Шутка

Дом выглядел совершенно заброшенным. Штольман переходил из комнаты в комнату. Нигде не было никаких намеков на хоть какую-то недавнюю человеческую активность. Череда пустых помещений, сквозь запыленные окна тускло пробивается солнечный свет. Хозяева, покинув дом, вывезли практически всю мебель. Немногочисленные оставшиеся предметы обстановки накрыты тканью. «Пустышка», – с досадой подумал Штольман. Внезапно в пустом доме раздался негромкий звук шагов. Штольман достал пистолет и приготовился к встрече. Дверь скрипнула, открываясь. - Анна Викторовна, а вы откуда здесь?! – раздраженно и одновременно облегченно воскликнул Штольман, убирая оружие. - Яков Платоныч, как вы здесь оказались?! – одновременно с ним испуганно вскрикнула Анна. - Я здесь по делу купца Сомова, убитого пару дней назад. Получил наводку от осведомителя, что здесь может скрываться подозреваемый. Анна Викторовна, так я жду. Как вас сюда занесло? И кстати, как вы в дом вошли? Потому что лично мне пришлось отмычкой вскрывать входную дверь. - Я здесь по просьбе школьной подруги. Они с мужем подумывают купить этот дом, и она хотела узнать мое мнение о нем как… ну, в общем, мое мнение как медиума. Она дала мне ключ от задней двери, чтобы я могла здесь спокойно поработать в одиночестве. - Похоже, мы просто обречены на случайные встречи, - ласково улыбнулся Штольман. - Похоже на то, - улыбнулась в ответ Анна. Она на секунду опустила взгляд, а когда вновь подняла его на Штольмана, в ее глазах мерцал интригующий огонек. - Так значит, мы вдвоем оказались в пустом доме, куда никто не придет и где никто не будет нас искать в ближайшее время. - На что вы намекаете, Анна Викторовна? - внезапно севшим голосом спросил Штольман. - Я ни на что не намекаю, Яков Платоныч. Я прямо говорю. Три месяца. Вот уже три месяца, как мы вернулись из Петербурга. Три месяца, как мы играем в легенду, придуманную Варфоломеевым, что между нами ничего нет. Три месяца мы вынуждены соблюдать приличия и конспирацию. Три месяца, как у нас не было ни единой возможности побыть наедине… В упор глядя ему в глаза, Анна потянула защитное полотно с диванчика, рядом с которым стояла. Упавшая простыня открыла очаровательную оттоманку. Штольман, не колеблясь ни секунды, шагнул к ней. *** - Анна! Яков Платонович! – голоса за спиной Штольмана были наполнены потрясением. - Мама? Папа? Антон Андреевич?! Как вы здесь очутились? – в отличие от него Анна уже увидела визитеров. Судя по голосу, она пребывала не в меньшем замешательстве. Штольману хватило доли секунды оценить сложившееся положение. Они с Анной лежали в объятиях друг друга на кушетке. На нем уже не было сюртука. Жилет расстегнут, галстук развязан. Анна как раз расстегивала на нем рубашку, когда их застали. К счастью, сама она была еще полностью одета. Штольман поблагодарил небо, что не начал снимать с нее платье. Параллельно он прикинул, каковы шансы, что родители Анны не заметили его руку у нее под юбкой. По его оценке, они стремились к нулю. Штольман молча чертыхнулся, поскольку страсть к Анне настолько его захватила, что он даже не услышал, как в доме появился кто-то еще. «Ладно, чего уж теперь. Стоит радоваться, что они не появились минут на пятнадцать позже. Вот тогда бы была по-настоящему неловкая ситуация», - мрачно пошутил про себя Штольман. В любом случае пора было реагировать. - Виктор Иванович, Марья Тимофеевна, Антон Андреевич, чем обязаны честью видеть вас здесь? – хладнокровно спросил Штольман, неторопливо поднимаясь с кушетки и помогая встать с нее Анне. Он специально встал между Анной и неожиданными гостями, отгородив ее от посторонних взглядов, чтобы она могла поправить на себе одежду. - Анна, как ты могла?! – взвизгнула Мария Тимофеевна. К ней вернулся дар речи, потерянный в момент, когда она застала свою незамужнюю дочь в абсолютно недвусмысленной ситуации с мужчиной. - Мама, а что такого? Можно подумать, вы с папой не понимали, что мы с Яковом Платоновичем любовники! – Анна явно пришла в себя после первого шока и теперь