Душа убийцы/Killer's soul

POV Юля Прихожу в себя я только тогда, когда мои руки скручивают за спиной. Повернув голову, вижу Владимира. Перевожу глаза на Егора, по-прежнему беспомощно лежащего на холодном снегу, затем на Анастейшу в мольбе помочь. Я не хочу туда… дьявольски не хочу. А могу ли я вообще верить этой женщине? Она между прочим обещала помочь, однако все мои попытки побега были самостоятельными. Дайсон поворачивается, делает какой-то непонятный жест и снова поворачивается. Несколько девушек тут же предупредительно стреляют в землю. Они выйдут на перестрелку? Всё резко замирает, когда к моему виску, приставляют что-то невероятно холодное. Металл. С помощью бокового зрения понимаю, что сейчас нахожусь под дулом пистолета, а Ковалёву ведь… ничего не стоит нажать на курок. Спокойно, Юля. Без паники. Рано ещё. Он не сделает этого. Я хочу жить. — Стоять на месте! Оружие на землю! — громкий крик раздаётся около моего уха, выбивая меня на несколько секунд из сознания. Как-то своевольно моя рука тянется вверх, но я тут же принимаю контроль, удерживая её. Я даже не знаю, как себя нужно вести. — Не дёргайся, пожалуйста, — шепчет Ковалёв. Сейчас, наверное, мои глаза оказываются на лбу. Пожалуйста? Он серьёзно? Из меня вылетает смешок, сменяющийся улыбкой. С трудом сдерживаю смех. Мои плечи судорожно начинают трястись. Почему так смешно? Боже! — Юля, мне самому до чёртиков смешно, но, блять, ты же под дулом пистолета. Разве ты не должна бояться и умолять о пощаде? — так же тихо бормочет Ковалёв, опуская оружие и мои руки. Не в силах удержаться на ногах, я хватаюсь за его руку. Смотря на Владимира, заливаюсь смехом. Мужчина тоже не остаётся равнодушным. Сначала идёт мимолётная улыбка, затем — звонкий смех, какой слышать от него очень неожиданно. И это, наверное, действительно странно: он убил свою дочь, испортил моего бывшего парня, переломал мою жизнь, а я стою и смеюсь с ним под угрозой оказаться убитой. Собравшиеся здесь сейчас ошарашены. Несовершеннолетняя девочка и мужчина, главарь мощной преступной группировки, стоят и смеются друг над другом. Но я из-за нелепости сложившейся ситуации, а он из-за того, что всё-таки пробудил во мне смешинку. Я оборачиваюсь, смотря на поднимающегося Егора, поражённого не меньше, чем Анастейша, опустившая пистолет и махнувшая остальным сделать тоже самое. Все наблюдают за сложившейся ситуацией. Переставая смеяться, я вытираю невольные слёзы веселья холодными от мороза руками. Не часто такое бывает со мной. Делаю глубокий вдох, понимая, что всё время так смеяться с Владимиром невозможно. Я всё ещё не знаю для чего нужна ему. Пора сваливать? Нужно спрятаться хотя бы за спину Аны. Но готова ли она теперь помогать мне? Холодно, а я в одной кофте по её просьбе. Всё должно было повернуться по-другому. Непонятная ситуация с Егором не входила ни в чьи планы. Кто-то тянет меня в противоположную сторону от девушек. Это конец. Я знала, что они вернут меня на место, которое мне назначил Ковалёв. Можно ли сейчас на что-нибудь хорошее надеяться? Завтра концерт, я не могу подвести поклонников. Святое дерьмо, что делать? Пытаясь вырваться из чьих-то сильных рук, я отчаянно дёргаюсь. Не хочу туда! Они доводят меня до машины. Ещё же не поздно? — Ана! — кричу я, падая на землю и понимая, что меня держат за капюшон. Какая же тонкая грань между смехом и страхом! Нужно бежать. Надежда только на Анастейшу. Она должна помочь, даже если обиделась. — Юля! — следует ответный крик. Я поворачиваю голову. Её держат. Значит, сейчас нельзя. Мы связаны какими-то непонятными линиями: она стала мне родной в очень короткий срок, я, видимо, тоже. Расстёгиваю молнию кофты, вытаскивая руки. Стоит мне только подняться, меня сразу же толкают в салон машины. Но я же пока что не нужна, какого чёрта? Смольный заставляет подвинуться в центр и садится у окна. Почему девочки держали Анастейшу? Неужели существуют какие-то правила? С другой стороны от меня садится Егор, который сразу же обнимает меня за плечо. Но я-то знаю: меня вылечит только свобода. Хочу на море. Там тепло, приятно пахнет морским бризом, мирный покой и жизнь. А здесь что? Постоянные погони, перестрелки, потеря нервов, собачий холод… Эта зима, наверное, самая холодная для меня и морально, и физически. Но больше всего пугает то, что это ещё не конец, и я не знаю, что будет дальше.