Wildest Dream

Было очень жарко и сухо. В воздухе висел густой слой пыли, накопившийся за три долгие недели засухи. Земля действительно казалась красной, ведь ничего не прикрывало ее иссохшей наготы; немногочисленные растения прижимали к ней свои увядшие стебли, на много миль на восток по ней уходили глубокие трещины. Было тихо. Одинокие голые скалы с ровными вершинами возвышались по всей округе. Они, несмотря на свой простой вид и небогатый набор цветов, были самым живописным пятном в пейзаже, ведь помимо них над степью возвышались лишь огромные кактусы да пыльные валуны. Стадо коров, неустанно отмахиваясь от назойливых насекомых, которые сбивались в тучи, хвостами, упрямо щипали пожухшую траву. В любое другое время года они бы не стали тратить свое время на столь неплодородное место, но за целую неделю это было первое пастбище, где осталась хоть какая-то растительность, так что выбирать не приходилось. Со стороны могло показаться, что они находились в полном одиночестве, что было бы очень странно, ведь ближайший город находился в двадцати милях от этого места, но это было не так. На небольшом холме, который возвышался в нескольких ярдов к югу, лежал пес, высунувший свой шершавый язык на всю длину. Было видно, что он изнемогал от жары, что с удовольствием покинул бы свой пост ради нескольких минут нахождения в тени, но не мог себе этого позволить, ведь на него возложили очень важную задачу — оберегать стадо — и он не мог ослушаться хозяина. Прямо на пастбище, рядом с огромным высохшим кустом два старых валуна навалились друг на друга, создавая ничто иное, как небольшую пещеру. Во всей округе это было едва ли не единственное место, куда не могла пробраться жара. В ней, выпрямив одну ногу в потрепанном кожаном сапоге, а вторую согнув в колене, дремал молодой мужчина. Его голова, накрытая шляпой с широкими полями, покоилась на сгибе локтя. Из его рта торчал пожеванный кончик соломинки, по которому было видно, что пережила она не мало. Грудь ковбоя, облаченная в белую хлопковую рубашку, которая казалось серой из-за слоя дорожной пыли и пота, скопившейся на ней, равномерно вздымалась от его дыхания. Несколько верхних пуговиц были расстегнуты, обнажив мускулистую грудь, покрытую слоем загара. Неожиданно равномерное дыхание мужчины прервалось, и он, сделав несколько медленных глубоких вздохов, сел на месте, потирая лоб рукой. Потрепанная шляпа слетела с лица, и по его плечам рассыпались ничем не сдерживаемые каштановые кудри. Мужчина потянулся и, сделав несколько поворотов шеи, поднялся на ноги. Шляпа тут же заняла свое законное место, и ковбой, не выжидая не секунды, покинул свое убежище. Послеполуденный жар тут же обдал его смуглое лицо, солнце, которое уже довольно давно покинуло зенит, все равно довольно сильно пригревало, как будто прижимая тело к земле. Мужчина огляделся вокруг и понял, что и так проспал больше положенного, ведь до города было несколько часов пути, а вернуться надо было к закату, так как владельцы скота довольно агрессивно воспринимали любое опоздание стада. Ковбой своей уверенной походкой прошел к другой стороне пещеры, где, изнемогая от зноя и гнусов, стоял его привязанный к кактусу конь. Фил довольно давно свыкся с привычками своего хозяина, но все равно очень тяжело переносил долгое нахождение под палящим солнцем без воды. Мужчина ободряюще потрепал животное по холке и, ловко перекинув через него ногу, мгновенно вскочил в седло. Фил, почуяв свободу, бодрой рысью обогнул валун и радостно заржал от предвкушения хоть какого-то продвижения вперед. Ковбой поднес руку ко рту и, сложив пальцы, громко свистнул, и звук разлетелся по всей степи, отталкиваясь от скал и превращаясь в раскатистые переливы. Остин, который до этого послушно выжидал на холме, тут же подскочил на ноги, радостно виляя хвостом. Он громко залаял и сбежал с холма, начиная нарезать круги вокруг пастбища, чтобы все стадо могло услышать его призыв. Когда коровы поняли, что им больше не дадут спокойно пастись, они подняли головы и начали сходиться в толпу, чтобы было проще переходить с места на места. Хоть все и считали их глупыми животными, но удары хлыста, которые обычно следовали после непослушания, те помнили хорошо. - Ух, ты мой хороший мальчик, Остин, что бы я без тебя делал?! - воскликнул ковбой, немного пришпоривая коня, чтобы он стал проводником для стада, ведь иначе каждые десять ярдов пришлось бы останавливаться и собирать разбредшийся скот. Пес, осчастливленный радостным голосом хозяина, подбежал к коню и, несколько раз подпрыгнув вверх, вернулся в конец процессии, чтобы контролировать перегон. Тем временем, солнце медленно и верно продолжало клониться к