перешла в атаку. - Анна, да что ты такое говоришь!!! Пожар скандала между женщинами семейства Мироновых разгорелся за пару секунд. Все трое присутствующих мужчин завороженно наблюдали за разворачивающейся бурей эмоций, воплей и взаимных обвинений между матерью и дочерью. В какой-то момент у Штольмана мелькнула мысль, что Анна в горячке ссоры напоминает ему амазонку. Скандал между Анной и матерью оказался удобным моментом, чтобы самому быстро привести себя в порядок. Наконец, Штольман решил вмешаться, поскольку никаких признаков, что ссора утихнет сама по себе, не наблюдалось. Та же мысль, очевидно, пришла и Виктору Ивановичу, и в комнате одновременно прозвучало. - Маша. - Аня. Мгновенно наступила тишина. Хотя дело, наверное, было не столько во внушительности мужских обращений, сколько в том, что нежное, но твердо урезонивающее «Аня» от Штольмана прозвучало абсолютно идентично по интонации обращению Виктора Ивановича к своей супруге с более чем 20-летним стажем. Пришло время разговаривать мужчинам. Начал Штольман самым деловым тоном: - Виктор Иванович, здесь не место и не время для выяснения отношений. Сегодня вечером я приду к вам домой и там готов полностью объясниться. - Хорошо, Яков Платонович. Будем вас ждать, - холодно ответил Миронов. - Один вопрос. Как вы здесь оказались? - Нам полчаса назад мальчишка принес записку от Анны, что она, будучи в этом доме, оступилась и, кажется, сломала ногу. Мы, разумеется, сразу помчались сюда. - А вы, Антон Андреевич, как оказались вместе с Мироновыми? – обратился к все это время молчавшему то ли из-за шока, то ли из-за деликатности Коробейникову Штольман. - Случайно. Столкнулся с ними на улице. Когда услышал о беде с Анной Викторовной, разумеется, пошел с ними. - Шутка, - раздался спокойный голос Анны. - Что? – повернулся к ней Штольман. - Это шутка. Злая, придуманная извращенным умом, но шутка. - Что вы имеете в виду? - Яков Платоныч, - Анна подошла к нему и посмотрела прямо в глаза, - мы так давно не были вместе. Мы видимся почти каждый день, но у нас не было возможности... Я последнее время просто с ума сходила. Думаю, вы тоже. Штольман на мгновение отвел взгляд в сторону, подтвердив ее правоту. - И тут мы оказываемся одни в пустом доме, - продолжила Анна. Да это, – она коротко кивнула в сторону оттоманки, - было просто неизбежно. Вот только получается, что наша встреча здесь не была случайной. Я пришла сюда по просьбе подруги. А вас ложно навел на этот дом осведомитель. Кто-то, кто знает о наших отношениях, знает многое о моих и ваших делах, специально организовал все это. А еще и вызвал моих родителей, чтобы они застали нас. Не случилось ничего фатального. Просто неловкая ситуация. Но кто-то в данный момент явно веселится от своей затеи. Лицо Штольмана заледенело, а голос стал металлическим: - Вы правы. Этого «шутника» надо найти. Наверняка, у его развлечений есть более далеко идущие планы. Коробейников, вы со мной. Начнем с осведомителя, который дал мне наводку на этот дом. И заберите записку, которую якобы прислала Анна Викторовна родителям. Штольман подобрался. В его глазах загорелся азарт, он весь превратился в одержимую предстоящей охотой ищейку. Он устремился к двери. Проходя мимо старших Мироновых, его взгляд скользнул по Марье Тимофеевне, которая стояла с совершенно потерянным видом рядом с мужем. Он внезапно остановился, а потом развернулся и вернулся к Анне, подойдя к ней вплотную. На его лице вновь появилось «человеческое» выражение. Он взял ее за руку и, нежно смотря в глаза, очень мягко сказал: - Анна Викторовна, у меня просьба. Будьте помягче с матушкой сегодня. Лучше вообще не обсуждайте произошедшее до вечера. Вы с ней сегодня уже выполнили норму по ссорам. Я вечером приду к вам домой, и мы обо всем поговорим с вашими родителями. Хорошо? - Хорошо, - ласково пообещала Анна. Штольман поднес ее руку к губам и нежно поцеловал раскрытую ладонь. На секунду задержал ее руку в своей руке, а потом наконец отпустил. Еще через мгновение его уже не было в комнате.