Совершить невозможное

Они лежали в кроватях. Свет уже был потушен, посуда вымыта, пол протерт, помещение проветрено. Маргарита спала на полу, постелив себе на раскладушке, а Алина раздвинула диван и лежала на нем в позе звездочки, в попытках заснуть. Но получалось у нее плохо. В голове всплывали воспоминания ночи, когда ее жизнь кардинально сменила курс движения и направилась по другой, более скользкой дорожке. К горлу подкатывала тошнота, а тело слишком странно реагировало на окружающую среду, словно сопротивлялось этому положению дел. — Может, тебе снотворного дать? — послышалось бурчание снизу. — А то слышу ведь, что уснуть не можешь. — Если можно, пожалуйста, — прошептала Алина и села на кровати. Мита встала со своего ложа и пошлепала босыми ногами в коридор, где висел ее рюкзак. Она покопалась в его недрах и выудила маленькую косметичку серого цвета на замке, хотя в темноте все казалось черным. Прошла с ней на кухню и налила две кружки кипяченой воды, зажав косметичку подмышкой. В комнате ее ждала угрюмая красноволосая, казавшаяся в ярком лунном свете угрожающе серьезной. — Из-за чего уснуть не можешь? — спросила будущий врач у девушки. — Может, тебя что-то волнует? — Как проницательно, — хмыкнула Алина, принимая кружку и маленькую таблетку. — Значит, угадала, — ухмыльнулась Мита, садясь на раскладушку. — Попробуй высказаться, может, полегчает. — Нет, я лучше выпью таблетку и посплю, — бросила красноволосая, закинула точным движением таблетку в рот и запила ее немного теплой водой с накипью, что была на дне старого советского чайника. Кружку девушка поставила на пол рядом с диваном и снова откинулась на подушку, закрыв глаза. — Оно подействует в течение десяти минут, жди, — Маргарита тоже приняла лекарство и легла. Алина чувствовала, как ее тело расслабляется, мышцы постепенно теряли тонус, отдавая свою энергию сердцу, которое тоже замедлялось, погружая тело в сон, мягкий и нежный, словно прикосновение мамы в детстве. Дыхание стало размеренным и спокойным, давая точное количество кислорода мозгу для функционирования во время сна. Внизу тоже постепенно засыпали, негромко причмокивая губами. Морфей сковал тело красноволосой, и она отправилась в путешествие по закоулкам памяти, где оказалась сразу же в центре событий. Берег реки, маленький островок, что находился почти на середине широкой ленты воды. Течение было сумасшедшим после недавнего дождя. У Алины все еще не до конца высохли волосы. Они с товарищами стояли на берегу, и те подначивали ее переплыть на этот островок. Потом темнота, сопровождаемая общим смехом и ее словами «Ну я же мужик!». А после — сильное течение, которое мешало плыть прямо на остров. Девушка прикладывала все усилия, чтобы не сбиваться с курса, но выходило это очень тяжело. И тут — боль в правой, сильной ноге, которая была опорной ногой в беге, сковала девушку. Страх прокрался под кожу, отравляя мозг паникой, тело мелко задрожало, руки перестали слушаться, а голова все норовила отправиться под воду. Девушка попыталась повернуть обратно, но ребята засвистели от недовольства, не видя в тусклом свете только что вышедшей луны панику, страх и отчаяние на лице Алины. Она пыталась грести по-собачьи, но правая нога не двигалась совсем, застыв в том положении, в котором и была. И тогда голова девушки скрылась под водой. Воздух заканчивался, надо было срочно попасть на берег, паника не оставляла девушку. Голова уже кружилась от этих метаний тела с одной глубины на другую. И девушка отключилась в воде, перестав сопротивляться стихии. Алина кричала, и Маргарита, принявшая дозу меньше, чем она дала красноволосой, проснулась около семи утра, вскочив мгновенно, не обращая внимание на резкое головокружение. Девушка на диване металась, все сильнее путаясь в одеяле, и Мита попыталась сдернуть его, но Лина уже плотно увязла в нем, не даваясь. И тогда доктор решила принимать радикальные меры — пощечины, если они не помогут — вода из чайника. Это все, что она могла сделать в сложившейся ситуации. И Мита полезла к изголовью, где на подушке