Глава 82.
13 сентября 2017 г., 22:11
Ровно четыре дня я проживаю днём сурка, веселясь с Егором и беседуя с Наташей. Тётя Нюра со мной возиться не может, так как у неё закончился отпуск, и она вынуждена ходить на работу.
Но каждый вечер, так или иначе, я остаюсь одна — заканчиваются часы посещений. Тогда-то я вооружаюсь своим телефоном и начинаю набрасывать какие-нибудь тексты, причём их сложно назвать песнями. Это, скорее, небольшие художественные зарисовки, которые пробираются в мою голову из-за ностальгии. Иногда смешные, иногда романтичные, пошлые… За эти дни я поднимаю множество проблем в «заметках».
Но вот только утром пятого дня я попадаю в реальные проблемы: одним из врачей принято решение убедиться в моей психической вменяемости, а это означает лишь то, что, как минимум, ещё на неделю я застряну в психушке.
— Юлия Вадимовна, послушайте, это ради Вашего же блага! Мы должны убедиться в том, что Ваша психика не повреждена! — пытается меня убедить главврач этой больницы, а я тяжело вздыхаю, понимая, что мы возвращаемся к началу разговора.
— Да поймите же Вы, что я проходила лечение в этом учебном году! Не могу я сейчас! Мне поступать нужно, — тараторю я на повышенных тонах.
Где носит Егора с Наташей, когда они так нужны? Может, у них получится убедить врача.
— Вам всего-то шестнадцать! Куда Вы торопитесь? — вторит Константин Васильевич, а я нервно провожу ладонями по лицу, пытаясь хоть как-то себя успокоить.
Наконец, раздаётся краткий стук в дверь, и в помещение входят, держась за руки Булаткин с Мироновой.
Раздаются краткие приветствия.
— Юля, всё в порядке? — тихо спрашивает девушка, присаживаясь на краешек кровати, рядом со мной.
Молча киваю, вслушиваясь в разговор, завязавшийся между мужчинами. Главврач объясняет ситуацию, а Егор начинает спорить, как это делала я. Знал бы он, насколько это бессмысленно!
— Давайте, посмотрим на эту ситуацию с другой стороны? Юля ночью перед своей выходкой была под наркотиками, которые в неё запихнули силой. Она не помнит, что с ней происходило. Утром я ей рассказал о том, что узнал от человека, который привёл её домой. Разве не может быть такого, что у неё был самый обыкновенный нервный срыв? Бестужева — прежде всего подросток с формирующейся психикой, — спокойно и самоуверенно рассуждает парень.
— В таком случае мы должны отвести человека, что привёл её домой, в полицию, — добавляет Константин Васильевич.
— Не получится, — говорит Егор, издавая звучную усмешку.
— Почему?
— Насколько мне известно, Ковалёву Владимиру неоднократно удавалось избежать ответственности перед властями! — знакомые самоуверенные нотки мелькают в его голосе, и я понимаю, что он начинает злиться.
Но из-за чего? Точно! Если Ковалёва поймают, то его дело могут пересмотреть вновь, и, возможно, тогда Булаткин вновь окажется за решёткой.
— Что?! — удивлённо вскрикивает работник больницы.
Мои глаза опускаются на руки Булаткина, сжатые в кулаки так, что из кожи выступают тёмные вены. Он злится, а этого многие, очень многие пытаются всячески избежать.
— Моё имя — Егор Булаткин, и я уверен, что по новостям крутили про подростка, убившего человека, чуть больше года тому назад, — шипит парень.
Поворачиваю голову в сторону Наташи, которая нервно закусывает губу. Она в положении и волнуется. Это может навредить малышу. Нужно срочно что-то сделать.
— Послушайте, а нельзя как-нибудь обследовать меня дня за три — четыре? — встреваю я, отводя глаза в сторону.
— Никто тебя обследовать не будет, — холодно произносит Булаткин, не оборачиваясь и не отрывая глаз от врача. — И вам же будет лучше, если уже завтра она будет дома, — добавляет парень.
Чувствую чью-то руку на своей и понимаю, что это встревоженная подруга. Облизывая губы, пристально изучаю картину, представленную глазам.
Еле заметный наклон головы влево, вправо, выпрямление… Он так делал перед дракой с Глебом.
— Девушка ещё не восстановилась, — противится Константин Васильевич.
Чувствуя боль в своей ладони, опускаю глаза. Снова с перебором сжимаю руку, к счастью, сейчас из-за слабости не могу проткнуть кожу.
Потерянно наблюдаю за тем, как Егор передвигается к окну. Главврач пристально смотрит на меня, а его лицо секундой позже озаряется коварной ухмылкой.
С тревогой сжимаю руку Наташи.
Может, я и шизофреничка, но мне почему-то кажется, что прямо сейчас передо мной владимирский человек. Что будет, если люди Ковалёва здесь повсюду?
— Ваши проблемы. Дома ей будет лучше, — с уверенностью заявляет Егор.
— Ладно, — Константин Васильевич отрывает своей ехидный взгляд от меня. — Справку завтра в регистратуре получите.
И всё? Что тут только что произошло?
