Душа убийцы/Killer's soul

Музыка… что это? Особенно в те моменты, когда ты просыпаешься за несколько часов до запланированного подъёма. Способ отвлечься от своих же мыслей. Глебу по какой-то части везёт, ведь он спит, как убитый. Сегодня прослушивание, которое решит судьбу «Blind Dreams». Мы едем в продюсерский центр Фадеева. Подъедет мой братец и девчонки, и я, наконец-то, с ними увижусь. Егор с Наташей тоже хотят увидеть это, поэтому обещали прийти. Но до часу дня ещё слишком долго. Словно по какому-то проклятью я проснулась в пять утра и, не смотря на ощутимый недосып, не смогла заснуть ещё хоть на пять минуточек. В итоге, мною было принято решение тихо сидеть и слушать музыку. Лёгкая вибрация телефона сообщает об оповещении. Это заставляет слегка вздрогнуть, ведь в такую рань я не могу понадобиться кому-то. Нажимая на кнопку, переворачиваю гаджет экраном к лицу. Булаткин? Булаткин в пять утра? Серьёзно? Кажется, я всё-таки заснула, и мне снится сон о параллельной реальности. Какого ему не спится? «Ты спишь?» — гласит послание. «Нет. Тебя чего подхватило?» — отправляю ответ, даже не задумываясь о содержании. Этот человек чертовски поражает: хоть и много врёт, но и доверие вызывает. Может, дело в том, что я его как-то, но уважаю, как простого, не лучшего друга, но люблю. «Думаю насчёт вашей группы. Волнуюсь за вас, » — снова пишет он, а я начинаю улыбаться. Приятно его признание в волнении за нас, группу Blind Dreams, собравшуюся, по факту, из-за него. Он виновник, ведь из-за него я нуждалась в выбросе энергии, из-за него, выступая на сцене, боролась с чёртовым голосом. Из-за него или благодаря ему? Не знаю. «Как думаешь, мы не облажаемся?» — спрашиваю я. «Я думаю, что сегодня вы выйдете и взорвёте. В общем, как и всегда. Вы крутые, » — приходит ответ. Моя улыбка, кажется, становится невозможно широкой. Как никак, получать комплименты всегда приятно, а когда их произносят знакомые… Маленькая нелепость, а делает счастливой. «Как ваше дитя порока поживает?» — резко перевожу тему. «Отлично! Правда порочная мать очень много капризничает из-за того, что у неё может остаться большой живот после родов. Ну, ты была при первых истериках. Теперь куда хуже, » — скорее всего, Егор закатывал глаза, пока писал это сообщение. «А порочный отец не капризничает?» — всё с той же радостной физиономией пишу я. Мы сейчас в разных концах Москвы, но, правду говорю, я слышу его тяжкий вздох, отчётливо чувствую, как он начинает копаться в себе, припоминая все свои поступки за предыдущие несколько дней. Как это выходит? Я просто его знаю. «Относительно порочной мамы - нет, » — Булаткин точно отправил эту фразу, улыбаясь дисплею. Вернулся тот Егор, с которым я познакомилась, с которым подружилась… Столько всего уже позади. — Юля, ты чего не спишь? — тихий шёпот раздаётся в комнате, а на мою талию приземляется тёплая рука. — Не спится что-то. А ты спи, ещё очень рано, — киваю Глебу, чтобы тот поверил мне, и он делает это. «А параллельно и перпендикулярно может быть?» — сдерживаю в себе дикий порыв смеха, помещая нижнюю губу между зубов. «Иди ты на…» «По оси x или по оси y?» «Бестужева, угомонись!» — Егор точно смеётся, ну, или мне так кажется. Как ни крути, такое ощущение есть. Отправляю ему эмоджи в виде сердечка и откладываю телефон в сторону. Аккуратно натягиваю одеяло, чтобы не разбудить Исаева. Теперь в сердце властвует странный покой. Будто мне не хватало общения с Егором.