закату. Красно-рыжие цвета, в которые была окрашена степь, приобретали более темные и насыщенные оттенки. Одинокие скалы начинали отбрасывать длинные ровные тени. Никто, кроме ковбоя со стадом, не нарушал спокойного одиночества пейзажа. Дорога продолжалась в полной тишине. Иногда, возвращаясь в город, ковбой пел себе что-то под нос, но в этот день жара была уж слишком ощутима, не оставляя никакого желания, кроме того, где говорилось о холодном пиве. Неожиданно на востоке над прерией начали подниматься густые клубы пыли. Даже стадо, содержащее в себе несколько десятков коров, не создавало такие тучи. Создавалось впечатление, что это табун молодых мустангов мгновенно сорвался с места, испуганный стаей диких койотов. На самом деле, этих зверей стоило опасаться, только если они следовали группой, так как по одиночке они не представляли особой опасности, но ковбой прекрасно помнил, как однажды ночь застала его в пути, и ему пришлось разводить множество костров, чтобы отпугнуть особо осмелевших от голода животных. Сначала мужчина даже хотел свернуть с дороги, чтобы добраться до города более долгим путем, ведь стадо мулов — если это было оно — могло легко задавить несчастных изнеженных коров, но потом понял, что незнакомая ему процессия тоже движется по направлению к городу. Людям там нечего было бояться, ведь со всех четырех сторон были установлены вышки, и горожане всегда заранее знали о надвигающемся торнадо, враждебно настроенных индейцах или стаде диких животных. Альфу всегда поражало, как такой маленький городок всегда был готов постоять за себя. Он прекрасно помнил нападение степных разбойников. Ему тогда было восемь. Шериф Джонс при помощи всего пяти помощников оказал отпор обнаглевшей банде, состоящей из дюжины нападающих. Конечно, мальчишка тотчас захотел стать слугой загона, но прошло семнадцать лет, а он не добился ничего, кроме стада коров в подчинении. Конечно, мужчина был лучшим во многих отношениях. Он мог ехать в седле три дня к ряду, попадал в мишень с двадцати пяти ярдов и, несмотря на свой довольно юный возраст, легко перепивал любого. Чего еще желать настоящему ковбою? До города оставалось чуть меньше получаса пути. По мере приближения к нему, местность постепенно оживала, вдоль дороги стали видны признаки жизни. Вскоре в наступающих сумерках проступили огни домов. Даже с нескольких миль мужчины мог различить те, которые принадлежали окнам салунов. Наконец-то его довольно изнурительный путь был завершен, и он вместе со стадом пересек городскую границу. Рядом с городской пожарной частью уже толпился с десяток недовольных горожан, которые при приближении ковбоя недовольно зароптали из-за того, что тот опять задержался вместе со стадом. Некоторые коровы сами побрели в направлении нужных домов, и мужчина даже не думал контролировать их путь, ведь в его обязанности входила только их доставка до города. Мужчина подвел Фила к столбу и ловко спрыгнул с него, разминая затекшие конечности. Остин послушно сидел рядом, ожидая дальнейших распоряжений хозяина. Альфа присел на корточки и нежно потрепал пса по холке. - Ты молодец, мой хороший, сегодня хорошо потрудился! Беги домой, а потом я приду и вознагражу тебя за твои старания. Ступай, - сказал он, и Остин, последний раз вильнув хвостом, скрылся за одним из поворотов. Мужчина распрямился и взял коня под узду, заводя его в небольшую постройку рядом с частью. Это была конюшня для всех служащих города, у которых была связанная с длительными переездами работа. Конечно, даже тут все было не бесплатно, и ковбою приходилось платить по три доллара в месяц за чистую воду и еду для Фила, но это все равно было гораздо проще и дешевле, чем содержать его самому. Мужчина быстро расседлал коня, и тот, изморенный долгим жарким днем, тут же припал к поилке. Альфа покинул стоило, задвигая засов на двери. - Ты опять опоздал сегодня. Несколько дней назад я разговаривал с Джеком, и он не очень-то лестно отзывался о тебе. Мартин, который сейчас просто обслуживает пожарный экипаж помоложе тебя да и желания работать у него гораздо больше. Хоть Паркинс и уважает тебя, Гарри, но поверь мне, через месяц его терпение лопнет, - раздался голос немолодого мужчины. Ковбой обернулся и увидел говорившего, который развешивал седла по местам, отчищая их от дорожной грязи. - Я благодарен тебе, Уилл, за то что ты беспокоишься обо мне, но я уже не ребенок! Мне, черт возьми, двадцать пять, так что закрой рот и перестань давать мне указы! - рявкнул он и, развернувшись на каблуках, покинул конюшню. Вены на шее мужчины вздулись, а кулаки были плотно сжаты. Его путь лежал к ближайшему салуну, потому что единственное желание, которое преследовал ковбоя, было