Wildest Dream

Дом был поистине шикарен. Он совершенно не вписывался в атмосферу довольно-таки бедной западной провинции, и если бы не такой же роскошный окружающий его участок — выглядел бы крайне странно. Создавалось впечатление, будто его перенесли сюда из лучшей страны Европы, но никак не возвели всего несколько месяцев назад здесь, в Луизиане. Стояло самое начало августа — самая жаркая пора на юге — но густая зелень сада сглаживала духоту. От выложенных камнями декоративных прудов поднимался водяной пар, а в воздухе витал густой аромат цветущей вишни. Стоило выйти за порог этого прекрасного имения, как все сразу вставало на свои места. Вдоль утоптанной конскими копытами дороги возвышались тонкие раскидистые кактусы, а между ними в пыли рябили чахлые кусты чертополоха. На обочине около дороги валялся обглоданный койотами скелет бизона. Старый-добрый Запад. Около усадьбы, которая была выполнена из липы, покрытой дорогой белой краской, стояла дорожная коляска, в которую были запряжены две лошади породы сэдлбред. И пусть они в основном были предназначены для верховой езды, стоили целую кучу денег и требовали специального ухода, хозяина имения это нисколько не беспокоило. Рядом с ними стоял полностью готовый к перегону Фил и, как ни в чем не бывало, жевал траву насыщенного зеленого цвета. Его было не понять того, что за ней ухаживал специально нанятый человек. Конь просто чувствовал, что она гораздо вкусней той, что росла за воротами. - Я даже не знаю, что и сказать, Гарри. Наверное, я должен быть благодарен, ведь раньше он и носу из особняка не высовывал... Просто это слишком неожиданные перемены, - задумчиво произнес мистер Томлинсон. На нем были брюки из защитной ткани, темно синяя рубашка, жилет из коровьей кожи и широкополая соломенная шляпа. Было видно, что мужчине пришлась по вкусу их новая жизнь в Луизиане. Его теперь можно было легко принять за местного плантатора, только если не знать цену, которую стоила его не примечательная на первый взгляд одежда. Он медленно спускался по ступеням, держа руки на ремне. - Я думаю, что волноваться тут уж точно не о чем. Луи просто вырос, вот и все. Раньше он был избалованным капризным мальчишкой, а теперь начал вести себя подобающе любой воспитанной омеге. Вы с Джоанной столько времени и сил потратили на его воспитание, так что все изменения в нем вполне ожидаемы, - спокойно произнес Гарри, спускаясь по ступеням вслед за хозяином. Мужчина нисколько не изменил своему привычному стилю. Миссис Томлинсон настояла на том, чтобы их портниха шила ему рубашки из качественно выделанного хлопка, но Стайлс просто не мог себе позволить надеть такую в обычный день, ведь прекрасно понимал, что ее хватит всего на несколько часов. Гарри был по-настоящему рад своему переезду в Луизиану, ведь здесь у него была постоянная хорошо оплачиваемая работа и люди, которым на него не все равно. Чего еще желать простому ковбою? - Да. Думаю, ты прав, сынок, - задумчиво произнес мистер Томлинсон. - Но все равно не понимаю, какой черт дернул его отправиться с тобой на такой дальний перегон, - усмехнулся он. *** Все тело было покрыто испариной. Немного пожухшая трава мелкими иголочками впивалась в нежную кожу спины, оставляя за собой крошечные красные точки. Правая нога довольно сильно затекла от такого положения, но убрать ее возможности не представлялось. Единственное, что хоть немного облегчало это крайне неудобное положение, было седло, заботливо подложенное под поясницу. Солнце светило прямо в глаза, слепя и заставляя щуриться. - Черт бы тебя побрал, Ст-ах-айлс! Чтобы я еще раз приперся в такую даль, чтобы потом испытывать такие мучения! Ну уж... Да, еще! Не смей останавливаться, а иначе я тебя прикончу прямо здесь, клянусь своей честью, - буквально проскулил Луи, выгибаясь дугой. Его звонкие стоны разносились по всему подсолнечному полю и терялись в небольшой роще, находящейся на его конце. Томлинсон весь извивался на седле, ни на секунду не прекращая сыпать угрозами. Даже в такие моменты он мог быть