Шутка

«Ну и денек, - думала Прасковья, хлопоча по кухне. – Ну и денек. Сначала эта записка, что барышня ногу сломала. Хозяева сорвались как оглашенные, а вернулись как в воду опущенные. У Аннушки, кстати, нога вполне цела оказалась. Но на родителей смотреть страшно было. Ладно, барыня, той много не надо, по любой мелочи рыдать и успокоительные капли начинает пить. Но Виктор Иваныч-то спокойный и рассудительный мужчина. А целый день чернее тучи был. А с чего, непонятно. Потом пришел этот полицейский, по которому барышня уже который год сохнет. Хотя Виктор Иваныч на порог грозился его не пускать. И все четверо заперлись в кабинете. Больше часа что-то обсуждали. А когда вышли, хозяйка приказала чай накрыть. Вот теперь сидят, пьют. Вроде уже не такие мрачные. А у Аннушки-то с этим Штольманом, похоже, таки сладилось. Вместо того чтобы сесть за стол, как обычно, рядом с матерью, села рядом со своим полицейским напротив нее. Ну, да и хорошо. Как она по нему убивалась, когда он пропал в прошлом году. А сейчас прям светится вся. Да и он не отстает». Служанка улыбнулась, вспомнив, как однажды, года полтора назад стала случайным свидетелем того, как Штольман смотрел на Анну, когда к Мироновым заходил по какому-то делу. Такие страсть и отчаяние были в его глазах, что Прасковью аж саму в жар бросило. Прям молодость вспомнилась, а Аннушка-глупышка ничегошеньки тогда не поняла. «В любом случае полицейский лучше, чем этот старый пень – князь. Ну, какой из него был бы муж для барышни? Господин Штольман тоже не сказать, что молод, но мужчина видный и крепкий. И вообще, ну вот просто видно, что подходят они друг другу. Может, и сговорятся, наконец, сегодня. А то, сколько же можно в девках-то сидеть. Годочки-то уходят». В столовой тем временем стояла тишина – на удивление непринужденная, которую изредка прерывало тихое звяканье ложки или фарфора. После всех потрясений дня у участников событий уже просто не осталось сил на бурное выяснение отношений. Однако поговорить им все-таки надо было. Начал Штольман: - Виктор Иванович, Мария Тимофеевна, я должен… мы с Анной Викторовной должны дать вам объяснения… - Прежде чем вы продолжите, Яков Платонович, - прервал того Миронов, – я хочу кое-что сказать. У меня нет ни малейших сомнений в двух вещах. Во-первых, в том, что вы человек порядочный и честный. А во-вторых, в том, что вы испытываете искренние и сильные чувства к нашей дочери. - Яков Платонович, - вступила в разговор уже вполне успокоившаяся мать Анны, которой явно пошла на пользу рюмка коньяка. – Виктор выразил наше общее мнение, но мне просто хотелось бы понять, как при вышеперечисленном мы оказались в нынешней ситуации и почему вообще вынуждены вести данный разговор. И простите меня за совсем уж бесцеременность, но мне как матери хотелось бы знать: вы планируете просить руки моей дочери? - В этом уже нет необходимости, Мария Тимофеевна, - несколько напряженно ответил Штольман. – Я попросил Анну стать моей женой и получил ее согласие несколько месяцев назад. На удивление со стороны Мироновых-старших последовала достаточно спокойная реакция на ошеломительную новость. Похоже, что после всех шокирующих событий дня у них просто закончились сильные эмоции. - Я прошу прощения, что мы ставим вас в известность об этом вот так, - добавил Штольман. - Но это не единственное, что вам надо знать о наших отношениях. - Я надеюсь, вы не обвенчались тайно? – расстроенно спросила Мария Тимофеевна. - Нет, - улыбнулся Штольман. – Я предлагал Анне пожениться в Петербурге, но она отвергла эту идею. Для нее важно, чтобы вы присутствовали на нашем бракосочетании. - То есть получается, что ты предпочла жить с мужчиной в грехе, чтобы не расстроить нас с