напиться и хоть на немного забыть о том, какой же он неудачник. «Seven Moon» встретил его своими привычными обшарпанными дверьми и множеством знакомых лиц, которые с улыбкой салютовали ему стаканами. Здесь альфа чувствовал себя на своем месте. Никто тут не отчитывал и не обвинял его. Всем было все равно на его проблемы. Идеально. - Двойной виски, - просто сказал он, опускаясь на место у бара. В помещении было довольно жарко, поэтому мужчина снял шляпу, кладя ее рядом с собой на стойку. Его заказ был исполнен за несколько десятков секунд, поэтому через минуту горло ковбоя уже обжигал вкус крепкого напитка. - О, Гарри, тебя-то я и искал! - раздался знакомый голос, и на соседний стул приземлился Билли, хлопая мужчину по спине. Он был траппером, и несколько лет назад альфа сопровождал его на охоту в Оклахому. Там-то и началось их знакомство. - Опять заливаешь горло этим ядовитым пойлом? - поморщился Билли, потягивая теплое пиво из керамической кружки. - В каждый свой приезд ты как-будто пытаешься меня все больше и больше унизить, - недовольно пробормотал альфа, упрямо продолжая потягивать виски. - А ты в каждый мой приезд только и делаешь, что хмуришься и почти не говоришь со мной, но сейчас не об этом. Ты же прекрасно знаешь, что сразу после завершения войны все эти богатенькие янки побросали свои поместья в Монтане и кинулись сюда. Небось и затевали-то ее для того, чтобы завладеть нашими землями! Так вот, сегодня сюда приехала одна очень состоятельная семья. Они через неделю уезжают... Куда же они едут... Кажется, они купили плантации в Луизиане... К черту, это все равно не имеет никакого значения! Но пока они здесь, папаша очень хотел показать жене и детям бизонов, и им требуется опытный проводник, а ты как никто другой знаешь эти места. Понятно, что если детишки останутся довольными, денег тебе отвалят немало! Так ты в деле? - Билли лукаво посмотрел на него. - И что всех этих богатеев тянет к нам в Колорадо? Неужели не могли найти себе любой другой штат, - опять заворчал альфа, делая новый глоток из стакана. - Я знаю тебя уже много лет, а потому могу легко сделать вывод, что ты бы с удовольствием забрал все деньги себе. Так в чем подвох? Почему сам не хочешь провести их? - Мой дорогой Гарри, к моей огромной радости у меня наконец-то появился шанс покинуть это Богом забытое место! Мой кузен послезавтра отправляется в Чили, а через месяц после этого оттуда отплывает в Африку. Знал бы ты, как я поднимусь, если смогу привезти сюда хотя бы десяток аллигаторов! - радостно воскликнул Билли. Его глаза блестели, пока он говорил про это, и альфа еще раз подумал о том, как несправедливо то, что у него никогда ничего не идет по нужному руслу. Быть может завтрашняя поездка и есть долгожданный шанс? - Передай своему богатею, что я согласен. *** До полудня еще оставался целый час, но солнце уже сильно пригревало. По виду облаков и витающей в воздухе духоте, было понятно, что к вечеру долгожданный дождь наконец-то начнется, но пока его не было, надо было как-то справляться с осточертевшей жарой. Гарри сидел на Филе, задумчиво смотря в даль. Из уголка рта привычно торчала соломинка, а грязная рубашка была заменена на новую — темно-синего цвета. Мужчина ждал уже больше получаса, но прекрасно понимал, что за такие деньги спокойно мог просидеть тут до вечера. - Эй, ковбой, хватит пялиться на степь, ты и так проводишь с ней сутки напролет, - раздался голос Билли, и мужчина тут же обернулся на его зов. Траппер был уже полностью собранным для долгой дороги. На его ногах были сапоги со шпорами, а голову покрывала широкополая шляпа. - Твои заказчики уже ждут, так что поторопись. Ковбой слез с коня, быстро привязав его к столбу за уздечку, и последовал за Билли, который завел его за пожарную часть, где располагался один из немногочисленных городских отелей. Этот принадлежал старику Мэту и отличался довольно сносным качеством номеров. Гарри слышал, что некоторые комнаты обходились по десять долларов за ночь. Кстати, именно такую плату обещал ему Билли за сегодняшнюю прогулку. Мужчина не был дураком, так что прекрасно понимал, что минимум половину от первоначальной стоимости траппер прибрал себе. Ну и пусть. Обойдя часть. Ковбой наконец-то увидел своих клиентов. Первым на его глаза попался довольно молодой статный мужчина, по которому сразу было видно, что он не отсюда. Слишком светлая кожа, слишком велика цена его дорожного костюма. Даже по осанке этого альфы можно было ой как много сказать. После Гарри заметил женщину — жену его заказчика. Надо сказать, она была действительно красива. Длинные русые волосы, лишь чуть-чуть зафиксированные по бокам и тонкие черты лица. В этих местах