С_К_И_П: Сайвар

      Город принял их неприветливо. Кому нужны заезжие вояки? Сай, как привык, скрывался под своей привычной одеждой и маской. А так, ни его белокурые локоны никому видны не были, и уж тем более догадаться никто не мог, что он маг, тем более светлый. А ему это и не надо было. Вот переоденется, новую маску нацепит, тогда и поговорить можно, а пока – безымянный вояка, что прибыл по своим делам.       Правда, гостиный двор они подыскали хороший. Ильдарги даже удивились, когда Сай указал на пошарпанные стены постоялого двора. Пусть еще одна драгоценность фамильная уйдет перекупщикам, но их сокровище должно жить там, где достойно, пить и есть то, что потребует, а спать так, чтобы и королям сон таким сладким не казался. Но на последнее Сай не жаловался.       Получив в свое распоряжение трех неутомимых любовников, он даже забыл, что его боли какие-то беспокоить могут. Тело действовало как отлаженный механизм, разве что связки иногда побаливали, но это уже из прошлого. А чтобы животом маяться или по кровати от неудовлетворенного желания крутиться, ощущая тугой ком вместо яиц – того уже не было. Да и после того, как его, чуть пьяного от счастья, опускали на влажные простыни – засыпал с такой скоростью, что уже не ощущал, как бедра обтирают мягкой тряпицей. Даже не удивляясь тому, что засыпал с одним, а просыпается с другим. И тут же приступал к утреннему ритуалу.       Четверка ильдаргов стала еще одним шагом к душевному излечению Сайвара. Не потому, что любили его досыта, хотя и поэтому, а потому, что собравшись за одним столом, Сай впервые за последние двадцать лет не нуждался в маске. Эшом еще его учил есть аккуратно, чтобы не проливать жидкость через рассеченные губы, и не ронять кусков. Так что, на то, как ведет себя за столом, Сай даже внимания не обращал. Привык. А вот то, что у его ильдаргов аппетит не пропадал, когда они вместе ели, вот это и был тот колышек, который вбивал еще одну ступень к вершине самопознания и уверенности в себе.       Правда, когда его пытались целовать, Сай чаще всего пытался отвернуться, понимая, что опухшее месиво вместо губ и рассеченные скулы – не самое приятное, к чему приходится прикасаться. Но иногда то Рон, то Раст, умудрялись поцеловать хоть в краешек. И смеялись над смущением Сая, что не понимал, не мог осознать, что его уродство, которое, как он считал, сломало ему жизнь, для тех, кто прошел не одну войну – мелочь мелкая.       К нанимателям вышли на следующий же день, как Рон принес новую маску. Не такую роскошную, просто темная ткань, натянутая на каркас, но достаточную, чтобы скрыть нижнюю часть лица.       И заказы потекли. Белый маг, что не гнушается простыми лекарями – это было нечто. К нему очереди выстраивались, лишь бы он добавил капельку своего света в эликсиры и зелья, напитал амулеты, которые потом заряжали опытные маги, просто прикоснулся к той или иной вещице... Для людей в этом захолустном городе белый маг был подобен богу, спустившемуся с небес, и даже его взгляд они готовы были оплачивать. А для того, чтобы поток просителей не иссякал, раз в день, в окружении рыжих ильдаргов, Сайвар объезжал город, лениво прицениваясь к продуктам, тканям, драгоценностям... Иногда в руки брал, после чего откладывал, замечая, как вещица сразу пропадала с прилавка. Ведь ее сам белый дланью коснулся!       А золото, серебро, медяки, мелкой но упорной речкой текли в кошель Рика, что добрел день ото дня, сумев выкупить те драгоценности, что Рон в самом начале заложил, прикупив в дорогу еды, одежды и новых животин, а так же разжился новой одеждой для всех четверых, объясняя это тем, что красивому белому магу и свита должна быть под стать.       Сай не возражал. Только улыбался в душе, понимая, что жажды наживы в душе ильдарга нет и не было. Поправить состояние, то да. А нажиться на нем... нет.       На пятый день пребывания в городе, когда Сай уже спать укладывался, думая, кто в эту ночь придет, внезапно раздался робкий стук, точнее даже шкрябание, а когда дверь открыл, увидел на пороге Рона, нелепо мнущегося на пороге с чахлым букетиком мятых лютиков и бутылью вина.       − Не знал, что взять, − буркнул он, ткнув Саю бутылку.       Еда.       Объяснил Сай, показав простейшую руну.       Голод.       − А... ну да... прости идиота...       Сайвар затолкнул Рона в комнату, после чего постучался в соседнюю, где расположился Раст, дав ему понять, что нужны холодные закуски, а так же питье. И, удовлетворенный мрачным кивком проснувшегося ильдарга, вернулся к себе, наблюдая за тем, как всегда веселый и улыбчивый Рон мнется у кровати, не зная, то ли присесть, то ли уже прилечь, то ли вообще уйти...       − Я тут, понимаешь... Подумал... в общем... Не дело так. У нас есть ты, а у тебя – никого. Ну, в смысле... Да что я плету! – разозлился Рон сам на себя. В общем – вот, вот и вот! – выставил он на столик фиал с маслом, и еще каких-то два мутноватых флакона, которые Сай вскрыв, ощутил запах возбуждающего зелья и дурманящего.       Заставив Рона замолчать, а после и присесть на кровать, Сай ждал прихода Раста.       Как-то так само собой получилось, что Сайвар легко разгадал души ильдаргов. Если надо было по какому-то деловому вопросу обратиться, там, где золото или умелый разговор все решают, это к Рику. Если показать силовую поддержку, чтобы дать понять, что человек не прав – за его спиной Рэв вставал. Если развеселить кого, или перевести серьезную беседу в ничего не значащий треп – то к Рону. А если взглянуть в самую душу, узнать какие страхи потаенные, или же помочь выпутаться из собственного недопонимания – лучше всего обращаться было к Расту.       Вот и в этот раз Сай, понимая что на пальцах и рунами все правильно не объяснит и не расскажет – обратился к нему, понимая, что никто лучше него с братом не поговорит. Так оно и случилось.       Все еще позевывая, Раст завалился в комнату Сайвара с подносом, мгновенно оценив обстановку и, ни слова ни говоря, выставил его прочь, посоветовав на эту ночь пойти к нему, а сам, как только умел, решил поговорить с Роном.       Сайвар еще даже засыпать не начал, когда в комнату завалился Раст. Встал у двери, взглянул так да эдак, а после присел рядом.       − Ну и чего ты ему отказал? Не нравится? Так и сказал бы. Не хочешь – тоже дело наживное, сегодня нет, завтра – да. Не можешь... Так я же сам видел...       Сай только головой покачал, а потом поставил свечу ближе, достал перо и бумагу, и начал писать.       Хочу, могу, нравится. Но Рон боится. А это не воды бояться, не зверя, когда должен мужество показать, бесстрашно идя вперед. Не костра, через который прыгнуть нужно. И бороться с этим страхом нахрапом, как Рон хочет – бесполезно. Только еще хуже будет. Потому и пригласил тебя, зная, что у вас между собой секретов нет. Вдруг душу откроет.       − Душу, говоришь... – Раст почесал затылок, а после и вовсе косу расплел, дав шелковым прядям рассыпаться по плечам и спине. – Он не того боится, что между вами произойти может. Все же не впервой. А того, что тебе не понравится. Все же по сравнению с нами ты тонкий, звонкий, вон, по грудь каждому из нас. А Рон – медведь еще тот. И страх у него, что не примешь таким, что если кого и захочешь, так поменьше, послабее, а не того, кто тебя в калач свернет, а ты даже пискнуть не успеешь. Так что...       Сайвар покачал головой. Прав был Эшом. Большое дерево громче падает. Его учили не силой брать. Куда искалеченными руками на прием ломать или же удар держать. Ему требовалась ловкость и скорость. Вот это в нем мастера и развивали, заставляя видеть противника и бить так, чтобы с первого удара не встал.       Это, как смог, так и объяснил Расту, пытаясь убедить, что если в борьбе один против одного выйдут, то Сай может быть и проиграет. Потому что бить не умеет. Не бил никогда, чтобы ударить. И да, тяжеловато ему будет с Роном. Потому что по весу разные, по возможностям. Не согнешь его, на руки не подымешь, не положишь так, как самому удобно...       Сайвар еще что-то писал, пока не услышал над ухом сопение, принадлежащее не Расту, а Рону и, недолго думая, пододвинул лист пергамента, давая прочесть написанное, а после ушел, оставив братьев самих гадать и придумывать, как бы все так устроить, чтобы всем хорошо было.       