занозой в одном известном месте. Просто прирожденный талант, не иначе. - После того, чем мы с тобой тут занимаемся, я не очень-то уверен в том, что ты можешь клясться честью, - с придыханием проговорил Гарри, ни на секунду не останавливая движений. Даже очень ощутимый укус в плечо, полученный от омеги после последнего его замечания, не заставил ковбоя прекратить. Его потертые штаны были спущены только до середины бедра, а пропитанная потом рубашка распахнута на груди. В отличие от него, омега был почти полностью обнажен. На его ногах остались только тонкие белоснежные чулки, подвязанные атласными бантами под коленями, которые сейчас немного потеряли свой прежний роскошный вид из-за полевой пыли. Альфа все так же продолжал толкаться в расслабленное тело под собой. Его член ритмично входил в сочащуюся омежьей жидкостью дырочку. Голова кружилась от густого аромата гвоздики, который полностью окутал их. В такие моменты Гарри абсолютно терял связь с реальностью. Для него существовал только прекрасный парень, который находился под ним и с таким жаром принимал все, что давал ему мужчина. По виску одна за одной стекали капли пота и падали на тонкую шею Томлинсона, теряясь в ложбинке между точеных ключиц. Их запахи и дыхания смешивались в одно, создавая абсолютно убийственную, но такую идеальную смесь. - Луи, я очень близко. Черт! - прорычал Стайлс и, не сумев протянуть больше, спустил в молодое тело под собой. Если бы Томлинсон не принимал какие-то свои травки, у них бы точно уже был ребенок, Гарри не сомневался в этом, ведь его семя оказывалось внутри шатена с крайне завидной периодичностью. Тяжело дыша, он скатился с потного тела под собой. - Самовлюбленный ковбой! О себе позаботился, а об омеге зачем думать? - съязвил Луи, крайне недовольный тем, что его персону оставили без должного внимания. Не теряя времени даром, Томлинсон перекинул ногу через расслабленное тело мужчины, легко вскакивая на него. - Не ты один здесь хорошо держишься в седле, - горделиво заметил он. Гарри на это лишь довольно ухмыльнулся, кладя руки на упругие бедра. - Сейчас я покажу тебе, как оставлять меня без внимания, - произнес Луи и с этими словами он завел руку назад, проникая тонкими пальчиками в растраханный проход. - Да, мхм, вот так! - простонал Томлинсон. Он начал насаживаться быстрее, раздвигая пальцы внутри себя. Гарри не мог просто смотреть на это, поэтому он протянул руку, желая помочь омеге, и тут же получил звонкий шлепок по запястью. - Еще чего удумал! Ну уж нет, дорогой, трогать руками не разрешено, ты наказан, а-ах! - проскулил Луи и через несколько секунд кончил, безвольно опускаясь на грудь Стайлса и размазывая собственную сперму по груди. И да, он чувствовал себя чертовски довольным. *** Конюшня в новой усадьбе семьи Томлинсон была выполнена под стать главному дому. Роскошно. Просторные стойла, в каждом из которых была своя поилка, вода в которые подавалась по специальным трубам. Самые дорогие седла из хорошей кожи. Хозяин никогда ничего не жалел для своего имения и в прошлом месяце даже выписал откуда-то издалека дюжину новых приспособлений для верховой езды, которую так любили его старшие дочери. Гарри тоже любил лошадей, он все-таки ковбой, но мужчина предпочитал езду по прерии, без седла, когда солнце светит тебе в спину, впереди краснеют столовые горы с плоскими вершинами, а конь несется во весь оставляет за собой густые клубы пыли. В такие минуты можно почувствовать себя королем мира. Все эти корды, вальтрапы и костюмы для верховой езды, которые были так популярны у Томлинсонов, совершенно не прельщали его. Если честно, он немного тосковал по дому, по прериям, которых в этом штате почти не было, хотя и понимал, что здесь ему будет гораздо лучше. Стайлс вынырнул из своих мыслей и поднял крепко зажатый в руке молоток повыше, делая новый удар. Гвоздь вошел в податливую древесину, скрепляя две кедровые планки вместе. Свежеспиленное дерево пахло лесной хвоей, и из тонких щелей сочилась густая золотистая смола, тут же подсыхающая на