самых красивых представительниц слабого пола можно было купить в любом кабаке всего лишь за доллар за ночь. Вокруг родителей небольшой толпой стояло четверо дочерей, одетых в аккуратные однотонные дорожные платья, которые все равно через несколько часов потеряли бы свой вид из-за пыли. Волосы девочек были собраны на головах в аккуратные пучки. Аристократическую семью сразу видно по ее внешнему виду. Самая старшая из дочерей внимательно смотрела на Гарри и, заметив его ответный взгляд, тут же отвернулась, заливаясь краской. Альфа даже улыбнулся на этот милый жест. Его довольно забавляло то, какое впечатление он мог произвести на омегу одним своим внешним видом. - Доброе утро, мистер Томлинсон. Миссис, - поздоровался Билли, пожимая руку мужчине и прикасаясь губами к протянутой кисти женщины, затянутой в кожаную перчатку. Ковбой же лишь только кивнул головой в знак приветствия. - Это Гарри и, как я уже говорил вам, он лучший проводник в наших краях. Такого же как он вам не сыскать до самого Техаса! - Спасибо, Билли. Мне очень приятно, что ты так быстро откликнулся на мою просьбу. Очень надеюсь, что он действительно окажется таким смышленым, как ты о нем отзывался. - О, не сомневайтесь, сэр, я всегда несу ответственность за свои слова! А теперь, прошу меня извинить, но я вынужден вас покинуть, - произнес Билли и, еще раз повторив приветственные действия с главой семьи и его супругой, похлопал Гарри по спине и быстрым шагом скрылся за соседним зданием. - Ну что ж, Гарри, как тебе уже известно, мы проездом в вашем штате, но слухи о бизонах ходят далеко на юге, так что мне бы очень хотелось показать их девочкам, пока мы не переберемся в Луизиану. Там, говорят, кроме плантаций вообще ничего нет, - деловито произнес альфа, поправляя перчатку. Гарри лишь улыбнулся на его слова. Иногда интересно было послушать мнение высшего общества на счет их скромненьких штатов. - Я не был в Луизиане уже много лет, мистер Томлинсон, - честно ответил ковбой, - но поверьте уж мне, это прекрасное место, и вы с семьей будете там счастливы. Сейчас же вам предстоит небольшое путешествие, которое будет одним из самых захватывающих в вашей жизни. Нет ничего прекрасней, чем в самый первый раз увидеть бизонов! Мне, например, так сильно не повезло, отец взял меня с собой на охоту в возрасте трех лет. Конечно, я был не впечатлен, - немного печально произнес Гарри. - Но хватит обо мне. Если мы хотим обернуться к вечеру — надо выходить прямо сейчас. - Конечно-конечно, мистер Стайлс, мы готовы выдвинуться прямо сейчас, но надо позвать моего сына, вечно он копается, - подала голос Джоанна. - Луи, милый, мы уже выходим! - крикнула она. Дверь коттеджа, в котором остановилась семья Томлинсон, распахнулась, и на террасу вышел омега. Он что-то недовольно бурчал себе под нос, поправляя шляпку тоненькими пальчиками. Его точеная фигура была облачена в платье нежно-лавандового цвета. Благодаря этому юноша выгодно выделялся на фоне сестер и матери. Гарри в уме прикинул, сколько стоила такая ткань. Омега буквально приклеивал к себе взгляд ковбоя. - Дорогой, я, кажется, просила тебя надеть дорожный костюм, - недовольно произнесла женщина, внимательно осматривая внешний вид сына. - Но мама! - высоко воскликнул юноша, топая ножкой. - То, что мы находимся в болоте, не должно заставлять нас выглядеть, как лягушки, - проворчал он. Гарри на эту колкость лишь прыснул в кулак, тогда как щеки женщины мгновенно налились пунцовым. Она уже готова была начать новую тираду, как в разговор включился мистер Томлинсон. - Дорогая, успокойся. Если он хочет испортить выходное платье — это его право. Пусть только учтет, что в следующем месяце в посылке из Парижа будут наряды только для тебя и девочек, - спокойно произнес он. Омега на слова отца отреагировал крайне негативно. Его лицо вмиг напряглось, вытягиваясь, и маленькие кулачки сжались, не предвещая ничего хорошего. Гарри только дивился, сколько настырности и вредности может быть в таком хрупком теле. Ему на вид было лет шестнадцать-семнадцать, но вел он себя по-взрослому. Но тут его выражение вновь приобрело спокойный вид, и на миловидном личике расползлась улыбка. - Хорошо, отец, но тогда и вам следует знать, что я с большим удовольствием бы снова надел одно и то же бальное платье, чем поехал с вами смотреть на этих ужасных бизонов, - спокойным тоном произнес он, не снимая с лица улыбки. Тут уже Джоанна не выдержала. - Да что ты себе позволяешь, Луи!? - воскликнула она. - Мало того, что ты только что нагрубил своему отцу, так еще и выставляешь нас в ужасном свете перед порядочным человеком, - тут ее взгляд переместился на ковбоя. - Вы уж простите его, Гарри, обычно он