Так что не сильно и удивился, когда на утро услышал новость, которую ему сообщили, предлагая дать свой ответ.       Ильдарги предлагали перед поездкой к магу, которого Эшом посоветовал, заехать к ним в горы, чтобы познакомить с родней, то да се... Да и перевалы на зиму заметет так, что не проедешь, а там хоть перезимовать можно с уютом и в покое, а не на дороге или в объездном пути.       По большому счету все доводы были правильными. И по карте выходило, что королевство ильдаргов находится как раз на середине пути. Если бы шли с прежней скоростью, как и собирались - и то с трудом успели бы перейти перевал до того, как его снегом засыплет.       Нет, можно было воспользоваться силами огненных, чтобы растопить снег и пройти как по сухому. Да и Сайвар, белый маг из северной долины, умел договариваться с бурями. Но кроме снега на перевалах зимой была еще одна опасность. Голодное зверье. А тут уж или нанимать следопыта, а лучше – мага, который с животными договариваться мог, или же на свой страх и риск набирать оружия, которого ни в этом ни в следующих городах не найдешь, и идти, пробираясь сквозь завалы.       Нет, Сай понимал, что не все так просто, и если он нажмет посильнее, то получит правдивый ответ, но даже с теми доводами, которые ему приводили, выход оставался один. Заехать в край ильдаргов, где и остаться на зиму. Да и, положа руку на сердце, Сайвар и сам не понимал, чем ему тот маг помочь может. Не верил. Потому что сильнее северных белых магов не было ни в одной стране. А туда как раз идти ему не хотелось.       Так уж вышло, что его падение в клетку со зверями, измена отца, отказ правителя от него - просто так народу подать отказались, и его, Сайвара, самого обвинили во всем. Что он де сам спрыгнул, а после и изрезал себя.       Зачем и почему это было сказано - ему никто рассказать не мог, но Сай, сам будучи магом, пусть даже закрытым сейчас, отлично понимал, что магии жизни в него было вложено столько, сколько ковен магов за год копит. Все же считался в свое время жемчужиной долины. Вот на него и не скупились. И печать наложника до сих пор горела на плече, каким-то способом связывая его с императором. А значит, войди он в долину, каждый тут же узнает, что наложник не погиб в лесах, сожранный зверьем, а выжил. И не просто выжил, а даже имеет что предъявить тем, кто его лечил. Точнее, чья магия его калечила. А тут бы и вопрос подняли, зачем обычному, пусть и очень красивому мальчику так много магии жизни влили. Чтобы в случае, если император соизволит, наследника ему выносить? Так для этого и силы одного среднего светлого мага хватило бы. Чтобы никто не покушался и убить не смел? Так знали же, что он сам дар имеет выше всех ранее известных. Не развили, не дали знаний, ну бывает. А тот кокон, который в душе горел, если открыть, снять печать проклятия, то даже сам император перед ним померкнет.       Вот и думал Сайвар бессонными ночами, зачем и для чего это было сделано. И понимал, что как наложнику ему была отведена очень малая роль, а для чего готовили – так и не понял. Но идти в долину и узнавать, что к чему – желания не было. А то еще схватят, да определят...       Поэтому, не видя особой нужды спешить, к тому же понимая, что за зиму он к братьям куда лучше присмотрится и для себя решит, нужно ли оставаться, или лучше поблагодарить за кров да хлеб и уйти. К тому же Эшому хотя бы. Потому и согласился, увидев, как опали напряженные плечи ильдаргов.       «Мне нужен честный ответ», − предупредил он. – «Можно не сегодня, но честный».       − Потерять боимся, куда уж честнее, − проворчал Рон. − Так-то мы тебе пока нужны, а когда с магом побеседуешь, то перед тобой все дороги лягут. И куда нам, обычным воинам, тягаться с остальными? Что предложить, кроме себя да своих мечей можем? Ничего. А так, узнаешь ближе, поймешь, что к чему, может, и уходить не захочешь.       Потому и согласился. Разве что предупредил, чтобы заказали ему хотя бы еще одну маску в запас, если вдруг и эта сгорит или потеряется.       