Душа убийцы/Killer's soul

Двигаться по большому коридору оказывается очень волнительно. Конечно, рядом идёт Глеб, крепко сжимающий мою руку, волнующийся примерно так же, как я. Сзади плетутся, бурно обсуждая что-то не по теме, Денис,  Оксана и Оля, а за ними и Булаткин с Мироновой, у которой уже появляется животик. Вообще, здесь сейчас очень не хватает моих родителей, ведь они обычно присутствуют на торжествах, когда решается судьба их «малышей». Их действительно не хватает, и этот факт довольно хорошо чувствуется. Нет папы, который смог бы подбодрить шуткой. Нет мамы, которая провела бы беседу по душам. В этот раз они даже не знают всю суть дела. Мы с Денисом решили сказать только то, что будем тусоваться составом нашей группы. Взрослая жизнь, что делать решать самим, деньги зарабатывать самим. — Мне больно, как ты хотел! Больно, как ты хотел! — пропеваю я, как мне кажется, довольно тихо, но тут же в коридоре раздаются одобрительные вопли и хлопки. Глеб начинает хихикать, а я теряюсь, не понимая, что сейчас нужно сделать. Оля выбегает вперёд, отправляясь искать кабинет, в который нам сначала нужно попасть. Простое нетерпение, вызванное волнением. — Ребят, идите, мы догоним, — Исаев указывает рукой на дальний край коридора, а меня останавливает, всё ещё держа за руку рядом с собой. Кривой колонкой один за другим проходят мимо нас. Оксана по-детски, но отбивает пять и мне, и Глебу. Наташа дарит тёплую улыбку, а вот Егор… Он кидает грозный взгляд, будто готов уничтожить моего парня, но проходит мимо. В чём же дело? Что с ним не так? Почему, когда мы были вместе, нас бросало из крайности в крайность? Почему с Исаевым такого нет? — Юля, я понимаю, что ты волнуешься, но не сжимай мою руку так сильно, хорошо? — Глеб спокойно смотрит мне в глаза, помещая свои руки на мои плечи. Несколько секунд я молча моргаю, смотря на него так, будто какая-то дура, непонимающая ничегошеньки. — Ах, да! Прости, пожалуйста! Я не хотела! — на автомате выдаю я. — Я не знаю, будет ли ещё возможность, поэтому говорю сейчас: ты прекрасна, и ты это знаешь. Поверь, мы сделаем это, в следующем году обязательно поедем в тур и осуществим нашу общую мечту. Ты мне доверяешь? — Доверяю, — тихо и робко бормочу я, и он наклоняется, касаясь лбом моего лба. — А любишь? — Люблю. — Тогда что происходит у тебя с Егором? — спрашивает Исаев, быстро пробегаясь взглядом от меня до ребят, скрывающихся за поворотом. — Ничего, — кусаю губу, смотря в его глаза, и понимаю: он меня ловко раскусил. — Я же вижу, — Глеб хмурится, а я выпускаю воздух из лёгких, издавая тяжкий звук. — Давай, я тебе дома расскажу, что со мной приключилось, пока тебя не было? Это не тот разговор, чтобы вести его здесь и сейчас, — пожимаю плечами, аккуратно проводя рукой по его предплечью. Лёгкий кивок головы, и мы отправляемся прямо по коридору, держась за руки. Некомфортная, слишком идеальная, чистота. Я волнуюсь, очень волнуюсь. Я застреваю в этом кошмаре, в этом идеально чистом, офисном мире. Сейчас не время для эмоций… Нет, здесь слишком ужасно. Заворачивая, обнаруживаю Олю, стоящую у двери, чтобы я и Глеб могли сориентироваться и найти кабинет. Ускоряем шаг и достигаем нужной точки… точки, с которой уже не свернуть. Она уже поставлена. Раз… Максим Александрович приветствует нас доброй улыбкой, пожимая руки каждому. Произносит весёлую приветственную речь о самых серьёзных вещах, с которыми нам придётся столкнуться. Например, множество репетиций, и мы будем вынуждены совмещать с учёбой. Два… Мужчина протягивает листок для ознакомления с контрактом. Один за другим, участники «Blind Dreams» начинают задавать вопросы. Я, получив ответ на свой, вступаю в спор, а по итогам выигрываю. Три… Мы ставим подписи о неразглашении до определённого срока. Четыре… Мы переходим в зал, где исполняем несколько песен. Пять… Фадеев называет несколько дат, когда мы можем прибыть на первую репетицию. Мы выбираем и уходим прочь. Добрый толстый дядя оставляет светлый след на душе. Кажется, с ним легко сработаться, пусть даже и хобби это довольно не простое. — Я же говорил, взорвёте, — смеётся Егор, когда мы оказываемся на улице. Кажется, в его тоне мечется чувство от грусти до гордости. Но ему самому нужно определиться, что это всё-таки. Я гадать не буду. Надоело. Коварная душа убийцы в нём сидит слишком прочно. Не хочу этого принимать, но в нём может проснуться тот самый монстр.