Душа убийцы/Killer's soul

POV Егор Второе января я начинаю проклинать ещё с самого утра, когда оставляю Машу с родителями, а сам уезжаю в ковалёвскую гавань. Весь день провожу без особо смысла, скрывшись в гараже и тратя ярко-жёлтые пульки с помощью детского пистолета. Юля точно хотела сказать, что пора остановиться. Она хотела сделать больно, и у неё получилось. — Я не могу поверить в то, что она так глупа, — произносит Милишников. — У неё срыв, поэтому и бухает, — голос Миши звучит со знакомым сочувствием. — Нет, просто представь: наши действия проходят рядом с этим клубом, даст Ковалёв Егору команду «взять её», и всё — попалась птичка! — Серёжа недовольно щёлкает чем-то. — Ей свобода нужна. Она слишком своенравная, чтобы смириться с таким. — Да не дурак я, понимаю, — Марвин ударяет ладонью по какой-то поверхности. Такой смачный звук. Они точно говорят о Бестужевой, у которой, буквально, голову снесло. Ещё вчерашним утром мы открывали подарки, и уже сегодня она пьёт после того, как не явилась домой даже на ночь. Между тем пазл собрался в целую картинку: она прочитала сообщение Владимира, испугалась, ушла. Сработал отголосок самозащиты. У её группы завтра стоит выступление. Сегодня её точно нельзя взять. Уж очень красиво Юля может заманить своей харизмой. — Егор, ты с нами или нет? Ковалёв даёт команды, — говорит Милишников, заставляя меня напрячься и швырнуть пластмассовую игрушку в сторону. Ничего не говоря, покидаю помещение. Боковым зрением вижу, как Миша крутит указательным пальцем у виска. Да, я и сам не заметил, как слетел с катушек. Захожу в дом и прохожу прямо в комнату, сажусь на диван напротив спуска в подвал. Владимир садится в кресло, держа в руках лист. — Значит, проверяем каждый дом, слушаем задачи! — Смысла каждый проверять нет. Мы вчера с Юлей поболтали, а она только рассмеялась, когда услышала наши предполагаемые местонахождения, — встревает Марвин. Что-то в этих словах заставляет нахмуриться. Какого хрена он с ней «поболтал»? В смысле? Где это было? Кто «мы»? — Она что-нибудь ещё сказала? — Владимир иронично поднимает бровь. — Только то, что они прямо под нашим носом, — Миша пожимает плечами. — Только дальше нашего носа мы ничего не видим, — вырывается у меня, и я сразу получаю строгий взгляд «воспитателя». — Так, планы меняются. На завтра. Потом отдохнёте. Нам срочно нужна Юля. — Да она по-любому не знает ни точных координат, ни номеров телефонов! Смысл от неё? — я нервно сжимаю кулаки, поднимаясь со своего места. Поднимается и Владимир. Мы сходимся где-то примерно по середине комнаты. — Я сказал нужна, значит, нужна, — он практически шипит. — Не смей со мной спорить. — Слушай, а не скажешь, какого это оформлять свидетельство о смерти на собственного ребёнка? — Булаткин, заткнись! — Ковалёв повышает голос. — Я сейчас не про бедную Наташу. Катерина, верно? Ты это сделал, чтобы её переименовали на Юлю в семье Бестужевых? Чтобы Анастейша её найти не могла? Идиотизм, не находишь? — я начинаю реально наезжать, понимая, что ему, ну, ничего не стоит, убить меня прямо здесь и прямо сейчас. Я хочу умереть… просто, чтобы не быть надзирателем Юли. Его рука рефлекторно достаёт пистолет, нацеливая его прямо на меня. Снимает с предохранителя. Привычные перешёптывания, которые есть обычно во время таких бесед, сейчас затихают. Нервно сглатываю, делая шаг назад. — Тебя нельзя распускать. Ладно, исправим ещё, — он улыбается, немного опуская руку с оружием. Громкий звук. Живот пронзает адская боль. Рефлекторно моя рука помещается на рану. Делаю несколько шагов назад. Олег останавливает меня. — Через полчаса всех жду у машин. Ты, Егор, не исключение. — Андрей, помочь нужно, — бормочет кто-то. Только сейчас я понимаю, что мне уже ничто не поможет. Нет, вернее, есть одна возможность выжить, но… дорого стоит Юля… мой шанс на спасение… мой спасательный круг… Моя Юля. Совсем юная ещё. Ей в этом году только восемнадцать, а её уже вот так… Во всём виноват я. Мог бы защитить, но решил уничтожить, а если я начал, то обязательно закончу, хотя и не особо хочется.