Душа убийцы/Killer's soul

Я возвращаюсь домой вместе с Денисом глубокой ночью. Родители уже спят, и это играет на руку. Не говоря брату ни слова, я скрываюсь за дверью своей комнаты. Щелчок… Нет, поворачиваю ручку, оставляя небольшую щёлку. Я в покое. Мой маленький мир находится в пределах этой комнаты. Здесь я в безопасности. Могу немножко помечтать и подумать. Сажусь на пол, облокачиваясь спиной на стену. Боже мой, в неволе скука от того, что я ничего не делала, убивала, а теперь спасает. Возможно, я напрасно пытаюсь восстановиться в универе, но учёба хоть как-то отвлекает. Мне дали целую кучу заданий, которую я должна сдать к концу декабря, и только при условии, что всё будет выполнено достойно, меня допустят к посещению занятий уже во втором полугодии. — Юля, можешь с Егором по видеосвязи поговорить? Он что-то сказать тебе хотел, — Денис заглядывает сюда, чуть приоткрыв дверь. — Если нет, я скажу ему. — Давай сюда, нормально всё. Только свет включи, — бормочу я, а братец подходит, отдаёт мне свой телефон и, выходя из комнаты, нажимает на кнопку, включая свет. Дисплей уже светится синим экраном с оповещением «Егорян вызывает». Что ему нужно? Ну вот что? Что это за срыв был на площади? Принимаю вызов, нажимая значок с видеокамерой. — Привет, — он натянуто улыбается, сидя на фоне знакомых обоев. — Привет, — говорю я, не особо желая продолжать разговор. Кажется, хватит простого привет. Потом кто-то из нас скажет глупость, другой обидится. Это замкнутый круг. — Ты у тёти Нюры? — Да, Ковалёв меня выгнал на время, — он озаряется искренней улыбкой. — Теперь понятно, почему ты притащил сегодня Богдана, — поднимаю брови, внезапно чувствуя вину. — Извини, кстати, за ту выходку. — Ты про то, что чуть меня не убила? С висками не шутят, — Булаткин хихикает, а я краснею. А я ведь действительно могла убить его. Пистолет мог оказаться заряженным. Что было бы, если бы я случайно нажала на курок? Ударила бы сильнее, он бы отправился на тот свет. Да я хуже Ковалёва! — Слушай, я до дня рождения Маши свободен, поэтому… В общем, может, встретимся? — Егор проводит руками по своим волосам. — Нет, Егор! Даже думать не смей! Я не хочу тебя видеть! Просто исчезни! Давай так, будто мы прошли друг друга мимо изначально? Я не знаю тебя, ты — меня. Всё, — я поднимаюсь с пола, подходя к окну, сажусь на подоконник, проводя пальцем по мокрому стеклу. — Ковалёв тебя в покое не оставит, — Булаткин делает предупреждение. — Анастейша мне поможет, — уверенно заявляю я. — Почему ты так ей веришь? — Она пойдёт на всё, чтобы хоть как-то ему нагадить, — я перевожу глаза на окно. Снова падают хлопья снега. Я устала. Чертовски устала. — Юля?.. — А может, мне просто нужно умереть, чтобы всё это закончилось? — перебиваю его я. — Не говори так. Смерть — не выход, — он открывает дверь, оказываясь под снегом, достаёт сигарету и поджигает её. — Почему ты не можешь взять Машу и уехать отсюда? — Потому что здесь ты, — он делает затяжку, смотря на экран своего гаджета. — Тебе это что-то даёт? — Да, — усмехается, поражая меня окончательно. — Я люблю тебя, Юля. Просто таким, как раньше, быть не могу. — А я люблю Глеба. Тебя я, извиняюсь, ненавижу, — говорю эти слова и сбрасываю, набирая в лёгкие как можно больше кислорода и тут же выдыхая его. Егор… Пензенский мальчишка Егор… что с тобой? Ищешь виноватых, признавая свою вину, но не говоря об этом? Ты был знаком с Ковалёвым ещё до того, как мы вместе попались в его ловушку. Но как задалось ваше знакомство? Играет ли это роль? Может, ещё тогда он увидел в тебе головореза? В какой-то миг появляется ощущение, что я не могу больше дышать. Рукой провожу по шее, чувствуя, как тёплые слёзы бегут по коже щёк. Нет воздуха. Что делать? Спрыгиваю с подоконника, падая на пол и упираясь в поверхность руками. Время неумолимо уходит. Я хочу жить. Боже мой, как же я хочу жить! Подожди, не забирай меня туда, на небо, куда забираешь всех. Мне всего семнадцать лет! Откуда-то из центра меня вырывается крик, полный боли и отчаяния. Что со мной происходит? Дверь открывается, в мою комнату влетают родители и брат, мама держит на руках Алису, потирающую свои глаза. — Юля, всё в порядке? — спрашивает мама. — Доченька, может, тебе стоит показаться психологу? Ты постоянно кричишь и плачешь, ни с кем не разговариваешь, — размеренно говорит папа. — Нет, я в порядке, — я поднимаю руку, вставая на колени и чувствуя, что воздух врывается в лёгкие и спокойно выходит из них. — Мы просто с Глебом разошлись, и… мне очень трудно привыкнуть к этому, — вру я, бегло оглядывая каждого глазами. Мама по-доброму поднимает брови, не зная, что сделать. Денис качает головой. Папа чуть усмехается, будто знает, что Исаев здесь вовсе не при чём, будто он знает всю правду. А может, и не будто?