Душа убийцы/Killer's soul

Выходя из продуктового магазина, мы направляемся в ближайшее кафе, потому что позавтракать мне не удалось, а теперь желудок требует пищи, напоминая о себе не самым приятным ощущением. Егор спрашивает, что мне нужно, и, услышав мой заказ, отправляется к кассе. Быстро пробегая мимо занятых мест, я усаживаюсь напротив окна, а ко мне подсаживается молодой человек. — Девушка, у меня к вам предложение, — произносит он, а я, поднимая одну из бровей вверх, скрещивая руки на груди. — Быстрее говорите, сейчас мой старший брат придёт, — заявляю я, имея в виду Булаткина. Кто бы подумал, что однажды я назову Егора старшим братом? Пусть и в таких обстоятельствах! Слышал бы это Денис, он бы такую сцену устроил! — В общем, сегодня вечером на смотровой площадке, на Воробьёвых горах, напротив МГУ, будет тусовка байкеров, — быстро произносит парень, оглядываясь назад себя. — Байкеры? — переспрашиваю я, предвкушая первую пакость в сторону Егора. — Да, байкеры, а ты что, из наших? — интересуется молодой человек. — В Москву я приехала только вчера, а вот в Пензе один раз устроила гонку, правда, не очень удачно, — бормочу я, со вздохом вспоминая грустную историю о том, как попала в проклятую больницу, где пролежала без смысла. — Не хочешь ещё раз попробовать? — Я буду, — киваю я, а он вручает мне листок, поднимаясь с диванчика. — Как тебя зовут? — Юля. — Там вся информация, оденься поудобнее! — молодой человек подмигивает мне и уходит прочь, а я только и поворачиваю голову, обнаруживая идущего Егора с подносом в руках. Листочек тут же оказывается у меня в кармане. Закусывая губу, начинаю хихикать. Первые шалости сами идут ко мне. — Кто это был? — строго спрашивает Булаткин, помещая поднос на стол. Снова в нём включается забота, которую я в какой-то степени не особо люблю. Сейчас начнутся нотации, ругательства и тому подобное. Никогда не любила это. — Не знаю, но он пытался подкатить, — натягиваю улыбку, забирая круассан и латте с подноса. Парень прищуривается, поступая так же, как и я, относительно еды. Возможно, я поступаю подло, действуя обманом, но… иначе он не отпустит на вечеринку. И конечно, я могу пропустить её, но тогда я не получу того сводящего с ума адреналина. Он мне нужен, как воздух. — Понятно, — произносит Егор, опирая голову на кулак, подносит стаканчик и делает глоток. Что-то заставляет меня улыбнуться, хотя… Если вспомнить наше прошлое, то на глазах появятся слёзы, в голове вопросы, а на душе закровоточат шрамы. Да, у каждого из нас сейчас своя жизнь. Он с Наташей, я с Глебом, но нас объединяет дружба. Дальше дело обстоятельств. Аккуратно достаю листочек из кармана, быстро пробегаюсь по написанному тексту. Его имя, номер, место сбора, время… — Можно я сегодня уйду часов в восемь? — спрашиваю я, не поднимая глаза, чтобы не вызвать подозрений. Булаткин хмурится, выпрямляя своё туловище. Кажется, он спорит с самим собой на тему моего вопроса. — Во сколько вернёшься? — задаёт вопрос Егор, но не отвечает на мой. Значит ли это, что он разрешает? Поднимаю глаза, смотря прямо в его. Во сколько всё закончится, если начало в девять? Не могу знать. — К часу буду, — отвечаю я, убирая бумагу обратно, в карман. — Иди, но телефон, чтобы был рядом, — бормочет он, опуская глаза на гладкую поверхность стола. — Спасибо, — произношу я, отламывая кусочек круассана. Булаткин натягивает на лицо улыбку, но от неё почему-то веет грустью. — Всё в порядке? — Да, просто я кабель, — теперь он усмехается, а я хмурюсь, молча требуя объяснений. — Разве ты сама не задумывалась? Я убил людей, прострелил руку твоему брату, изнасиловал Наташу и тебя. Просто объясни мне, как вы со мной общаетесь? Я же ужасен! Не заслужил этого ребёнка! Я вообще не достоин жить! — Егор, ты такой же человек, как и все мы! Ты просто ошибся. У всех есть возможность исправить свою ошибку, — тараторю я, пытаясь вразумить сидящего перед собой парня. — Юля, тебе больше всех досталось! Ты должна ненавидеть меня! — фыркает Егор, а я вздыхаю, понимая, что не смогу переубедить его. — Почему ты так говоришь? — Потому что я не хочу так жить! Мне каждую ночь снятся все мои поступки, а особенно то, что было в школьном туалете. Не могу я так! Видимо, это вторая сторона медали, — Булаткин опускает глаза, нервно зарывая руки в волосы и оттягивая у корней. Мои руки самовольно сжимаются в кулаки, впивая ногти в кожу ладоней, при упоминании школьного происшествия, но я прячу их, чтобы не показать Егору реальных мыслей. — Прекрати, пожалуйста! У тебя будет ребёнок. Начни новую жизнь, чтобы твой малыш мог гордиться своим отцом! — говорю я, смотря на мучающегося парня. В его глазах видна реальная боль, но что это значит? Он закрывает лицо рукой, но достаточно поздно для того, чтобы я могла не заметить. Слеза… Одинокая, скупая слеза, каких я пролила дикое множество из-за него. Другая… такая же блестящая и прозрачная. Он плачет. Реально плачет прямо на моих глазах. Убийца, способная на чувства, всё же существует. — С помощью Наташи я пытаюсь тебя забыть, — тихий шёпот, заставивший испугаться. Он специально прошептал, надеясь, что я не услышу. Но я почему-то услышала.