металась голова Алины, выстанывая проклятия в адрес незнакомых людей. Маргарита замахнулась, прицелилась, рассчитала траекторию насколько смогла, и… Звонкий шлепок разнесся эхом по полупустой комнате, уходя в коридор и на кухню. Алина резко раскрыла глаза и ошалело смотрела на соседку. Маргарита была довольна собой — она сделала все правильно, как дедушка учил. Человек был извлечен из, видимо, кошмара, а это значит, что все налаживается. — Я предлагала тебе высказаться, но ты отказалась, — девушка махнула рукой и ушла лежать к себе на раскладушку. — Повезло, что у меня доза была меньше, а то бы так и увязла в этом своем кошмаре. А это плохо для психического здоровья. — Да, спасибо, — еле пробормотала красноволосая, все еще осознавая, что она живет уже не в воспоминаниях. — Сегодня выскажусь. Все выскажутся, и я тоже. — Вот и славно, — зевнув, проговорила Маргарита, поворачиваясь спиной к девушке. — А так сильные лекарства тебе давать больше не буду. Кто знает, что твой организм может учудить от них. — Да, спасибо тебе большое, Мита. Маргарита улыбнулась, наверное, впервые за эту поездку. Хотя будущая перспектива ей не очень нравилась, но с этим уже ничего сделать нельзя было, поэтому оставалось лишь жить этой вселенной, на время забыв про учебу, маму, папу и дедушку, окружение и больницы, бесконечные больницы, больных, которые иногда выводили девушку из себя. Она всерьез подумывала выбрать профессию патологоанатома, но семья не позволит — все были потомственными, хорошими врачами: хирурги, педиатры и отоларингологи, а тут родная кровиночка в патологоанатомы записывается, так нельзя, вы что! Сон снова начал затягивать в свои путы, но заснуть вновь было не суждено — в дверь ломились. Поэтому Маргарита, тихо хихикнув над картиной «Алина выпутывается из одеяла», пошла открывать, накинув сверху своей футболки небольшой халат, который был найден в одном из шкафов прошлым вечером. Халат был черным в цветочек, обшитый по краям каймой из ткани, которая была похожа на шелк, но им не являлась. — Кто там? — грозно спросила девушка у двери. За дверью заскребли и протянули: — Мы печенье купили, можно нам чаю? Девушка узнала голос Егора и тут же начала отпирать дверь. За деревянной защитой квартиры стояла вся тройка, одетая в футболки и джинсы, и лишь только один Роман надел рубашку, аккуратно заправив ее в темные штаны. В коридор пришлепала Алина, завернутая в одеяло и оглядывала партнеров по несчастью. — Мы сейчас приведем квартиру и себя в порядок, а вы пока на кухне посидите, — прощебетала Маргарита, впуская почти святую троицу в квартиру и захлопывая дверь — из соседней квартиры очень не вовремя выходила соседка девушек на ближайший месяц, и портить отношения с ней как-то не очень хотелось. Парни прошли на кухню, о чем-то переговариваясь, а девушки, засуетившись, начали летать по комнате, расчесываясь, одеваясь и приводя жилище в удобоваримый вид. Леня предлагал свою помощь, но Маргарита и Алина громко хором крикнули «нет!», и парень ушел обратно. — Вот как чувствовала, что надо было все самое нужное с собой брать, а не в гостинице оставлять! — радостно сказала Алина, прихлопывая в ладоши, и начала наводить марафет на лице. Маргарита же не была любительницей косметики, поэтому обошлась простым кремом для лица от черных точек, который использовался для профилактики, и аккуратно расчесала волосы. Поэтому, управившись быстрее красноволосой, Мита улетела на кухню — ставить чайник и искать масло в небольшом холодильнике. — А где наша жизнерадостная мадам? — немного презрительно спросил Рома, раскрывая пакет с печеньями Курабье, которое Мита не очень любила, но тут готова была с ним мириться. — Сейчас придет, она красится, — ответила девушка, заливая воду из крана в чайник. Роман хмыкнул, шурша пакетом — ему все никак не поддавался этот узел, что завязала продавщица в магазине. — Подковырни ногтем, оно лучше пойдет, — посоветовал Егор, на что старик отбросил от себя пакет: — Развязывай сам, если такой умник. Егор пожал плечами, взял в руки узел и начал манипулировать