно на тебя надеюсь. Нам нужны люди, — бормочу я, рассматривая «счастливую наездницу». — Переезд Владимира в Москву вовсе не значит, что мы свободны. Впереди намечается что-то ужасное, это точно, — заглядываю в глаза друга, а он молча кивает, понимая мой страх за будущее. — У тебя же есть какая-то тайна против него. Ты же не шутил? — спрашивает Кирилл, скрещивая руки на груди и устремляя глаза на свою ученицу, преодолевающую один из сложнейших поворотов на этой трассе. Однажды на нём я чуть не разбился. Папа вместе с мамой потом чуть не убил меня за такое увлечение. Но не объяснишь же старикам всю суть этого сумасшествия? — Тайна есть, но её нужно постараться доказать, — бормочу я, замечая, как гонщица резко ведёт байк в сторону, сразу же в другую. Она потеряла управление? Чёрт возьми, девчонка может убиться насмерть! Словно в замедленном движении, мотоцикл отъезжает странной траекторией, а девушка отлетает в сторону, издавая громкий крик. Словно бревно по склону, она скатывается в неглубокий проём. Нависает пугающая тишина, нарушаемая лишь песнями птиц и звуком бензопилы, ломающей жизни деревьев где-то вдалеке. — Бестужева!  — Кирилл срывается с места, отправляясь к наезднице. Немного не понимая, я замираю на месте. Бестужева? Какого чёрта? — Какого хера она, блять, без шлема? — кричу я, отправляясь за другом по трассе. Достигая места аварии, Калинин замирает, а я, не теряя ни секунды времени, спускаюсь в «канаву». Усаживаюсь на колени рядом с ненормальной, что находится в бессознательном состоянии. Аккуратно поворачиваю её голову к себе, открывая нехилую царапину на щеке. Господи, ну, как так можно? Слегка бью по щекам, надеясь привести в сознание, но это оказывается бессмысленным. Укладываю ладонь на шею, дабы прощупать пульс. — Сука, звони в скорую! — командую я, поднимая тело хулиганки на руки. Поднимаюсь по склону, удерживая Юлю, вернее, её обмякшее тело. — Сказали полчаса ждать, как минимум, — сообщает Кирилл, а я устремляю на него злой взгляд. — Какие на хер полчаса? Перезванивай, торопи! — рычу я, отправляясь в медпункт, находящийся здесь же. Серьёзно, а что если она тут умрёт? Вадим Александрович потом меня во всём обвинит и… здравствуй, тюрьма! Хотя халатность проявил Кирилл. Боже, что за херня происходит с моей жизнью! Ещё и с Мироновой поругались. Отлично, да? То ничерта не происходит, то всё сразу? Пиздец полный. Вот кто мне может объяснить весь прикол этого дерьма с названием «Жизнь»? Достигаю нужного помещения, в котором в это воскресенье никого нет. Укладываю Юлю на кушетку и принимаюсь искать что-нибудь в шкафчиках. Кажется, время течёт очень быстро, уничтожая все шансы на спасение некогда любимой девушки. Не скрываю, что всё это в прошлом. Бестужева оказалась просто увлечением. И мне правда жаль за то, что я её довёл до такого состояния. Сдавленный хрип заставляет меня обернуться и увидеть вялую девушку, открывшую свои глаза. Она опирается на руки, но тут же падает, вынуждая заметить её попытку действовать через боль. — Что ты тут делаешь? — раздаётся сдавленный шёпот, и я придвигаю стул к кушетке, усаживаясь рядом с пострадавшей. — Если бы я был на твоём месте, я бы задал этот вопрос себе, — отвечаю я, а Бестужева устало закатывает глаза. — Нет, правда. Что тут делала ты, и какого хрена на тебе не было шлема? — Долгая история, — лениво отвечает Юля. — Даже не надейся, что после этой ситуации ты будешь в Москве одна, — мой голос наполняется непрошенной злобой, которую я обещал себе спрятать от этого человека. — Нет, я не буду… — Будешь, Юля. До приезда Глеба поживёшь у нас, потом катись хоть на все четыре стороны! — перебиваю её я, а она лениво отворачивается. Звук сирен даёт понять о том, что можно спокойно выдохнуть. Всё хорошо. Уже всё хорошо.