солнце. Гарри понимал, что такая древесина обошлась мистеру Томлинсону ой как не дешево. Ковбой уже несколько часов занимался делом. Ему было поручено изготовить ограду для загона, в котором младшие девочки смогут учиться ездить на своих породистых пони. Песок для вольера был привезен еще несколько дней назад с одного из пляжей Калифорнии. Жара стояла страшная. Термометр, приделанный к стене конюшни показывал 102 градуса, и Стайлс просто изнемогал. О рубашке давно было забыто, и его накаченные грудь и спина блестели от пота. Мужчина собрал отросшие волосы в пучок на затылке с помощью короткого куска бечевки, иначе они слипшимися прядями спадали на плечи, создавая крайне неприятные ощущения. В этот момент сзади раздались тихие шаги. Гарри обернулся и увидел Лотти. Девушка смущенно смотрела на открытую часть его тела. На ней было легкое белое платье с короткими рукавами и соломенная шляпка с бантом в цвет. Девушке только-только миновало шестнадцать, и она находилось в том самом возрасте, когда неряшливое детство отходит в сторону, уступая место прекрасной юности. Блондинка была действительно красива. В руках у нее был зажат стеклянный кувшин с только что приготовленным лимонадом. Стайлс буквально ощущал его прохладу, ведь на дне сосуда плавало несколько крупных кубиков льда. - Гарри, я видела в окно, как вы работаете и решила, что вам захочется немного попить, - скромно пролепетала Лотти, протягивая кувшин вперед. Ковбой с благодарностью принял его. Напиток приятно прошелся по иссушенному горлу, и по всему телу расползлась такая нужная прохлада. - Спасибо огромное, Шарлотта, - поблагодарил девушку Стайлс. - Еще немного, и я бы поджарился тут, как кусок бекона, - улыбнулся он, и девушка звонко рассмеялась в ответ на его слова. - Я удивляюсь, как вы, юная леди, держитесь на такой жаре, - вежливо заметил он, на что блондинка залилась румянцем. - Возможно, все дело в том, что вы слишком недооцениваете омег, считая их чересчур хрупкими и ранимыми, хотя это далеко не так, - смело заметила она. Гарри на эти слова лишь усмехнулся. Знала бы ты, такая невинная девочка, каким «хрупким и ранимым» может быть твой старший брат, насаживаясь на член. Стоило только Стайлсу подумать про это, как на тропинке, ведущей из сада, показалась фигура вышеупомянутого шатена. Он шел, обмахиваясь пушистым веером, а глаза с прищуром смотрели на разговаривающую парочку. Его стремительные шаги и слишком прямая спина не предвещали ничего хорошего. - Шарлотта! - звонко окликнул он сестру. Девушка от неожиданности вздрогнула, чуть не выронив кувшин. Было видно, что она совсем не желала появления Томлинсона здесь. - Мать зовет тебя в дом, пора готовиться к обеду, - все таким же холодным тоном продолжил омега, смотря на альфу в упор. В голубых глазах плескалась ничуть не скрываемая ревность. - Она будет крайне недовольна, когда узнает, что ты проводишь свое свободное время здесь. И давно ты променяла французский на раздетых пастухов? - злобно выплюнул он и, развернувшись на тонких каблучках, направился к дому. Лотти же, быстро пролепетав извинения, прижала кувшин к груди и бросилась вслед за братом, надеясь, видимо, исправить эту неприятную ситуацию. Гарри лишь ухмыльнулся, глядя им в след. Он прекрасно знал, чем вызвано такое ужасное поведение шатена. Альфу заботило лишь то, что завтра придется весь день ходить в рубашке, которая будет скрывать глубокие красные царапины на спине, которые непременно возникнут там будущей ночью. *** Прием был пышным. На него было приглашено две сотни гостей со всей округи, и несколько семей даже приехали погостить к Томлинсонам из Монтаны. Хоть путь и был очень далеким — это того стоило. Специально приглашенный оркестр играл донельзя слаженно, и гости, объединившись в пары, весело танцевали мазурку. На длинных столах стояли серебряные блюда с фруктами, выращенными на собственных плантациях хозяев дома. Это был в какой-то степени показательный прием, хотя и повод, конечно, тоже имелся. Ровно двадцать лет, как Джоанна официально