над ним. Уже через пару секунд, когда чайник был водружен на плиту, пакет был развязан к общему удовлетворению младшего и бубнежу со стороны самого старшего в их компании. По крайней мере, создавалось именно такое ощущение. Роман так и не сбрил свою щетину, позволяя ей отрастать в постепенно складывающуюся бороду, и, похоже, это его вполне устраивало. Парни ничего не говорили, а девушки пока не могли подобрать нужных слов для выражения своих мыслей по этому поводу — эта щетина превращала Рому, вкупе с потертыми штанами и явно не новой рубашкой, в некоего люмпена, которые бродили по вечерам пятницы и субботы в небольших компаниях и похмеляясь, но этот мужчина был не таким, это чувствовалось по его выдержке. Алина появилась на кухне. Маленькие синяки под глазами были тщательно замазаны, тон лица выровнен, от кошмаров, что приходили ночью, не осталось ни следа. Девушка улыбалась, как, впрочем, и всегда. Маргарита заняла место рядом с Ромой, не желая повторения вчерашнего маленького инцидента, Алина заняла место между Егором и Леней. — Мы готовы говорить, — произнес последний, и Алина встрепенулась. Перед глазами медленно проплыли картинки из кошмара, что приснился ей ночью, и ей хотелось первой высказаться. — Пусть Алина первая говорит, ей надо высказаться, — махнула в ее сторону Мита и встала чтобы заварить чай. — Спасибо, — удивительно тихо произнесла красноволосая, собираясь с мыслями.— В общем, меня зовут, как вы знаете, Алина, фамилия моя Воробьева. Мне двадцать три года, я из Саратова. Учусь в магистратуре, как раз писала магистерскую, и черт меня дернул сюда поехать сейчас, — девушка глубоко вздохнула. — Моя главная стихия — Вода. Случай, который пробудил ее во мне, ближе к поездке, стал чаще сниться, и меня это чертовски пугает. Мы с друзьями ездили на Волгу. Она широкая, есть где развернуться. И, когда мы туда приехали, пошел дождь, который плавно перешел в ливень. Мы успели поставить палатку, а те, кто хотел сознательно мокнуть, бегали по берегу и кричали что-то, толкали друг друга, ну, и все такое. После ливня вышла луна, было уже темно. Мы развели костер, погрелись около него, и кому-то в голову пришла идея переплыть Волгу. Там есть небольшие островки, и мы как раз напротив такого сидели. Мы были уже захмелевшие, нам море по колено. Я, как азартный человек, согласилась. И пошла. Не смотря на течение, не смотря на небольшую травму моей ноги, я поперлась туда, в эту реку. И почти доплыла, но правую ногу, сильную и толчковую, между прочим, свело, я не могла пошевелить ею. И начала тонуть, развернувшись к друзьям. А те только смеялись, что, мол, не такая я храбрая оказалась. Держаться на воде при сильном течении было уже выше моих сил. Я в последний раз захватила кислород и ушла на дно. Не помню, сколько держалась, но недолго, наверное. Кислород закончился, мне требовался новый глоток воздуха, но вода не отпускала, и я потеряла сознание. Очнулась уже на берегу, в окружении лиц этих идиотов, которые рассказывали, как волна выбросила меня на берег и обдала еще раз, мол, чтобы неповадно было. Я минуты две лежала в отключке, а потом из меня попер фонтан из брызг. Я выжила. И тогда открыла в себе способность управлять Водой. Вот так. На кухне повисла тишина, немного напряженная. Алина провела рукой по лицу, рвано выдохнув — воспоминания вновь окунали девушку с головой. Маргарита выскочила в комнату за косметичкой, а Леня приобнял красноволосую, успокаивающе поглаживая ладонью ее плечо. — Ты молодец, — неожиданно сказал Рома. Он смотрел на девушку уже другим взглядом, с небольшой толикой уважения. Да, она ему все так же не нравилась, но это безрассудство, эта воля к победе покорила его. Он был не таким. — Спасибо, Ром, — Алина слабо улыбнулась, принимая из рук Маргариты таблетку успокоительного. Она хотела было унести аптечку, но Егор поймал девушку за руку: — Оставь, мало ли что. Мита кивнула, логично пораскинув, что у других может оказаться такая же история. — Что ж, тогда я осмелюсь, — проговорил старик, смотря куда-то вдаль. — Роман