Душа убийцы/Killer's soul

Глубокой ночью мы заводим что-то типа небольшой дискотеки. Маша, конечно же, уже спит, но остальные здесь. На нашей вечеринке нет чужих, каждый может подойти и включить тот трек, который он желает услышать. Голову сносит невероятно. Парни время от времени позволяют себе выпить какое-то подозрительное содержимое стакана, уединившись за небольшим столиком и болтая о чём-то, я отказываюсь, ссылаясь на состояние здоровья, хотя на самом деле просто боюсь навредить малышу. На некоторое время Андрей выключает музыку, я остаюсь в сторонке, боясь того, что Егор разозлится, если я буду подслушивать. — Владимир начал переговоры с Анастейшей, — сообщает Булаткин, кусая большой палец. Напряжение передаётся на несколько метров. Это хорошо или не очень? Не думаю, что положительно, потому что Анастейша любит доминировать самостоятельно. Да, я её ещё плохо знаю, но понять это труда не составит. — И как? Результат есть? — Миша нервно сжимает руки, бегая глазами от парня к парню. — Пока что нет, — Егор грустно качает головой. — Кстати, она сказала, что у них новенькая, подающая большие надежды… Анастасия Рождественская вроде бы… Короче, неважно, кто она. Важно, что она выходит замуж за нашего красавца, — парень закатывает глаза, коварно усмехаясь. Его взгляд на долю секунды падает на меня, но тут же возвращается к братьям по «крови». — За Назарова? Да не пизди! — Андрей скептически корчит рожицу. — Когда он успел, если всё время был под нашим присмотром? Нереально просто! — А может, наши источники не такие надёжные? Самойлов в последнее время вообще расслабился, — Миша говорит весьма спокойно, будто такого следовало ожидать. — Либо это очередная девушка, свалившаяся на голову Дайсон, которую нужно срочно куда-то пристроить, что скажете? — Булаткин принимает умный вид, деловито жестикулируя руками. — Юль, включи музыку, но сделай потише и дуй сюда, пожалуйста, — он снова смотрит в мою сторону. И я делаю, как он сказал, но не выполняю его приказ. Пожалуйста… это просьба. Я ещё не стала его марионеткой — это такое счастье. Двигаюсь к ним, занимаю место рядом с Егором, а Миша с Андреем теперь приносят стулья для себя и садятся напротив нас. — А ты что скажешь по поводу этой девушки? — Тернов слегка усмехается, заставив меня сжато пожать плечами. А что я могу сказать? Ничего! Я ничегошеньки в их делах не понимаю! Это что-то типа бандитской политики, и здесь появление какого-нибудь объекта может создать тревожную атмосферу. Ковалёвцы этой Анастасии ещё не раз пережмут воздух, чтобы уничтожить или хотя бы попытаться это сделать. В бандитских правилах напирать до конца, а выживет сильнейший. Я не хочу в этом участвовать. Не хочу, даже если от этого будет зависеть судьба человека. — От нас в последнее время никто с разбитым сердцем не уходил? — Булаткин хмуро смотрит на парней, своей рукой заползая под мою футболку и начиная какие-то манипуляции, заставившие меня уже через минуту кусать губу. — Была там одна дама, но она повесилась, остальные устранены, — Андрей говорит это с полным пофигизмом, вынудив меня сжаться ещё сильнее. Если бы я тогда сказала, что хочу уйти, от меня бы избавились? Ведь так получается? Что за хрень? — Расслабься ты, — шепчет Егор мне на ухо, а дальше возвращается к спорам с парнями. Я уже не могу слушать это. И да, его слова звучат так спокойно, словно это обычное заявление, которое можно услышать везде: в школе, универе… Он убийца, для него это просто. На глазах появляется мыльная пелена, которую я с лёгкостью узнаю. Очередная потеря сознания? — Пойду на улицу, — я встаю с места, прерывая контакт руки Егор с моей спиной. Эти трое тут же замирают, смотря мне в след. Ноги подкашиваются. Я вообще куда-нибудь дойду? Спотыкаюсь на ровном месте, но, к счастью, не падаю, продолжаю идти. Открываю дверь, слыша чёткие слова Егора: «Я не понимаю, что с ней происходит!» Музыка приглушена, как Мне бы в больницу сейчас, чтобы встать на учёт, как все нормальные люди. Моё самочувствие действительно заставляет желать лучшего. А если у меня какая-нибудь угроза выкидыша? Пройдя немного, выхожу из дома и сажусь на крыльцо. Одна повесилась, остальные устранены… Это звучит настолько жутко, что по моей коже начинают бегать мурашки. Неприятно. Странно по ощущениям. Меня бы тоже убили? Я не могу жить с этой мыслью. Пора меняться… А если у Булаткина тоже были девушки среди устранённых? В этом случае, сегодня — это тот день, когда последний шанс Егора с провалом рухнул. Я снова хочу уйти.