не такой. В Монтане Луи посещал особую школу для омег, у него прекрасные манеры, он в совершенстве владеет французским, вот только не всегда умеет держать язык за зубами. Он, верно, утомился — вчера была долгая дорога, - терпеливо разъясняла она так, будто юноше было лет семь. - Мама, опомнись, ты сейчас оправдываешься перед человеком, который наверняка не знает, что такое французский язык, - фыркнул шатен, грациозно спускаясь с крыльца и проходя мимо альфы в повозку. Он даже головы не повернул в сторону Стайлса, всем своим видом демонстрируя полнейшее отвращение к последнему. Гарри же просто стоял на месте, глубоко втягивая воздух. Ноздри щекотало от немного горького запаха, так отличающегося от всех приторных ароматов омег, которые приходилось до этого чувствовать кудрявому. Смесь дикой гвоздики с медом. Старший Томлинсон тоже спустился с крыльца, знаком показывая дочерям и жене занимать свободные места в повозке. Девочки гурьбой подошли к ней, немного опасливо поглядывая на Фила, который в ответ не обращал на них совершенно никакого внимания. - Не принимай близко к сердцу, Гарри, у моего сына очень предвзятое отношение на счет жителей этих мест. Он, не заработав в жизни ни цента, почему-то считает, что кто-то что-то ему должен, - устало произнес альфа. - Тем более, мне кажется, что у него вот-вот начнется течка, а ты сам прекрасно знаешь, какими они бывают в это время. Джоанна усиленно отмахивается от этих мыслей, все еще принимая его за ребенка, но я то смотрю правде в лицо, - произнес альфа и, похлопав ковбоя по плечу, залез в повозку. *** Бизоны мирно паслись на склоне небольшого холма, тщательно собирая большими губами пучки пожухшей травы. Они выглядели очень спокойно, и ни один человек, который прежде их не видел не мог даже представить, какую опасность может представлять стадо такого размера, стоит ему услышать звук выстрела. Было два часа дня — самое жаркое время в Колорадо, поэтому леди Томлинсон вместе с дочерьми достали из повозки кружевные зонты, чинно прогуливаясь по склону. Глава семьи же захотел рассмотреть поближе этих величавых животных и, выслушав все наставления от Гарри, направился к стаду. Он был настоящим альфой, поэтому мгновенно отказался от ковбоя в качестве сопровождающего. Единственным членом семьи, не наслаждающимся поездкой, был Луи. Как только они прибыли на место назначения, омегу чуть ли ни силой пришлось вытаскивать из повозки. Он провел на воздухе ровно десять минут и, закатив глаза от того, как его сестры, затаив дыхание, слушали лекцию Гарри о бизонах, сказал, что его кожа слишком нежная для такой жары, и скрылся в повозке. Ковбой даже представить себе не мог, как шатен сможет вынести климат Луизианы, если не снизит свои требования к жизни. Сейчас же Гарри поил коня. Он отцепил от бока повозки бадью и сходил к низу склона, где протекал небольшой ручей, доверху наполняя его. Фил с благодарностью приник к живительной влаге, забавно чмокая большими губами. Ковбой на это лишь рассмеялся, трепля коня по загривку. Его промокшая от расплескавшейся воды рубашка была разложена на смоляной спине коня, давая солнцу полный доступ к смуглой спине. - Эй, ты! - неожиданно раздался звонкий голос. Мужчина обернулся и увидел Луи, который выглядывал в окно повозки, внимательно смотря на него. - Я тоже хочу пить. Принеси! - послышался приказ. Гарри лишь молча отвернулся от него, продолжая поить коня. Еще никто за всю его жизнь не относился к нему так. И почему это не отталкивало его? - Неужели ты дашь коню напиться, но оставишь меня умирать от жажды? - спросил омега озадаченно. - Неужели я хуже него? - Он, по крайней мере, не оскорбляет меня и не раздает приказы направо и налево, - спокойно ответил ковбой, даже не повернувшись к собеседнику лицом. - Ну и что, мне теперь извиняться перед тобой?! - хохотнул омега, немного откинувшись назад, но когда не услышал ничего в ответ, понял, что попал в самую точку. Сначала он сидел с напыщенным видом, про себя повторяя, что ни за что не станет унижаться перед этим человеком, но потом что-то щелкнуло внутри него. Возможно, толчком послужило то, что шатен при виде Гарри желал чего угодно, но только ни ссоры с ним- Ну прости меня! - наконец недовольно воскликнул он. - Прости за то, что назвал тебя деревенщиной, что усомнился в твоих знаниях. Откуда мне было знать, что ты рассказываешь про бизонов лучше моего гувернанта, что оказался не таким уж простофилей, - произнес он, потупившись. Казалось, это был первый раз в жизни Луи, когда он действительно чувствовал себя виноватым, и это точно был первый раз, когда он извинялся перед человеком, который находится ниже него. Омега поднял голову, когда услышал