Гаврилов, двадцать девять лет, Ижевск. Я работаю на заводе в цехе инженером. Несколько месяцев назад, в результате аварии на дороге, я потерял близкого мне человека, — голос мужчины дрогнул, и Маргарита поспешила дать успокоительное и ему, но тот отказался, продолжив свой рассказ. — Она была моей невестой, мы должны были расписаться как раз в марте. Но по вине другого водителя, который был в хлам, она умерла прямо у меня на руках. У нее было прекрасное имя — Василиса, — Рома посмотрел на потолок, словно ища эту самую Василису там. — Я сам выжил и очень жалел об этом. У меня было очень много попыток самоубийства, но что-то постоянно мешало мне. Как я понимаю, моя стихия сама мне мешала убить себя. Мои раны залечивались быстрее, если я много гулял на природе, в лесах. И однажды я смог вырастить сирень — она распустилась в моих руках. Собственно, Земля стала моей главной стихией. Роман все же принял таблетку от врача, положив ее под язык. Воспоминания так же накатили, он видел ее лицо, как она говорила ему, что любит, а сама постепенно угасала, умирала у него на руках. Он ничем помочь не мог, врачи, что приехали позже, так же ничего не сделали. Они подняли его на ноги, но зачем ему жить без девушки, которую он любил больше жизни? Скупая слеза прокатилась по его небритой щеке. — Рома, ты тоже молодец! — ободряюще сказала Алина протянув руку и положив свою ладонь поверх Роминой. Он не отдернул ее, просто не ожидал этого. — Не каждый сможет жить после такого. И хоть ты пытался себя убить, ты все же продолжил жить, хоть и с таким грузом за спиной. Рома искренне улыбнулся, впервые за все общение. Все немного удивились, но смягчили выражения лиц — им было хорошо от того, что эта туча хотя бы ненадолго рассеялась. — Если уж у вас всех так мрачно, то моя история тоже вписывается в этот клубок, — весело сказал Егор, но тут же искорка в глазах потухла, а зрачки потемнели и стали из темно-карих почти черными. — Это было в начале зимы. Мы с одноклассниками поехали в Петербург на экскурсию — нам подарили путевку на каникулы, пять дней, четыре ночи. Поздно вечером, когда все, кто следил за нами, расползлись по своим комнатам, мои друзья и соседи по номеру подбивали пройтись до одной точки и обратно, не зассав и не убежав раньше, чем я достигну этого места. Я отказался — нам было запрещено выходить из гостиницы без сопровождения, и я не хотел попасться на глаза местным гопникам и быть избитым — вечер, пятница, не комар чихнул. Но все начали говорить, что я трус, а меня это задело. Да, я трус, но я смогу пройтись несколько сотен метров и вернуться обратно живым и здоровым. Я оделся и, под бдительными взглядами своих одноклассников, вышел на улицу. Было решено идти к жилым домам, где находились знаменитые дворы-колодцы — там был больше шанс, что меня никто и не приметит. Мне повезло — одна гоп-компания прошла мимо, не заметив моей персоны, и я, вжимаясь в дома, которые проходил, медленно брел к пункту назначения. Наконец, я увидел арку, что открывала для меня начало одного из дворов-колодцев, которые я смогу посетить этим поздним вечером. Но тут мне не повезло — на меня вышли трое ребят крепкого телосложения, у одного был в руках нож. Я принял боевую стойку, но они быстро сбили меня с ног, а в правом боку я ощутил резкую боль — этот гопник пырнул меня, неглубоко, но больно. Я согнулся в три погибели, закрывая голову, чтобы не отбили. Меня пнули пару раз, а затем я услышал нечеловеческие крики и почувствовал запах опаленных волос и кожи. Я поднял взгляд на парней, а они прыгали, пытаясь сбить с себя пламя и верещали словно девчонки пубертатного периода, увидевшие своего кумира. Я изумился и посмотрел на руку — второй я держался за рану. Маленькие искорки погасли у меня на глазах, а я не понимал, что произошло. Парни убежали из арки на улицы, а я встал и побрел в эти самые чертовы дворы. Я чувствовал, что мне помогут, не знаю, чем именно, но сделают это. И я не ошибся. Прямо в следующем дворе я встретил Миту, — парень многозначительно посмотрел на нее, от чего