стала миссис Томлинсон. Такое нельзя не отметить. Гарри чувствовал себе неуютно. Крайне неуютно среди всех этих гостей. На мужчинах были выходные костюмы, некоторые надели пиджаки, а Стайлс ограничился лишь своей лучшей шелковой рубашкой. Единственной, но кого это, черт возьми, волновало. Раз уж пришел в такое общество — будь добр соответствовать ему. Конечно, альфа бы с удовольствием пропустил это знаменательное событие, но элементарная вежливость и настойчивость мистера Томлинсона не позволили ему этого сделать. Масло в огонь подливал Луи. Луи, который все еще злился на него за тот короткий и ничего не значащий разговор с Лотти. Было видно, что омега решил отомстить. Он весь вечер позволял одному богатенькому молодому альфе, которого звали Томас, ухаживать за собой. Ему явно льстило чужое внимание. Он все танцы провел с этим блондином. Позволял касаться себя. Конечно, Гарри это ужасно не нравилось. Более того, это бесило альфу, выводило его из себя, заставляло кулаки сжиматься, а вену на шее вздуваться, но, несмотря на все это, Стайлс не мог абсолютно ничего. Томлинсон не принадлежал ему. Более того, их связь была запретной настолько, что если бы все всплыло — Гарри бы грозила смертная казнь, не меньше. Альфа не имел абсолютно никаких прав на Луи, и это удручало, ведь омега нравился ему. Действительно нравился. Проведя большую часть вечера в стороне, добросовестно отслужив подпоркой для стены и выслушав несколько раз громкий смех Томлинсона, вызванного речами его кавалера, Стайлс смог наконец-то покинуть душное помещение. На воздухе было намного лучше. В этой части материка звезды казались еще больше и ближе. Создавалось впечатление, что они висят прямо над головой. Великолепное зрелище. Ветерок колыхал верхушки деревьев, и Гарри только по запаху, который он принес с собой, смог определить, что это — восточный муссон. Альфа слишком много времени в своей жизни провел на улице. Ноги сами принесли его в конюшню. Стайлс чувствовал себя там комфортнее, чем где бы то ни было еще. Возможно, это было из-за того, что там находился Фил, которого Гарри считал своим другом. Наверное, большинство сочли бы это крайне странным, но ковбою было плевать на их мнение. Конь был с ним уже семь лет, и мужчина любил его всем сердцем. В конюшне было тихо. Альфа медленно шел по узкому коридору между денниками. Запах свежего сена и конской утвари успокаивал его. Он чувствовал себя, как дома. Вдруг, сзади раздался звук отворяемой двери, а затем и чьи-то легкие шаги. Стайлс прекрасно понимал, кто мог прийти сюда в такое время. Только один человек обладал такой наглостью и бесстрашностью одновременно. - А я нисколько не сомневался в том, что найду тебя здесь, - раздался смешок позади. - Дежавю, не находишь? - спросил Луи и подошел еще ближе к мужчине, мягко кладя руки ему на плечи. Гарри же молча вздернул ими, стряхивая кисти с себя. - Ах вот оно что! Кто-то ревнует, - протянул омега. Он в несколько шагов обогнул альфу, оказываясь с ним лицом к лицу. У Томлинсона было донельзя самодовольное выражение, лица, а ручки уперлись в бока, затянутые в корсет из китового уса. - Если ты забыл, то я тебе напомню. У тебя нет никаких прав на меня, альфа! То, что происходит между нами — итак большая удача для тебя, - дерзко произнес он, и тут Стайлс не выдержал. До этого момента он позволял этому омеге диктовать, что ему делать, куда идти, практически помыкать собой, но это пора было прекращать. Не для этого он приперся за Луи в Луизиану, чтобы после терпеть все эти унижения. - Ну что ж, тогда и ты позволь мне кое-что освежить у тебя в памяти, - протянул Гарри, начиная медленно надвигаться на омегу, воинственность которого сразу немного поубавилась. - Это ты пришел ко мне в тот вечер, буквально умоляя взять тебя. Это ты уговорил своего отца взять меня на работу. И это именно ты загубишь все свое будущее, если я хоть словом обмолвлюсь о нашей связи, смекаешь? - произнес Стайлс, расплываясь в оскале. Конечно, он даже не собирался ничего этого делать, но припугнуть наглого шатена уж точно стоило. Тот лишь испуганно хлопал глазами. - Ты... ты этого не сделаешь, - прохрипел он, напоминая загнанного в угол зверя. - Ох, малыш, будь уверен в том, что я сделаю. Еще как сделаю. Я могу прямо сейчас пойти к твоему отцу и рассказать обо всем этом при ваших гостях. Посмотрим, что он с тобой сделает после такого, - усмехнулся Гарри и всерьез направился в сторону двери. - Нет! Нет, пожалуйста, не делай этого! Он...