Душа убийцы/Killer's soul

Я просто в тумане, в округе тьмы и зла. Машина останавливается, Ковалёв и Смольный отводят меня, взяв под руки, в подвал. Снова здесь. Свет включен, уже спасибо. Боже мой, здесь так душно! С ужасом для себя в углу замечаю лужицу крови. Мерзость. За дверью шаги. Почему тут такая слышимость? Дверь распахивается, кого-то толкают на пол, тут же закрывая путь к свободе вновь. В полном непонимании происходящего, я осознаю, что это Егор. Его толкнули сюда и закрыли вместе со мной. Парень шипит, проводя ладонью по ладони. Ободрал руки. Я знаю, какого это. Он смотрит на меня, но в несколько секунд отворачивается, задирая футболку и открывая моему взору окровавленную повязку на животе. — Что случилось? — невольно вырывается у меня. — Не лезь туда, куда тебя не просят, — говорит Булаткин, помещая руку поверх бинта. — Как ты оказалась у Анастейши, если пила в баре за час до нашего приезда? — Она забрала меня за несколько минут до того, как меня мог бы поиметь бармен, — пожимаю плечами, устало садясь в «свой» угол. — Ты бухая ещё что ли? — парень повышает голос, а я тихонько хихикаю. Мне дьявольски нравится его бесить, хоть это и не приносит никакой пользы. Да, я выпила, но я не пьяная. И сказала я правду, Ана меня забрала с просьбой помочь. Но лучше бы я осталась с барменом. — Улетаем в небо под ногами; удержи руками всё, что было с нами. Ты уснёшь, малыш. Люблю тебя, ты слышишь. И никому до нас. Побудь со мной сейчас. Ты слышишь, — пропеваю я, ложась на холодный пол. Егор останавливает глаза на мне, закатывая их после. Он терпеть не может меня в таком состоянии, когда я могу своротить всё, что угодно, а потом и не понимать, что это сделала я. Мне вообще пить нельзя. А что это за песня? Поёт Билан, это точно. А песня-то? Точно, «малыш»! Да, пора бы на студию вернуться. Репертуар по One Direction вспомнить хотя бы. Но о какой студии сейчас идёт речь? Нужен Глеб и Денис, а он уедет скоро. Я тут застряла. Проклятье! — Больная! — Егор перемещается, садясь возле стены. Я вздыхаю. Какой же он нудный! Между прочим я хотя бы пытаюсь не сойти с ума, а ты, Егор, наверняка, уже давно слетел с катушек. Проходит очень много времени, или так кажется из-за скуки, а мы молчим. Булаткин даже глаз от стены не оторвал. Что он на ней хочет увидеть? В том углу ровно двенадцать резких выступов и две трещины. Рядышком лежат пять небольших камушков. — Ты можешь без меня? — тихо спрашиваю я, смотря в одну точку, выбранную перед собой. Парень поворачивается, очевидно, хмурясь. Я не смотрю на него? — Что, прости? — переспрашивает он. Сжимаю ладони в кулаки, набирая в лёгкие как можно больше воздуха. Если вырвалось, Юля, доведи до конца. Давай! — Ты можешь без меня? — теперь я кричу, немного поворачивая голову в его сторону. Он вздрагивает, но тут же берёт себя в руки. Смотрит перед собой. Молчит. Думает. Ответ очевиден. Он молчит. — Я не могу! — очередной вопль, после которого я закрываю лицо руками. Как ни странно, осознание этого факта пришло только сейчас, когда он сидит рядом и всячески игнорирует меня. Я не могу без него. Если жизнь в его руках всё-таки на существование походит, то жизнь на свободе без него кажется сущим адом. Но один вопрос всё-таки не даёт покоя: куда делся прежний Егор Булаткин? Он погиб с первым убитым его рукой человеком, или он всё ещё там, кроется за злыми глазами и жестокой маской безразличия, потому что напуган? Почему я ему не верю? Ну просто доверять не могу! Я боюсь его. Я не могу без него. Что мне делать? Как решить эту сложнейшую проблему? И я с ума сойду, если не узнаю, кто дочь Владимира, а он знает и хранит ковалёвский секрет. Это похоже на пытку. Очень мучительно, больно, страшно, поразительно. Мне необходимо понять, что нужно Владимиру от меня. Насколько я далека от спокойной жизни? Смогу ли я в старости нянчить внуков, которых мне подарят мои дети? Где моя свобода? — Я устал, — бормочет Егор, вынуждая меня вздрогнуть. Бесшумный до невозможности. Как он подошёл? — Погнали на море? — Сначала нужно выбраться отсюда, — он накрывает своей рукой тыльную сторону моей ладони, будто давая обещание. Мы… именно мы, а не я и он, в шаге от спасения. Мы можем сделать это вместе. Но готовы ли мы к этому?