шуршание ковбойских сапог по пожухлой траве. Стайлс ровно стоял перед ним. Его глаза смотрели прямо, без прищура, будто прожигая душу насквозь. Мускулистая, ничем не прикрытая грудь, вздымалась от равномерного дыхания, поблескивая тонким слоем пота. Луи задержал дыхание, осознавая, насколько привлекателен стоящий перед ним альфа. До этого момента его сердце еще никогда не билось так часто. Тут Гарри поднял руку с зажатой в ней кожаной флягой. Смотря шатену в глаза, он преподнес ее к губам и сделал несколько мелких глотков. Его губы плотно обхватили горлышко, а кадык резко дергался от каждой новой порции воды. Луи, казалось, забыл как дышать. Напившись, ковбой молча протянул омеге флягу, все так же смотря в глаза. Томлинсон дрожащей рукой принял ее из рук альфы и сделал один большой глоток. Родниковая вода мелкими иголочками впилась в его иссохшееся горло, полностью отнимая способность к речи и дыханию. Весь спектр его эмоций за несколько мгновений расширился, казалось, в сотню раз. - Да я, вроде, и не обижался. *** Голубоглазый омега плотно засел в сознании Гарри. Он засыпал с мыслями о его карамельных волосах, видел во сне тонкую талию и грезил о его улыбке, пока пас скот. Томлинсоны уезжали из города через два дня, и ковбой понятия не имел, что со всем этим делать, ведь кроме пары коротких разговоров и нескольких десятков пристальных взглядов, их с Луи совершенно ничего не связывало. Стайлс прекрасно понимал, что далеко не пара этому юноше голубых кровей, для которого — по словам Джоанны — давно уже был выбран жених. Гарри чувствовал себя настоящим идиотом, ведь все омеги в его провинциальном городе при первом слове кинулись бы к нему в объятия, но ковбой выбрал того единственного, кто был ему не по зубам. Это еще раз подчеркивало тот факт, что Стайлс был самым неудачным альфой на всем Западе. Было еще довольно рано, утренний туман, повисший в воздухе из-за долгожданного дождя, не успел рассеяться, и город выглядел совершенно по-новому, закутавшись в легкую мутноватую шаль. Гарри медленно брел вдоль улицы, понимая, что впервые за несколько месяцев встал даже раньше, чем это было нужно, а не опоздал на выгон. За эту неделю у него в жизни произошло слишком много событий, которые просто не позволяли ему оставить все, как прежде. Стайлс сам не понял, как оказался напротив коттеджа Томлинсонов. Один из их личных слуг находился на веранде, наводя порядок при мощи щетки с очень длинной ручкой. Гарри не мог объяснить, что происходило у него внутри. Будто что-то очень могущественное, гораздо сильнее его самого, тянуло его к дому омеги. Его внутренний голос будто бы кричал ему идти именно туда. - Мистер Стайлс! - поприветствовал его пожилой бета — Джонатан — вежливо кивая головой. - Мне очень жаль, но боюсь, что сегодня мистер Томлинсон откажется вас принять. Гарри хотел уже ответить, что даже не собирался заходить внутрь, а просто шел мимо, как дверь коттеджа резко распахнулась. На пороге стояла Джоанна. Ее вид был какой-то бледный, на лице было очень странное выражение, а руки немного подрагивали. - Гарри, я очень рада, что вы пришли... У нас просто... Я, - начала лепетать женщина, и ковбой только убедился в том, что в доме действительно происходит что-то неладное. Вдруг, в голове Стайлса что-то помутилось. Его нос учуял великолепный горький запах, который щекотал ноздри и наполнял легкие, будто делая воздух легче. Сердце забилось намного чаще, а внутри появилось какое-то совершенно новое, доселе не испытываемое чувство. Ему захотелось немедленно оказаться внутри коттеджа и понять, что же так сильно манит его. - Миссис Томлинсон, - начал было Гарри, но тут произошло то, чего ковбой никак не мог ожидать. - Мама, кто там? Мама, кто пришел? - раздался звонкий, звучащий с неким надломом голос Луи. Джоанна тут же обернулась, из-за чего дверь распахнулась чуть шире, и взгляду ковбоя открылась самая прекрасная на свете картина. На втором этаже коттеджа, еще не успев спуститься с лестницы, стоял омега. Его карамельные волосы находились в полнейшем беспорядке, а щечки сильно покраснели. Тонкие пальчики крепко сжимали деревянные перила, и было понятно, что без такой поддержки он просто-напросто не устоит на ногах. Вместо привычных шикарных платьев на его теле красовалась простая белая ночная рубашка с кружевами, но Гарри все равно казалось, что он красивее, чем когда-либо до этого. - Гарри! - практически простонал юноша, заметив ковбоя за спиной матери. - Иди сюда, - взмолился он судорожно, облизывая губы. Вспоминая после тот момент, Стайлс осознавал, что если бы не мистер Томлинсон, который вовремя появился в гостиной и практически силой вытолкнул мужчину из дома, не