он убьет меня. Я выполню все, что ты захочешь, - взмолился Томлинсон, мертвой хваткой вцепившись в предплечье альфы. Ну что ж, теперь он наконец-то был гораздо покладистей, чем обычно. - Ну что ж, дорогой, тогда слушай внимательно. Я — не твой личный раб, уяснил? У нас с тобой отношения — пусть странные — но отношения, а это значит, что ты должен уважать меня, понятно? Я — альфа и не хочу, чтобы другие альфы терлись вокруг тебя в моем присутствии, пускай я и не имею законных прав на тебя. Ты — мой! - рыкнул Стайлс и, притянув к себе омегу за тонкую талию, припал к его губам с поцелуем. Это не был один из их обычных страстных мокрых поцелуев. Это была претензия на свою собственность. Луи всхлипнул в сильных руках мужчины, прогибая спину. Его сущность омеги буквально кричала о том, что надо подчиниться, надо отдать контроль в умелые руки, и он отпустил себя. То, что происходило дальше, Томлинсон позже назовет одной из лучших ночей в своей жизни. Им владели. Обладали. Приказывали, что и как делать, не давая времени на принятие собственных решений, и шатену это нравилось. Нравилось безумно. Нравилось до хрипоты в голосе, до обкусанных костяшек и содранных коленей. Альфа брал его жестко. Без особой подготовки, без нежных слов и обычно долгих прелюдий, как бы еще раз доказывая, кому принадлежит парень. Ему и только ему. Он не скупился на следы и отметины, которые так старался не оставлять раньше. Его зубы раз за разом смыкались на тонкой шее, покрытой белоснежной кожей, а кисти грубо держали запястья в железной хватке. Да, Гарри совершенно не сдерживал себя. Если честно, ему было плевать. Плевать на все, кроме прекрасного парня под собой. Луи же тоже, казалось, потерял связь с реальностью, перед глазами только мерцали яркие вспышки, а все мышцы разом сжимались от переполняющего наслаждения. Омега только помнил, как его кинули на стог сена, поставили на колени и резко развели в стороны пышные ягодицы. А дальше все. Пустота. Только какие-то фрагменты, содержащие прикосновения шершавого языка к сжатому колечку, а потом и резкий толчок толстого члена, после которого все перед глазами поплыло, соединяясь в какой-то непонятный цветастый узор. Томлинсон немного пришел в себя только от нового резкого, доселе не испытываемого ощущения. Он несколько раз моргнул глазами, осознавая, что лежит на спине, его ноги скрещены за спиной Гарри, который ритмично толкается в его анус, периодически издавая звуки, очень смахивающие на звериное рычание. Неприятное ощущение исходило из задницы. В прямом смысле слова. С каждым новым толчком оно только усиливалось. Потребовалось много времени, чтобы расслабленное сознание наконец-то смогло оформить мысль. Член альфы был явно больше, чем помнил его Луи, а Томлинсон, уж поверьте, изучил его вдоль и поперек. Внезапная мысли вспышкой пронеслась перед глазами, переворачивая все с ног на голову. Омега хотел закричать, запротестовать, вразумить, но язык его совершенно не слушался. Да и ладно, все равно уже было поздно. Стайлс низко зарычал и последним размашистым движением вогнал свой член вместе с набухшим узлом в дырочку шатена, тем самым запечатывая ее на неопределенный срок. Внутри медленно расползалось тепло. - Ты — мой, - прохрипел уставший мужчина в ухо Томлинсону, прикусывая нежную мочку и обессиленно падая на юношу. Тот же лежал с широко распахнутыми глазами, силясь переварить произошедшее. Его рука машинально нашла спину Стайлса, ласково ее поглаживая. Это был чистый инстинкт. Приласкать своего альфу, успокоить. Похвалить за сделанное. - Вот черт! - вырвалось у него.