девушка, покраснев, опустила взгляд. Она тоже помнила этот момент. Он, слабый, еле стоящий на ногах, держащийся за бок, а ладонь вся была перепачкана кровью. Тогда у Миты сработали рефлексы, скорее, не человека, а врача, поэтому девушка подхватила парня под руку и потащила его к себе в квартиру. Достала набор первой медицинской помощи, который не раз пригодился в семье девушки, распорола ткань футболки, стараясь не задевать рану, и сначала обтерла кожу вокруг раны хлоргексидином, а после осмотрела. — Ничего серьезного, парень, — произнесла девушка, разглядывая ранение. Кровь постепенно сворачивалась, останавливаясь и закупоривая рану, но все же не могла полностью остановить темную вязкую жидкость. — Ну, это радует, — парень слабо улыбнулся. — А я уж думал, что умираю. — Кроме самой раны, ничего больше не беспокоит? — Маргарита подняла свои карие глаза на лицо случайного встречного. Глаза прикрыты от боли, зубы сжаты, губы немного побелели, как и само лицо — легким румянцем даже не пахло. Парень помотал головой и приоткрыл один глаз. — Я сейчас наложу пару швов и сделаю повязку. После вызовем «скорую», надо зафиксировать рану и, возможно, найти тех ребят, кто сделал это с тобой, — Мита взяла иголку, схожую на крючок для рыбалки, и вдела шелковую нить в ушко. Побрызгала на рану специальным средством для местного обезболивания, обработала иглу и начала вводить ее в кожу. Парень шикнул, сжавшись всем телом от неприятных ощущений. — Расслабься, — неожиданно грозно для себя произнесла Мита. Он попытался послушаться, но получилось это у него так себе. Сознание ускользало из влажных рук, не желая оставаться с ним еще на несколько мгновений. — Мотя, сделай вызов на нашу станцию и поставь звонок на громкую связь, — последнее, что слышал паренек, обмякнув на деревянном стуле. — Будет выполнено, Маргарита, — пискнуло где-то справа, и по комнате начали раздаваться громкие гудки. — Станция «Скорой помощи», слушаю, — ответили на том конце. — С кем имею честь беседовать? — громко спросила Маргарита, затягивая первый стежок. — Александра Викторовна, — недоуменно ответили в трубке. — Меня зовут Маргарита Шолохова, я дочь профессора Шолохова. Мне срочно нужен кто-нибудь. Ножевое ранение, не глубокое, но парень не в сознании. Нужны специалисты в этом деле. Я накладываю швы на рану и делаю повязку. Сомневаюсь, что он местный, поэтому делайте все быстрее, пожалуйста. — Непременно, — голос женщины стал каким-то неестественным, пресмыкающимся. Маргарита фыркнула, приказав Моте отключить звонок. Они и так знали, где живет знаменитый профессор медицины в области хирургии, можно было даже не называть улицу и дом. — Как тебя зовут? — тихо раздалось сверху. Маргарита посмотрела на лицо парня — тот недавно очнулся и наблюдал за движениями девушки, сморщив лоб. Морщинки расходились маленькими стежками, отчего Мита мотнула головой, отгоняя эту ассоциацию. — Маргарита, — сухо ответила девушка, вводя иголку под кожу для очередного стежка. — Тебя, наверное, все Ритой зовут, — полувопросительно произнес парень, пытаясь немного расслабиться. — Нет, предпочитаю имя Мита, — девушка резко дернула нить, отчего раздалось шипение, а тело пациента содрогнулось от боли. — А я Егор. Некоторые зовут меня Горой, — слабо улыбнулся парень, но улыбка тут же слетела, когда он почувствовал, что игла снова приставлена к краю раны. — Почему «Гора»? — спросила Мита, внимательно протыкая кожу и пропуская через дыру шелк. — У Василия Уриевского есть песня про Егора, который боится гор. Оттуда и «Гора». Егор закрыл глаза, прислушиваясь к своему организму. Ничего, кроме боли в боку, его не беспокоило. Перед глазами пролетали мгновения этой встречи. Вот нож блеснул в слабом желтом свете фонаря, вот первый удар, который пришелся в лицо, вот второй, вот подсечка, что сбила его с ног, а вот и приближающийся клинок и разъяренное лицо парня, который проткнул его кожу лезвием. Огненная боль в боку, распахнутые от шока глаза и мольбы опустить. Он не мог драться, он закрывает голову, лишь бы не попали по ней, а парни начинают