Душа убийцы/Killer's soul

Совсем незаметно пробегает золотая осень. За ней приходят морозы, выпадает снег. В общем-то, нет времени, чтобы обращать внимание на погоду. Утром торчали в универе, вечером — на репетициях или на студии, ночью приходилось сидеть и делать домашку. Банально. Некоторые, наверняка, думали, пока ещё учились в школе, что вот перейдём, а там подтянут. Я была такой же, надеялась на то, что свободного времени будет больше, но… мне пришлось изменить своё мнение. И сегодня мой день должен был быть таким же, как и многие: универ, студия, вечер с учебниками. Но на перемене между второй и третьей парой на мой телефон поступил звонок… от Наташи. Приходится остановиться посреди коридора, пропуская поток студентов. Глаза самовольно начинают искать Булаткина. У нас только что закончилась общая пара, он не мог уйти отсюда так быстро. А, вот он! Стоит и хмуро возвышается над нашей маленькой зубрилкой с блондинистыми волосами. Стоп, почему Миронова звонит мне, а не ему? Наблюдая за парнем, принимаю звонок и протягиваю ленивое: «Алло?» — Юля, привет! Ты можешь из универа свалить? — тараторит девушка с тяжёлой одышкой, заставляя нахмуриться. — Наташа, что случилось? Почему не Егор, а я? — Разговор есть, и я… кажется, рожаю, а тётя Нюра только-только ушла на работу. — Подожди, я не должна говорить Егору об этом? — спрашиваю я, внимательно наблюдая за усмешкой парня, растянувшейся на его губах. Они слишком долго разговаривают. Тем более, что ничего общего не может связывать Егора Булаткина и Алису Титову, вызывающую доверие у всех учителей. — Ему ни слова! — с какой-то агрессией произносит Миронова, а я не решаюсь спорить. — Сейчас буду! — сбрасываю звонок, отправляясь по коридору быстрым шагом. Мимо беседующих и вовсе приходится пролетать, но лёгкая хватка на плече вынуждает остановится. Нет, это не мой бывший, это только моя хорошая однокурсница. — Бестужева, куда намылилась? — ехидно спрашивает она, а я только закатываю глаза, устремляя их на Булаткина, но тот лишь улыбается, скрещивая руки на груди. Вот и отыгрался… — Алиса, дело срочное! У меня в группе активная подготовка идёт. Свалить очень срочно нужно! Прикрой, а? — корчу мордашку, зная, что это может сработать. Титова кусает губу, растерянно осматривая коридор. — Ладно, скажу, что тебе плохо стало. Только смотри, чтобы последний раз! — она краснеет, а я радостно киваю, отправляясь в свой забег дальше. — Юля, что за срочное дело? — Егор догоняет меня, когда я выхожу из гардероба, напяливая по пути куртку. — Дома трубу прорвало, а у Глеба контролка, которую почему-то нельзя пропустить, — пожимаю плечами, смотря на время на дисплее телефона. Да, вру я отменно. — Может, помочь тогда? — Нет, не стоит. Увидимся! — быстро обнимаю его и ухожу из университета, застёгивая куртку уже на уличном морозе. Несколько минут, и я уже в метро. Перехожу на другую ветку и еду до нужной станции. Довольно быстро достигаю нужного места, звоня в дверь, но никто к двери не подходит. Поворачиваю ручку и открываю дверь. Почему она открыта? — Наташа? Ты где? — тихо произношу я, но в квартире только тишина… и я. — Наташа, блять, это не смешно! Теперь действительно становится страшно. Приходится снять обувь и пройти на кухню, но там ничего нет. Гора посуды в раковине, разбитая тарелка на паркете… По интуиции иду в комнату Булаткина и Мироновой. Дёргаю ручку. Захожу. На полу, в алой, кровавой луже, без сознания лежит моя подруга. Что за херня? — Здравствуй, Юля, — голос Владимира тут же всё меняет. Всё становится на места. Мои глаза быстро проходятся по животу и рукам подруги, и я нахожу место ранения, причём, скорее всего, это порез. — Что тебе от неё нужно? — срываюсь на крик, готовясь заступаться за Нату, как за родную. — Не от неё, а от тебя. И… где твои манеры? — в своей ехидной интонации произносит он. — Что тебе нужно от меня? — меняю вопрос, сжимая ладони в кулаки. — Передай Егору, что скоро он станет одним из нас. Так у него будет шанс избежать этого, а если не скажешь, то он будет не готов к противостоянию, — он усмехается и уходит прочь, а я дрожащими руками набираю номер скорой. Миронова открывает глаза, а лицо тут же искажается гримасой боли. — Моя дочь… Юля, помоги ей, — просит девушка, а я только киваю, начиная шептать, что всё будет хорошо.