Глава 155.
10 апреля 2018 г., 16:24
— Что у тебя с Марвиным? — злой голос вызывает толпу мурашек на спине.
Ревнуем всё-таки, значит.
Сама себя не понимая, я улыбаюсь, потому что в голове давно есть готовый ответ. Не знаю, поймёт ли Егор, что это шутка, или нет, но жизнь, как никак, не без риска.
— Роман, — чуть дёргаю левым плечом, убирая волосы за ухо в абсолютно бессмысленном жесте. Из-за «качественной» стрижки и слишком короткой длины я не могу их даже зацепить.
— Какой роман? — лицо Егора слишком явно передаёт напряжение, воцарившееся в его внутреннем мире.
— Как какой? Обычный настоящий любовный роман, — загибаю пальцы, приближаясь к нему.
Хочу увидеть то, что сейчас разыгралось в его глазах.
Хочу видеть эту злость, бешенство, ярость, ревность.
Если он что-то чувствует ко мне, а он это, скорее всего, делает, то ему больно.
Я хочу видеть эту боль.
Хочу, чтобы ему было больно… очень больно.
— Чем я хуже него? — короткий, но такой важный вопрос.
Он серьёзно верит? То есть он может допустить, что я параллельно строю отношения с другим мужчиной?
— Начнём с того, что он не монстр.
— Ты сейчас серьёзно? — грудная клетка парня резко поднимается и опускается.
Я поднимаю глаза в его блестящие голубые океаны. Жаль, что я не хочу больше в них тонуть… очень жаль.
Этот блеск… Так глаза блестят только на грани слёз.
Да, Егор, потешил ты моё самолюбие.
— А ты как думаешь? — скрещиваю руки на груди, оставляя в комнате несколько секунд невыносимой тишины для Егора. — Конечно нет!
— Ты понимаешь, что я только что был готов задушить тебя вот этими руками? — он поднимает руки, акцентируя моё внимание на ладонях.
— Однажды ты это почти сделал, только Ксюша помешала. Что сейчас тебе мешает? Здесь никого нет.
— Да люблю я тебя, дура! Люблю, понимаешь? — кричит он.
— Не нужна она мне, любовь твоя, — с максимальным презрением произношу я, переводя тему разговора на выяснение отношений по личным счётам, оставляя Мишу в безопасном рубеже.
В общем, было бы неплохо посеять раздор среди ковалёвцев. Они бы начали искать предателя среди самих же себя. Доверия бы не осталось. Это уничтожило бы каждого из них.
Егор отворачивается, прижимая ладони к стене. Его правая рука сжимается в кулак, выступают вены.
Могу ли я считать, что ударила по больному? Шесть слов, заставившие его замереть и разочароваться, оказываются слишком простыми.
— Признаваться нужно было тогда, когда у меня к тебе адекватные чувства были, когда не было ненависти, а теперь… Ты смешной, Егор. Вспомни Джульетту хотя бы.
— Ты ведь меня тоже любишь, иначе не приревновала бы, — он не спрашивает, а утверждает.
— Люблю, а я и не отрицаю, — усмехаюсь я. — Просто я тебя ненавижу. Не хочу с тобой никаких отношений. Оставь всё так, как есть.
— Ты хочешь, чтобы я и дальше над тобой издевался? — удивлённо спрашивает парень, поворачиваясь ко мне.
В один миг он прижимает меня к стене, блокируя движение рук, подняв и прижав их над моей головой.
— Да. Мне, кстати, гигиена нужна. Месячные, видишь ли, пришли, — грубо говорю я, когда он просто смотрит в мои глаза и кивает.
Да, он поражён. Я и впервые заговорила об этой проблеме первая. Но он ещё не знает всего: никаких месячных у меня нет… до сих пор. И я, наверное, всё-таки залетела.
Когда? В новогоднюю ночь, может быть.
Знаю одно: это точно его ребёнок.
А может, это всё-таки перестройка организма?
Мне так страшно. Рано мне ещё матерью становиться. Только что я организовала себе гарантию безопасности на несколько дней. Нужно дожить до марта, а потом… просто сделать аборт. Егор не должен знать об этом.
На глаза наворачиваются слёзы, из-за которых я отворачиваюсь. Проходит мгновение, а первая слеза уже бежит по коже.
Булаткин своеобразно обнимает меня со спины, помещая одну руку на противоположную от неё щёку, проводит большим пальцем, вытирая дорожку.
— Что с тобой, Юля? — короткий вопрос раздаётся в помещении тихим шёпотом.
— Я жить хочу, Егор, а ты лишаешь меня единственного друга, — сглатываю ком, вставший поперёк горла, мешающий свободному дыханию. — Ты меня сломал.
Его руки оказываются на моих плечах. Резкий поворот. Ему нравится командовать, подчинять, но не подчиняться. Отсюда все проблемы Ковалёва. Именно из-за этого он вышел из-под контроля.
— Я сволочь, знаю, но… — он замирает, отводя свои глаза от моих, делая паузу. — Не плачь больше, прошу. Скоро… мы тебя отпустим.
— Откуда ты знаешь?
— Осталось немного, я просто знаю… И по истечении этого срока, если ты захочешь, я исчезну из твоей жизни навсегда, — он тянется ко мне, заключая меня в свои объятия, которыми я раньше бредила, но остыло давным-давно сердце девичье.
«"Исчезну из твоей жизни навсегда,» — почему-то эти слова делают больно, но так лучше будет.
Со временем отпустит.
По карме судьбы у нас взаимно, но не сошлись характерами.
Здесь следует поставить точку в нашей любовной истории, но нет… это очередная запятая.