подошел, Гарри бы точно поддался уговором течного омеги, который так призывно хлопал блестящими глазами. Ковбой понимал, что поступил тогда просто отвратительно, поддавшись своим инстинктам и перешагнув порог дома Томлинсонов, но он также осознавал, что был просто не в силах противостоять своей природе. Тем же вечером, когда помутнение от внезапной встречи и стыд немного отпустили Стайлса, он находился в конюшне, подготавливая снаряжение для достаточно долгого перегона. Знакомый позвал его с собой в соседний штат на ловлю мустангов, и Гарри решил, что это просто идеальный способ отвлечения. Луна уже полностью вошла в свои владения, отбрасывая серебристый свет в небольшие окна постройки. Многие лошади уже спали, немного наклонив свои головы, поэтому в конюшне было непривычно тихо, и лишь саранча за стеной никак не прекращала своей песни. Ковбой как раз смазывал стремена, насвистывая под нос незамысловатую мелодию, как его внимание привлек незнакомый звук. Сначала он не обратил на это никакого внимания, но звук повторился, исходя от двери, поэтому он положил седло на стол, отправляясь к источнику шума. В соседнем коридоре стоял он. Запыхавшийся, растрепанный, так и не сменивший ночную рубашку, но по-прежнему прекрасный. Тонкая ткань порвалась и запачкалась в нескольких местах, на щеке виднелась небольшая царапина, подтверждающая то, что омега явно покинул дом не через дверь. Его зрачки были расширенными, а грудная клетка часто-часто вздымалась. Все признаки течки, включая все тот же крышесносный запах, были на лицо, и Стайлс понимал, что не сможет себя долго сдерживать. - Гарри! - воскликнул омега, увидев ковбоя, и тут же кинулся к нему, обвивая шею руками и утыкаясь носом в оголенную под вырезом рубашки кожу груди. - Я так рад, что нашел тебя! Сегодня днем ничего не вышло, но сейчас здесь никого нет. Пожалуйста, мне так это нужно! - практически захлебывался словами он, оставляя на коже влажные поцелуи. Мужчина находился в оцепенении. Объект его мечт практически предлагал себя, вешаясь ему на шею, а он понимал, что просто не может воспользоваться положением бедного омеги, который не может противостоять зову природы, не убедившись, что тот абсолютно уверен в своих желаниях. - Луи, я тоже очень хочу тебя, поверь, мне трудно сейчас это говорить, - практически прорычал он сквозь зубы, ведь омега ни на секунду не останавливал своих действий, продолжая поглаживать и зацеловывать тело альфы, ластясь, словно самый настоящий кот. - Луи, ты должен понимать, что после этого твои родители будут очень недовольны тобой! Джоанна говорила, что у тебя есть жених, - пытался вразумить младшего Гарри. Тому это, видимо, надоело, и он оторвался от груди ковбоя с самым недовольным видом на лице, а потом, не говоря ни слова, потянулся к лентам на груди и без особых усилий развязал их. Ночная рубашка, которая совершенно точно была омеге велика, с легкостью соскользнула с его тонких плеч, оставляя за собой абсолютно нагое тело. Гарри ни сколько не сомневался, что в тот момент слюни потекли у него по подбородку. - Если ты не хочешь меня, то я уверен, что с легкостью найду в этой дыре несколько десятков альф гораздо лучше тебя, которые с удовольствием дадут мне все, чего я захочу, - дерзко произнес Луи и, перешагнув через рубашку, направился к выходу, совершенно не стесняясь своего внешнего вида. Если до этого момента Стайлс был уверен в том, что он может себя контролировать, после этих слов рассудок окончательно покинул пределы его тела. Омега был прижат лицом к деревянной стене еще до того момента, как перешагнул порог комнаты. На его талию легли сильные руки, а в волосы зарылся нос. Если честно, он был совершенно не против, ведь именно этого и добивался своим провокационным поведением. - Я не хочу слышать ни о каких других альфах в своем присутствии, - прорычал Гарри ему на ухо, прикусывая нежную кожу шеи, как бы демонстрируя наказание. Луи же на это лишь всхлипнул сильнее прогибаясь назад. Еще никогда в жизни ему так сильно не хотелось оказаться заполненным. Не изображая особых церемоний, ведь время, отведенное на них, давно вышло, ковбой подхватил омегу на руки, помещая ладони на молочных ягодицах, которые буквально приковывали все его внимание к себе. Томлинсон же не растерялся и тут же обвил спину мужчины ногами, начиная осыпать лицо старшего поцелуями. Стайлс сделал всего несколько шагов, когда понял, что все равно далеко не продвинется, и опустил омегу прямо на невысокий стог свежего сена. Оно еще не успело высохнуть, поэтому было довольно мягким, но все же прилично покалывало кожу, придавая некоторую остроту ощущениям. Гарри оторвался от омеги всего на минуту, чтобы избавиться