пинать его. Но продолжилось это секунд пять, потому что запах горелого мяса заполонил нос, призывая посмотреть на то, что творилось кругом. — Странно все это, — сам того не осознавая, произнес Егор куда-то в потолок, открывая глаза. — Что именно? — девушка остановилась, но не дождавшись отклика, постепенно закончила зашивать рану. Девушка обработала зашитое ранение вновь и, аккуратно отделив пленочку от клейкой ленты, прилепила большой пластырь, который закрывал всю поверхность раны и даже немного больше. В дверь позвонили. С недовольным «Надо будет деду рассказать, как долго они катаются», девушка открыла дверь. В квартиру тут же влетели двое в костюмах медиков, один из мужчин держал в руках ярко-оранжевый чемоданчик с красным крестом на боку. — Что произошло? — спросил мужчина без чемоданчика, оглядывая парня, который снова потерял сознание. — Ножевое ранение в бок, на первый взгляд, жизненно важные органы не задеты. Я наложила шов и прилепила лейкопластырь с хлоргексидином, дядя Юра. — Молодец, Марго, не зря тебя дед с родителями учили этому, — дядя Юра улыбнулся, осматривая зрачки пациента. Девушка разрешала только двоим людям себя называть этим сокращенным именем — это дедушка и этот самый дядя Юра, с которым она иногда проводила очень много времени, когда родители или дедушка с бабушкой брали ее в больницу на работу. Сейчас многое поменялось — ее старший друг и товарищ сильно постарел, но это не отражалось на его душе, там он все так же молод, как и тридцать лет назад (он сам говорил что-то подобное Маргарите, когда той было лет двенадцать). — Короче, забираем его, Леш, наш пациент, — Леша, работавший в эту ночь в паре с этим стариком, хотел было бежать за носилками, но в этот момент Егор очнулся, оглядывая обстановку и людей, что его окружали. — Дойдешь до машины с нашей помощью? — ласково спросил дядя Юра парня, на что получил утвердительный кивок. — Спасибо, Маргарита, — старик закинул руку парня себе на плечи. — Он бы кровью не истек, но могли бы быть осложнения, если бы не ты, молодец. Леша закинул вторую руку, подхватил парня за талию, и они аккуратно повели его к выходу. Маргарита стояла возле двери, и, когда они выходили, услышала тихое «Спасибо» от парня, которому она, возможно, спасла жизнь. — В общем, как-то так. Я очень удивился, когда увидел Маргариту в нашей группе, а еще сильнее удивился, когда узнал, что она такая же, как и я, вот, — закончил свой рассказ Егор, смотря на Миту, которая вперилась взглядом в стол и сидела так уже минут пять. Все так же обеспокоенно взглянули на нее, а Рома потряс девушку за плечо, на что та отвлеклась от своих, наверное, мыслей и оглянула присутствующих. В глазах явно читались размышления, девушка что-то думала до того, как ее отвлекли. — Все в порядке, Мита? — спросил сидящий рядом с ней мужчина. Девушка кивнула и сложила ладони друг с другом, образуя маленький шарик. — Моя очередь. Меня зовут Маргарита Шолохова, мне девятнадцать. Я учусь на втором курсе в медицинском университете, пока не выбрала специальность более точно, но, возможно, хирург широкого профиля, так сказать. Что ж, у меня ничего необычного не было. Я из-за неисправной проводки получила большой разряд тока, и он меня сам спас, аккумулируясь внутри меня и разгоняя сердце, когда то останавливалось. Это мне спасло жизнь, а в больнице я очень громко кричала, когда со мной заговорил прибор, отслеживающий все вот эти функции штуки типа пульса, название вылетело из головы, — девушка хлопнула себя по лбу. — Вот такая скучная история. — У меня еще скучнее, поверь, — раздался голос Лени. — Я чинил крышу домика в саду. И как-то неудачно поставил ногу на лестницу. Полетел вниз, а внизу меня ждала воздушная подушка, которая мягко положила меня на землю. Оп, и я летаю, как птица! — Леонид раскрыл руки и показал движения, словно он машет крыльями и пытается взлететь в небо. Все расхохотались. Это сняло некое напряжение между людьми, находящимся на кухне, пьющими уже давно остывший чай и смотрящими вперед с надеждой на благополучный исход дела.