матерью? – иронично осведомился у дочери Миронов. Анна, которая как раз делала глоток, от неожиданности фыркнула и расплескала чай по скатерти. - Но тогда вам стоит дать объяснения, к чему весь этот театр, - продолжил Виктор Иванович. - Вы обручены, но скрываете это. Более того, вы едва замечали друг друга первое время по возвращению в Затонск. Что за чертовщина? - А вот на этот вопрос вам должна ответить Анна Викторовна, - Штольман посмотрел на девушку и подбадривающе сжал ее руку. - Мама, папа, я должна вам кое-что рассказать, - вступила в разговор Анна. – Я вам соврала по поводу своей жизни в Петербурге. Я вам сказала, что поехала к Наде Лукьяновой, которая учится на Бестужевских курсах, чтобы подготовиться к поступлению туда же в новом учебном году. На самом деле это совсем не так. Я поехала в Петербург по приглашению полковника Варфоломеева, который руководит службой безопасности государя. Он предложил мне поступить на службу в его ведомство. - Стоп, барышня, - ледяным тоном прервал ее отец. – Вы хотите сказать, что поступили на службу в полицию?! - Ну, не совсем в полицию - у нашего ведомства особые функции. И не совсем на службу – я там на несколько особом положении. Но, в общем, да. - Яков Платонович, а вы куда смотрели? – рявкнул Миронов. - Как вы позволили Анне влезть в эту авантюру? Штольман краем рта улыбнулся мысли, что отец Анны явно и безо всякой задней мысли считает его, несущим ответственность за нее. - Виктор Иванович, мы говорим не о ком-нибудь, а об Анне Викторовне. Вы же понимаете, что в ее случае слово «позволить» имеет отличающееся от обычного значение. - Знаю-знаю, - буркнул Миронов. - Вы правы. В мужской разговор, наполненный тяжкими думами о нежелающих подчиняться женщинах, вмешалась Мария Тимофеевна, робко предположив: - Ну, может, Анна после свадьбы станет поблагоразумнее? - Искренне сомневаюсь, Мария Тимофевна, - сухо ответил будущий зять. – Лично у меня надежды только на рождение ребенка. Анна наблюдала за их разговором с легким испугом. Ей впервые пришла в голову мысль о том, что, а так ли будет хорошо, если сбудется ее мечта, и ее родители поладят с ее избранником? - Так что же получается, - вернулся на грешную землю Виктор Иванович. – Вы с Анной в Затонске оба… по делу? Спустя еще полчаса и дюжину конкретных вопросов, на которые Штольман с Анной дали дюжину крайне уклончивых ответов, Миронов не сильно, но твердо хлопнул ладонью по столу. - Значит так. Мне все равно, какие секреты вы оба храните и какими служебными обязательствами связаны. Это дело ваше, и вы можете быть уверены, что ничто сказанное вами сегодня не выйдет за пределы данной комнаты. Однако для меня неприемлема сложившаяся ситуация в той мере, насколько она касается моей семьи. Поэтому мы поступим следующим образом. Тут Миронов встал со стула, а за ним поднялся Штольман. - Мы забываем данный разговор, как будто его не было вовсе, - ледяным тоном продолжил Виктор Иванович. – Мы с Машей забываем обо всем сказанном сейчас за этим столом. Вам, господин Штольман, отказано от дома. Когда вы будете готовы повести себя как ответственный человек, я жду от вас действий в соответствии с установившимися традициями и правилами. И только тогда мы продолжим наш разговор. Я ясно выразился? - Более чем, - сухо ответил Штольман. - Тогда не смею вас задерживать. Штольман коротко кивнул хозяину дому, вежливо раскланялся с хозяйкой и поцеловал под яростным взглядом Миронова руку Анны, и вышел вон. Когда закрылась входная дверь, Анна вскочила и, возмущенно воскликнув: - Папа! – вылетела из столовой. Виктор Иванович, окинув взором оставшееся за ним «поле боя», снова сел на стул, опрокинул рюмку коньяка и оптимистичным тоном сказал жене: - Он мне нравится.