от одежды, а когда опять перевел взгляд на него, понял, что это будет одним из лучших вечеров в его жизни. Луи лежал на стогу, широко разведя свои стройные ноги и прогнув спину. Он одновременно выглядел безумно развратно и просто непозволительно мило. Альфа был уверен, что это запрещено законом. Мужчина опустился на сено, нежно касаясь рукой ноги Луи и начиная медленно вести вверх. Он поистине наслаждался гладкостью кожи Томлинсона, которому, как оказалось, никакие нежности были не нужны. Гарри даже опомниться не успел, как оказался спиной на стогу, а омега уже ловко уселся на его бедра. И откуда в таком хрупком теле столько силы? Альфа лишь застонал, когда шатен ловко обхватил его налившийся член пальчиками и тут же, без всякой подготовки, насадился до самого основания. Стайлс прикрыл глаза, ведь от такой приятной тесноты перед глазами все плыло и кружилось. - Не... Неужели тебе — ах — не больно?! - сквозь стоны спросил он, начиная подмахивать бедрами. - Луи, ты чертовски узкий! Омега же, казалось, не обращал на его слова никакого внимания, продолжая насаживаться на полную длину члена ковбоя и высоко стонать. - Ты серьезно думал, что я провел весь сегодняшний день, грезя о тебе и сжимая подушку в руках!? Еще чего, я провел его с пользой! - опять съязвил Томлинсон, увеличивая амплитуду движений до максимума. Теперь он в прямом смысле прыгал на бедрах мужчины. - Черт, у тебя просто идеальный член! - прокричал омега, и Гарри невольно усмехнулся от мысли о том, что сказала бы Джоанна, услышь она такое из уст своего любимого сына. Тем временем, такое количество наслаждения, получаемого обоими, не могло пройти впустую, и через несколько минут ковбой понял, что его разрядка близка, поэтому он, собрав все силы в кулак, резко перевернул их, устраиваясь сверху шатена. Гарри еще больше ускорил темп своих толчков, потому что по звукам стонов Томлинсона, которые уже, казалось, превосходили оперных певиц, было понятно, что ему тоже осталось недолго. Сделав несколько глубоких толчков, Стайлс уже хотел выйти, чтобы избежать сцепки, от которой Луи явно был бы не в восторге, но, как оказалось, на этот счет у того тоже было совсем другое мнение. Почувствовав, что Гарри хочет выйти, омега еще сильнее сжал ноги, пятками впиваясь в поясницу мужчины и буквально запирая его глубоко в себе. Тот, оторопев от такого внезапного напора, сделал еще несколько толчков и отпустил себя. Ковбой не помнил, когда в последний раз так сильно кончал. Перед глазами поплыли звезды, а в ушах загудело. Он пришел в себя только тогда, когда омега извергался белесыми полосами на его живот, а маленькие ноготки впивались ему в спину. Не оставалось сомнений, что следы от этой ночи надолго останутся на телах обоих. Гарри хотел было принять удобное положение, чтобы переждать сцепку и позаботиться об омеге, когда понял, что никакой узел его не сдерживает. Пока он пытался разобраться с происходящим, Луи, как ни в чем не бывало, поднялся на ноги и, немного прихрамывая, направился в сторону выхода, где лежала его одежда. Абсолютно сбитый с толку Стайлс не мог рационально мыслить. - Эм, узла нет, - пробормотал он первое, что пришло ему на ум. Томлинсон же странно посмотрел на него, завязывая белый бант. - Это естественно, что его нет. Было бы очень странно, если бы он образовался, - сказал он, как само собой разумеющееся. - Думаешь, я пошел бы сюда, не выпив специальных снадобий? Еще чего! Ты, конечно, красавчик, но уменьшенную копию тебя мне иметь рановато, - продолжал он в своей излюбленной манере, поправляя волосы. Гарри был абсолютно обескуражен. До него дошло, что им, можно сказать, воспользовались, и что омега не планирует оставаться с ним. - Неужели ты просто так уйдешь? - задал интересующий вопрос он. - Разве то, что было между нами не имеет для тебя никакого значения? Было видно, что Луи задели слова старшего, но менять своих намерений он не собирался. - Эм, это было здорово. Спасибо тебе за такой опыт. Я бы с удовольствием повторил как-нибудь, если только родителей не будет дома, - произнес он, поворачиваясь и направляясь к двери. Стайлс впервые осознал, что совершенно не хочет отпускать от себя этого наглого чертенка. Гарри понял, что это его последний шанс. - Говорят, в Луизиане сейчас стоит прекрасная погода, - неожиданно заговорил он. Луи остановился на месте. - Как думаешь, какова вероятность, того, что какая-нибудь недавно переехавшая богатая семья наймет меня на работу, если я переберусь туда? - спокойно продолжил он, внимательно смотря за реакцией омеги. Томлинсон вздрогнул, услышав последние слова, а потом вышел из комнаты, не попрощавшись, но даже сумрак не смог скрыть его покрасневших щек.