На следующий день, еще и рассвести не успело, когда Рэв, пригладив спутанные белые волосы Сая, что спал у него на плече, разбудил его легким поцелуем.       − Выезжать пора. Раст уже дважды заходил. Мне тебя будить не хотелось, − тут же добавил он, увидев вопросительный взгляд. А потом и полулежал на кровати, провожая взглядом Сайвара, что быстро, почти по-военному, привел себя в порядок, надев свой старый походной костюм, тщательно закрыв лицо маской, для разнообразия решив волосы в косу заплести. Да и проще так было, если в лесу остановятся. – Вот ты не хочешь свое тело показывать, − Рэв вздохнул. – Рядишься во всякое хламье...       Дорога. Лес. Грязь, − быстро показал Сайвар, после чего спустился вниз, увидев, что братья одеты в лучшие одежды, что выбрали. И получил тот же взгляд, что и от Рэва.       − Сай, ты бы переоделся, − осторожно начал Рик. – Ехать мы будем не по лесу. Я уже договорился с караванщиком, который возьмет нас с собой.       Сайвар призадумался. С одной стороны, они были правы, в такой одежде в караване появиться – сразу приставят к животным. А с другой стороны, это путешествие. Да и после того случая, что двадцать лет назад произошел, Сай как-то не доверял караванщикам.       Тогда, едва переставляющего ноги от голода, его по дороге прихватил один. Кормил раз в два дня, когда мог – пинком подгонял, чтобы он свою работу выполнял. А когда пришли в город, во хмеле проиграл его первому же попавшемуся человеку. Хорошо, что это Эшом был. А если бы не он? С тех пор, если Сай куда-то и шел, ехал, то обязательно в одиночестве или в компании старика. А то слышал, как можно путников обобрать, оставить в лесу, а то и отдать разбойникам, чтобы с них выкуп получили. Потому отрицательно замотал головой, отказываясь ехать в караване. И даже одной дорогой с ними. Или на день позже выехать, или же сейчас, быстро, пока те еще не собрались.       Ильдаргам пришлось соглашаться, хотя понять такого отношения они не могли, а Сай не имея голоса, не мог рассказать все, что с ним случилось и откуда такая неприязнь. Так что только отметил, что Рик, перед тем как отъехать, что-то сказал торговцу, а потом поехал следом за ними.       − Ну, если мы уже одни, то поедем более долгой дорогой, − произнес он, подъехав. – Красивее, чем обычный караванный путь. А еще там есть озеро... – он перекинулся с братьями одному ему понятным взглядом.       − А оттуда, если поехать прямо, то не через границу, а через лес, можно выехать к владениям нашего отца. Ну, или сразу домой, если пока знакомиться не хочешь.       Сайвар молчал, ни жестом, ни взглядом не давая понять, нравится ему это предложение или нет. Хотя прекрасно понимал, что знакомство с семьей этих рыжеволосых красавцев все же произойдет. И заранее не ожидал ничего хорошего. А то и больше. Вдруг мать или отец начнут противиться тому, что Сай поживет у них. А если увидят без маски... ничего кроме жалости к себе он не ожидал. И это в лучшем случае.       Путешествие, как ни пытались ильдарги развеселить Сайвара, прошло скомкано. А после первой ночи, когда он не столько отвечал на ласки, сколько думал о чем-то, его оставили в покое, не желая навязываться. И за это Сайвар был благодарен даже больше, чем за то, что они с караваном не поехали.       Даже ночевка у озера, хоть и должна была стать романтичной, не оставила в памяти ничего, кроме сырой свежести, от которой ломило кости, и постоянного плеска, раздававшегося от воды. То ли животные на водопой приходили, то ли рыба плескалась... И даже ощущение тепла от горячих тел, прижавшихся с двух боков, не принесло того приятного умиротворения, какое было раньше.       − Сай, ты чего? – когда напряжение мышц на плечах Сайвара стало уже видимым, подъехал Рон, ощутив, как под его рукой дернулась спина. – Что не так? Не хочешь ехать? Так сказал бы. Остались бы в каком-нибудь городе. Боишься чего? Так подумай, чего бояться, когда мы рядом? Обещаю, что и часа не пройдет в одиночестве. Кто-нибудь из нас постоянно будет в твоей видимости. Или ты думаешь, что силком тебя сманили?       Предчувствие.       Кратко, в двух движениях объяснил Сай.       − Вот, глупый... – Рон осторожно прижал его к себе. – Думаю, это не предчувствие, а страх нового. Ну, осознание, что все новым будет, непривычным. А потом увидишь, что все не так и плохо, как ты себе представлял. Открою тебе маленький секрет... – он склонился ближе. – Ты – белый маг. Это не просто звание, не титул, не пожалованный орден. Это – твоя душа. Если узнает кто, что мы белого мага привезли, то никто и слова поперек не скажет. Ходи где хочешь, делай, что хочешь, приказывай, кому хочешь... Ну, кроме короля. Хотя и он, думаю, слушаться тебя будет, если что. Если кто посмеет хоть слово поперек сказать, то... – Рон задумался. – Пожалуй, ты с ним сам справишься. А мы вмешиваться будем только в том случае, если ты откажешься об него руки марать.       Сайвар только отмахнулся, понимая, что ильдарги, всю жизнь проведя в войнах, не думают о том, что дома делается. Это ему, прожившему в малом гостином дворе, который Эшом прикупил, известно, что нужно и скотину покормить, и дров наколоть, и есть приготовить, и проследить, чтобы белье чистое было, а в комнатах свежо.       Он бы и не против был, если бы его с собой брали, но понимал, что с его калечностью на поле боя особо не повоюешь, а быть подстилкой при воинах смешно, да и низко. Так что нужно себя хоть чем-то проявлять. А чем, кроме уборки дома – Сай и представить не мог. И понимал, что в любом случае, как бы ни повернула судьба – быть ему всю зиму сиделкой при доме, как баба. На пир не позовут, потому что ему там в маске сидеть придется. Сами дома сидеть не будут.       Краем уха да со слов торговцев Сай представлял себе жизнь ильдаргов. Особенно зимнюю. Нянчиться с ним если и будут первое время, то вскоре это пройдет, и нужно будет принимать на себя ответственность за какое-нибудь занятие, которое бы если не доход в дом приносило, то хоть не делало его приживалкой. И ничего придумать не мог, что бы могло стать для него таким делом.       Правда, в городке они попробовали заработать на его возможностях, но это в городке, куда сегодня приехал, а завтра уехал. А там, в горах, не имея даже десятой части своей силы, он быстро окажется не у дел. Так что постепенно готовил себя к тому, что придется быть содержателем дома, куда братья стремились бы, довольные домашним уютом и вкусной похлебкой. А для него, того, кто все же считал себя воином, это было... Не унизительно, нет. В постоялом доме Эшома тем же занимался. Только тогда он получал свою серебрушку, хоть и отмахивался. А тут... Чуть ли не рабом заделается, да и то, с собственного согласия.       Но рассказать все это, поделиться, объяснить – не мог. Все рунами не расскажешь, пергаменту не доверишь, а голоса нет. Вот и приходилось думать и решать, как быть, чтобы и ильдаргам, выбравшим его, угодить, и себя не вогнать в бесправное рабство. А Эшом прав был, когда говорил: первый раз человеку добро сделаешь – удивится и поблагодарит от души, второй раз сделаешь – просто кивнет, а третий – спросит, почему не сделал, если мог. А как выстроить эту хрупкую грань между потребностью и долгом, когда в тебе нуждаются или принимают все, как должное – не знал.       − Приехали, − Рэв подъехал к нему, а после и остальные подтянулись, смотря в долину, с трех сторон окруженную горами, где от рыжего цвета волос жителей создавалось впечатление, что мелкие огоньки по земле скачут. – Вон там, в тумане, замок короля стоит, − начал рассказывать он. – Слева – мастеровые, справа – зажиточные горожане. А перед нами... Ну... казармы. Бедные работяги, что семьей не обзавелись, воины, что на дом себе не накопили, девки наши. Только ты смотри, к девкам не заигрывай. В зубы дадут, а потом спрашивать будут, кто и что.       − Девки наши тоже воины, если что, − тут же вмешался Рик. – Но пока незамужние, да без дитя – живут в бараках. Сами себе это право выбрали, чтобы спокойно можно было мужа искать.       Сайвар пригляделся к правой половине города, замечая, что дома стоят один к одному, то есть, ни скота, ни огорода. Да и между бараками тоже подобного не заметил.       − Сай, ты бы это... переоделся, что ли... а то как-то негоже в таком виде по городу, − осторожно вмешался Рон. – Видишь ли, мы тут кое-что тебе не сказали... – он получил затрещину от Рэва. – Уй!.. Короче, вон тот домик, что в тумане теряется – наш.       − В общем, принцы мы, − добавил Раст. – Старшие.       Сайвар только за голову схватился. Понимал, что не все так просто, но чтобы настолько! Даже подумать не мог. Одно дело, жить большой семьей, где на дикость просто посматривать будут, а другое – быть на виду у правителя, да еще и с его старшими сыновьями! А придворные! А прислуга!.. Хватит! Покрутился в свое время в этом болоте, знает, что такое высшая знать!       И сам же себе чуть плюху не дал. Первые восемнадцать лет, пока то да се, его же учили придворным манерам. Да и с матерью несколько раз на балах был. Знает, как отвечать тем, кто у трона трется. А выправка, хоть и кособокая, но еще осталась. Не зря его отец, до того случая, вместе со своими воинами тренировал. Так что...       Собрав всю волю в кулак, Сайвар выбрал один из лучших костюмов, что для него Рон покупал, проверил, чтобы сидело все так как надо, маску на лучшую поменял, а потом, подумав, достал тонкий венец серебряный с каплей морозного агата в навершии единственного зубчика спереди. Взять с собой свой венец он не смог, но заказать у ювелиров точную копию получилось. Вот и таскал на всякий случай, даже не думая, что пригодится.       − Да ты у нас, никак, герцог молодой? – присвистнул Рик, оценивая внешний вид Сайвара.       Ар-Эрим, − написал на земле Сай, после чего тут же затер ногой.       − Это же королевский род белых... Как же... – ильдарги переглядывались, не понимая, как такой как он мог очутиться вдали от своей родины, да еще в таком плачевном состоянии. – Ты обязательно нам все расскажешь, − первым пришел в себя Рэв. – Твой род называть? Или просто подтвердишь на магической печати правоту своих слов?       Печать, − тут же показал Сайвар.       − Ну, если отца обманешь, то так тому и быть, а если нет, то жди вопросов, − спокойно отозвался Рик. – Но выдавать тебя, даже если войной против императора пойти придется – не станем.       Так они и спустились. Рэв с Растом, словно беря на себя волну первого любопытства – впереди, Рон с Риком – чуть позади, а в середине, сверкая великолепной белизной своих волос, рассыпавшихся по ветру, в черном одеянии и в черной же маске, с венцом на челе, ехал Сайвар. И не просто ехал. Надменный взгляд раздвигал толпу решивших встречать их горожан не хуже клинков. Ровная небрежная посадка, которая лучше всего удавалась с перекошенной спиной, сама за себя говорила, что не простой смертный к ним приехал, не простой белый маг, а принц белой крови.       − Господин маг, господин маг, диточку, вот...       Какая-то встрепанная женщина, явно не из ильдаргов, протягивала ему младенца, что заходился в крике и весь покраснел, то ли от жара, то ли от попыток извлечь из легких как можно более громогласные звуки. Рыжие волосенки смоклись от пота, пеленки развернулись, открывая слегка вздутый животик младенца и Сай, взглядом спросив разрешения, увидев, что никто из его спутников не против, положил ладонь на животик малыша, очень осторожно, чтобы не навредить, послав тонкую нить магии.       Малыш замолк, а потом уставился любопытными, цвета морской волны глазенками на беловолосого мага, что убрал боль. А после, заагукав, потянулся ручонками к его волосам, крепко-накрепко ухватив белую прядь. Сай зашипел от боли, но женщина, приняв его шипение за ярость, дернула ребенка к себе. Сай дернулся за ним, не желая оставлять прядь волос в крепкой ручонке, и венец упал под копыта коней, вдавленный в самую землю.       Замерли все. Сайвар – ожидая реакции своих ильдаргов. Народ – ожидая, какая кара их настигнет, а женщина, малыш на руках которой так и не отпускал волосы Сая, все пыталась притянуть его к себе.       Разберись! – кинул Сайвар единственную руну, которую можно было сотворить одной рукой, и Рик, что ехал позади него, копыта чьего коня втоптали венец в землю, кивнул, доставая кинжал.       Сай замер, не зная, чего ожидать, женщина едва в обморок не грохнулась, а он, спрыгнув, быстро отсек малый клок волос, который в общей прическе и виден не был, мягко подтолкнул женщину к толпе, после чего достал погнутый венец.       − Мастера есть, поправить? Или новый выковать? – обратился он к людям. – К вечеру нужен будет. Отцу супруга представлять, − тут же два десятка рук потянулись к венцу, и Рик отдал его, не особо смотря кому. – Прости за то, что случилось, − разобравшись со всем, Рик подошел к нему и Сай, от избытка чувств, нежно прикоснулся к виску ильдарга, понимая, что все могло быть совсем не так, и только благодаря уму, смекалке, и знанию своих людей, он поступил наиболее правильно.       Шут с ним с волосами, ему просто хотелось ощутить свободу. Боги с этим венцом! Сделают! А не сделают – тоже переживет. Но то, что Рик не повысил голоса, что легко и безболезненно разобрался в ситуации – это показывало его как настоящего правителя, пусть и не коронованного. А Рик уже достал гребень, расчесывая локоны Сая, стараясь скрыть неровный обрез, кое-где, без мастера, подправив волосы лезвием кинжала, чтобы не так видно было.       − Как бы еще у этой бабы прядь твоих волос выкупить, задумчиво, но достаточно громко произнес он. – А то выкинет, как ненужное. А в локоне белого мага силы как в одном амулете, если не больше... – И заметил, как за ней рванули следом две молодки, чтобы если не отобрать, то просветить, что ее младенчик в кулаке своем зажал. А ты – готовься, − улыбнулся он чуть шире. – Крестник твой будущий, – Сай замер с вопросом в глазах.       − Редко, но бывает, что подносимый малыш, хватает того, кому его подносят – за волосы. И тут уж как судьба повернет. Кто прядь волос своих отрежет, а кто и младенческую руку. За это, конечно, выплатить сто золотых нужно, что тоже неплохо. А если уж смилостивились над малышом боги, и он не мечом промеж глаз получил, а прядь волос, да еще и исцеление, то быть ему названным братом королевским отпрыскам. Так у нас в роду заведено, − тихо объяснил Рон. – Но если не хочешь, то настаивать никто не будет. Все же, действительно, ребенок с улицы...       − А еще бывает, что сразу десяток мамок приходит, вроде как ее сынишка или дочурка за волосы правителя подержались. Вот тогда уже печать правды на себя действие берет. Кто поумнее – уходит сразу, кто поглупее – остаются. Испепеляет всех.       − Но отец уже давно не выезжал из замка, а мы так, мы не правители. Это тебя за правителя приняли.       − И кстати, вполне возможно, если согласишься.       − Но знаешь, с улицы или нет, но ни один такой, названный, не предал никогда.       Ильдарги рассказывали, перебивая друг друга, но так сплоченно, словно в один голос. И Сайвару не оставалось ничего иного как поверить. А как там жизнь повернет, то уже время покажет.       Доехали они нескоро. К Саю еще раз пять бабы с малышами бросались, но он, уже ученный, сначала волосы убирал, чтобы не схватились невзначай, а потом уже руку накладывал. И видел, какими разочарованными отходят, не столько болячки прося излечить, сколько надеясь на божественное правосудие.       Когда к нему шестая подбежала, и все с теми же коликами у малыша, Сай не выдержал, и обернулся к братьям.       «Вода плохая, или травят?» − пытливо уставившись в глаза ильдаргам, медленно сложил он руну за руной.       Рик первым понял, что хотел сказать Сай, а после и махнул рукой.       − Эй, ты! Ты, красотка, иди сюда! – к ним подошла невысокая, крепко сбитая женщина в облачении стражника. – Выяснить и доложить! Травят младенцев, чтобы ко двору пристроить, или вода испортилась. Или еда у мамаш вдруг скудной стала. А то... Если первое – наказать! По десять плетей каждой, кого за этим делом найдут! Если втрое – источники очистить! Если третье – выделить из дворцовой складской.       − Сделаю, − кивнула женщина, тут же помчавшись выполнять приказ.       − Два года не было, а такое развели... – Рик повел головой. – Даже не знаю, что сказать.       − Молчи, − буркнул Рэв, степенно спустившись с коня, ожидая, пока остальные покинут седла. А к тому времени на балконе уже появился дородный старик, что помахал всем стоявшим внизу кубком, явно наполненным не водой, и пригласил заходить.