Глава 182.
29 июля 2018 г., 12:09
За последнюю неделю записаны ещё четыре трека. И они, наверное, будут последними для меня. Глеб с Денисом самодовольно улыбаются, понимая, что проделана немалая работа за столь короткое время, а я просто наслаждаюсь этим, понимая, что личность Юлии Бестужевой сегодня умрёт. Прощаюсь с парнями, покидая эту студию навсегда… снова.
Направляюсь в больницу, где стою на учёте. На парковке замечаю ковалёвскую машину, не чувствуя никакой тревоги. Захожу в здание и иду в кабинет Василисы. Стучу в дверь и вхожу, обнаруживая девушку, похожую на меня практически точь-в-точь.
Бедняга. Жаль, что она сегодня пострадает.
— Мне кажется, вам лучше поменяться одеждой, — говорит врач.
Девушка кивает, снимая свою толстовку и протягивая мне. Я снимаю кофту с футболкой, отдавая ей. Тоже самое мы делаем с джинсами и кроссовками, переодеваемся.
Василиса смотрит на наручные часы, говоря краткое: «Пора!» Она уводит девушку для подготовки к «операции». Через пятнадцать минут она начнётся, через какое-то время закончится. На самом деле она даже не беременна.
Я выхожу из кабинета следом, натягивая капюшон на голову, иду к запасному выходу и покидаю женскую консультацию. Дверь ближайшей машины открывает Анастейша, я быстро подбегаю к ней, залезаю внутрь и закрываю дверь.
Через два часа мы отправляемся на перекрёсток, где была сбита Наташа. Как раз наша бедная девчонка подходит сюда, с другой стороны подъезжает ковалёвская машина, которая стояла сегодня у женской консультации. Я опускаюсь на коврик, чтобы меня не заметили и чтобы не видеть этого ужаса.
Скрип колёс… крики… следом визги…
Я её убила, потому что я захотела сделать всё так.
Аккуратно встаю на колени, чтобы обнаружить последствия катастрофы. В этот час здесь ещё мало людей.
Всё получилось, девушка сбита, и теперь её тяжело узнать по лицу.
Столько крови… я её убила. Для ковалёвцев и всех моих знакомых убита я.
Ковалёвцы быстро скрываются из вида, Карина поворачивает следом.
К тому времени, как мы добираемся до нашего (теперь нашего) дома, парни уже собираются в комнате Андрея Самойлова. Огромную радость мне доставляют только выражения их лиц: Миша смотрит растерянно, Андрей — хмуро, Егор — со страхом, Владимир — с болью.
Ну, как ему такой сюрприз, обе дочки погибли на одном и том же месте? Сюрприз?
Андрей что-то быстро пробивает по своим компьютерам.
Наша Ангелина включает звук. Я облегчённо вздыхаю.
— Просто скажи, что это не она, — тараторит Егор, сжимая спинку кресла Самойлова.
— Смирись просто. В рюкзаке были все документы: аттестат, свидетельство о рождении, паспорт… Вероятно, она забрала всё из универа, — спокойно говорит Андрей.
— Не верю, — Миша истерично хихикает.
Рука Ковалёва располагается на груди в районе сердца. Но он сегодня не должен пережить приступ. Он даже не заботился обо мне.
Так что же это выходит? Я и Наташа — сёстры? Почему только сейчас я это поняла?
— Чему тут не верить, Миша? Она ушла из дома! Вадим сказал, что он проболтался про то, что она дочь Володи и Анастейши! Для неё это уже срыв! Она работала в психушке! Жила на студии! У ребёнка нашли этот чёртов диагноз! Конечно, ей сделали аборт! Она бы сама не выдержала! Может, так даже лучше, — кричит Самойлов.
Он особо со мной не общался, но, возможно, немного меня понимал.
Так даже лучше?
Мой ребёнок в порядке.
Пытаясь подтвердить это самой себе, кладу руку на живот. Дима Назаров и по совместительству мой муж садится рядом со мной, берёт за руку.
— Ей, наверное, очень больно было… находиться у нас, когда любимый… Егор, я про тебя… переживает бешенство, — произносит Смольный. — Она ведь крутая… была.
Давайте, парни, вспоминайте, какой я была, потому что ничего от Юлии Бестужевой во мне отныне нет. Я начинаю новую жизнь с чистого листа, с нового имени, с новой фамилии, с новой биографии.
Ковалёв бессильно падает на руки поражённого Егора. Глаза прикрыты. Тернов тут же командует отнести его к себе. Этого в наши планы не входило, но так… даже лучше.
— Анастасия Рождественская, пришло время изменить имидж! — с улыбкой произносит Кайла.
Я оборачиваюсь в сторону Анастейши, замечая, как она вытирает слёзы.
Она так переживает за Ковалёва? Она говорила, что любит его.
Во мне понятие «любить» убито Егором, и прежде, чем я снова пойму его, пройдёт очень много времени.
Назаров одевает мне на безымянный палец правой руки обручальное кольцо, я делаю то же самое с другим кольцом.
Мой муж по приказу… моё сердце осталось в доме ковалёвцев, рядом с Егором.
Я не забуду ничего из того, что происходило, но отпущу, потому что это прошлое… моё коварное прошлое.
