Душа убийцы/Killer's soul

И я снова ухожу из дома, никому ничего толком не объяснив. В кармане только карточка с приличной суммой благодаря успешным гастролям. Я даже не беру вещи. Может, мне стоит остаться, но я не могу. «Юля пока что не нужна,» — в голове всё ещё прочно сидит сценарий сообщения от Ковалёва. «Он хочет убить её!» — Егор казался таким хрупким, когда пытался преодолеть свой ночной кошмар. Я выхожу из подъезда, убирая руки в карманы. Оборачиваюсь на окна квартиры, замечая мужской силуэт в окне, сидящий на подоконнике. Егор или Денис? Подходит второй. Кажется, они смотрят сюда. А я иду без шапки, без капюшона, потому что мне плохо морально. Какой же он всё-таки талантливый актёр! Развёл на шикарную ночь, обещал сделать что-то хорошее, предлагал уехать, только вот… имеет ли всё это смысл? Он не хочет ничего возвращать, а я… Стоит ему только пальцем меня поманить, и я ведусь, как полная дура. Хватит уже! «Юля, а куда ты идёшь?» — внезапно раздаётся в моей голове, будто наяву. — Не знаю, — шепчу я, поражаясь своей же неразумностью. Но что делать, если ты идёшь по улицам жестокой Москвы, полностью погруженный в себя? Может, на студию пойти? Скорее всего, там никого нет. Она может оказаться закрытой. Рискнуть? Однозначно да. Каким-то чудом я достигаю знакомой тяжёлой двери, дёргаю её, искренне надеясь, что мне не нужно возвращаться домой за чипом, и она открывается, позволяя мне войти. Знакомый коридор, небольшая лесенка. Свет горит. Странно. Кто может быть здесь в первый день Нового года? Дёргаю стеклянную дверь, сразу же встречаясь с двумя парнями. Милишников и… второго я не знаю ещё. — Ты что здесь делаешь? — озадаченно произносит Серёжа. — Из дома решила уйти, — бормочу я, усаживаясь в кресло. Они ведь ничего мне не сделают? — Потому что там Булаткин? — второй вопросительно поднимает брови. — Ты откуда знаешь? — Владимир каждый его шаг отслеживает, — отвечает Серый, заставляя меня нахмуриться. — За мной тоже следят? — Сейчас нет, — неизвестный скрещивает руки на груди, а я окончательно хмурюсь Значит ли это, что когда я попаду к ковалёвцам снова и попробую сбежать, каждый мой шаг будет под контролем? Ковалёв помешан на контроле. — Я, кстати, Миша… Марвин, — парень протягивает ладонь, и я слегка пожимаю её. С чего это такое дружелюбие? Все, кто находится в распоряжении Владимира, официально мне не нравятся. — Ребят, не сдавайте, пожалуйста! Душа свободы ещё просит, — я жмурюсь, осознавая, куда падаю. Казалось бы, куда ещё ниже, но меня словно камнем на дно бездонного океана тянет. Унижаюсь нескончаемо. — Скажи, мы похожи на тиранов? — спрашивает Миша, чуть поднимая голову. Я мотаю головой. Внешне — вообще нет. Разве вот внутренне, но новый знакомый кажется каким-то нехарактерно для бандита добрым. Он пожал руку, когда любой из других ковалёвцев в знак знакомства ударил бы в живот. Миша не такой. — Что Владимир опять затеял? — спрашиваю я, кусая губу. — Андрей вычислил несколько предполагаемых укрытий Анастейши и её подопечных. Идём проверять, — как-то недовольно говорит Милишников. — Это невозможно! — я начинаю смеяться, со стороны, возможно, смахивая на больную. — Хочешь сказать, что она не прячет свой дом на лесной опушке? — Милишников хмуро смотрит на меня. Странно, что он не начинает выпытывать из меня, мол, где они, где их дом, номера телефонов, которых у меня нет. Я сама не знаю. Когда оказываюсь там, всегда забываю включить голову и запомнить дорогу. — Там, конечно, есть что-то, на лес похожее, но нет. Это не лесная опушка, парни. Вероятно, вы перепутали с домом лесника, — всё ещё со смехом тараторю я. Становится невероятно смешно. Они пристроились практически перед их носом, а ковалёвцы просто не замечают. Конечно, Ана всё предусматривает и рассчитывает на несколько этапов вперёд, рассматривая абсолютно разные исходы событий. Тут дело в хитрости. — А тебе верить можно? — Серёжа кладёт ладонь на столик, издавая короткий звук. — Я же не вы, так что да, — я открываю небольшой шкафчик, обнаруживая кучу бумажек с непонятными текстами. Ровно четыре секунды. Замечаю знакомый размашистый почерк, вытаскиваю листок. «Я люблю её и терпеть не могу, когда она плачет, хоть и являюсь основной причиной её слёз. Я испортил её, а теперь окончательно разрушаю её нервную систему. Данная мне команда может дать сбой. Мне страшно. Убийцы умеют чувствовать. ЕК. 29.12.2013.» — я кусаю губу. ЕК. Две буквы — два инициала. Егор Крид. Я помню абсолютно всё. Рука самовольно сжимается в кулак, сминая бумагу. Не контролируя себя, я кидаю листочек в стену, попадаю почти в Серёжу. Возможно, вот так вот легко и просто где-то в глубоком подсознании я хочу швырнуть в стену его чувства.