Снайпер

      Наш городок считался «городком» лишь на картах, на самом деле это была небольшая деревушка, в которой с трудом можно было насчитать пятьсот человек. Все друг друга хорошо знают и уважают, так что вражды между жителями никогда не было, а если и возникали какие-то междоусобицы, то они были совсем пустяковыми и решались за секунды. Молодежь, что тут проживала, не хотела задерживаться в такой, как они выражались, «глуши» и тянулись в большие города. Но лично мне нравилось это место и уезжать отсюда я отказывалась наотрез. Мама не раз уговаривала меня поехать в какой-нибудь мегаполис и найти там хорошую работу, ведь я была, по ее мнению, сообразительна и привлекательна. Я же не считала себя таковой. Среднестатистическая внешность, как говорят, одна из многих: средний рост, стройная фигура, зеленые раскосые глаза, волосы средней длинны, доходившие чуть ниже плеча, которые были необычного для этого места розового цвета. С рождения я была блондинкой, но почему-то в 15 мне захотелось их перекрасить в этот цвет. Как ни странно, он мне очень шел. Характер у меня был… скажем так, не из лучших. Осадить могла любого. С детства мне приходилось быть стойкой, так как мой нерадивый папаша любил напиваться до зеленых соплей и частенько избивал маму. Когда она приходила после смены в больнице, она была вынуждена еще и убираться во всем доме, ведь эта свинья портила все, что мама с таким трудом берегла. Его противный голос снился мне по ночам в самых страшных кошмарах: его вечные крики, что моя мама шлюха, что она спит со всеми подряд, что я являюсь дочкой потаскухи и что меня ждет такое же будущее… Эти слова плотно въелись в корку моего мозга и никак не хотели оттуда исчезать. Затем, он ее бил с такой злобой и гневом, что мне казалось он готов убить ее, а когда она без сознания падала — это животное избивало ее ногами. Я часто выбегала из своей спальни и просто падала на мать сверху, чтобы хоть как-то защитить её от ударов, но если я думала, что это его остановит, то я глубоко ошибалась. Доставалось мне не меньше, а иногда дальше и больше. Я терпела и запрещала себе сдаваться, так как твердо была уверенна, что все плохое уйдет, и у нас будет все хорошо, стоит только потерпеть. Когда мне исполнилось 5 — этот изверг просто исчез из нашей жизни. Моей радости не было предела, ведь от нас ушел настоящий тиран и демон! В нашем доме, наконец-то, воцарились мир, спокойствие и тишина. Однако, когда мне стукнуло девять, на мой день рождения мама привела одного мужчину, представив мне его как Кизаши. Поначалу я восприняла его как врага! Прожив некоторое время бок о бок лишь с одним представителем этого полано, то, несомненно, стереотип разросся и на всех остальных. Но со временем я достаточно привыкла к постороннему в доме и вела себя с ним сдержанно, ну, а еще через год он мне даже очень понравился. Как позже я узнала, Кизаши был отставным военным. Отчим со знанием дела обучал меня обороняться и стрелять из охотничьей винтовки. Все наши тренировки вызывали во мне смешанные чувства: азарт и радость, но в то же время напряжение и страх. Мне нравилось познавать новое и знать, что я больше не беззащитна, поэтому я очень быстро привыкла к спаррингам и урокам стрельбы. Мама была скептически настроена к этому и говорила, что девочке такое ни к чему, на что Кизаши всегда отвечал ей, что девушка, разумеется, должна быть в первую очередь женственной, хозяйственной и далеко не глупой, но так же и постоять за себя она должна уметь. За это я была ему благодарна. Когда мне исполнилось восемнадцать я устроилась в кафе на окраине нашей деревни, возле шоссе. Хозяин сего заведения, Асума, был несказанно рад моему рвению, ведь я была как нельзя кстати. Его жена, Куренай, которая по совместительству была здесь официанткой, забеременела, и, разумеется, уже многое ей давалось с большим трудом. Работа мне нравилась: отзывчивый и веселый начальник, добрый повар, хорошая зарплата. Что может быть лучше? Любимая работа, счастливая семья, радушные соседи и новые друзья… Но все изменилось и полетело к чертям в том теплом августе. Под вечер собралось не так много народу, как я рассчитывала, всего одиннадцать человек. Горе-ухажеры пытались всяческими знаками завладеть моим вниманием: то кофе попросят, то номерок им дай, то «присядь, с нами отдохни». Были и особо наглые, которые пытались распускать руки, но их поползновения сразу же прекращались, когда моя ладонь звонко «целовала» им щеки направо и налево. Время близилось к полуночи, в заведении осталось только три посетителя, но дело было в том, что все три субъекта жутко мне не нравились. Первый, на вид ему было лет где-то тридцать пять, был одет в рваные джинсы, черную майку с каким-то красно-белым принтом и черные на толстой подошве армейские ботинки, на голове красовалась бандана с белым черепом. Телосложение у него было довольно крепкое, но весь вид портило приличное округлое пивное пузцо. Весь вечер он буравил меня взглядом и пытался хоть вскользь меня коснуться, неприятно и плотоядно улыбался. Хвастался своим байком и предлагал с ним покататься. «Пф, позер. И на что надеется? Вот чует моя пятая точка — не к добру это…» Второй был лет тридцати, его худощавая фигура была скрыта под черными джинсами и такой же черной рубашкой. Черные волосы были зализаны назад, и судя по зеркальному блеску, геля на них вывернули с два флакона. Этот клиент был какой-то дерганый: расспрашивал у меня все про наш городок, смотрел постоянно то на часы, то печатал что-то на телефоне. За вечер заказал лишь капучино и очень много курил, буквально одну за одной. А вот третий меня заинтересовал больше всех. На вскидку ему где-то двадцать пять, крепкую, подкаченную фигуру эстетично украшали черные узкие джинсы, кипельно-белая майка и черный кардиган с капюшоном. Высокий, широкие плечи, крепкие руки, белые волосы с серебристым отливом, шрам на левом глазу тянущийся до щеки, прямой нос, волевой подбородок, тонкие губы — все это казалось настолько красивым, что я не раз тормозила за его спиной и под видом протирания столов рассматривала его более детально. От него я чувствовала на подсознательном уровне какую-то опасность, но почему-то, его я не боялась. Я бы не прочь, чтобы он меня обнял своими руками и страстно поцеловал. «Так, о чем это я? Ну-ка кыш, пошлые мыслишки!». Когда я брала заказ, он даже глаз не поднял, за вечер заказал только три «американо» и все время читал книгу. Странный какой-то. Эх-х-х… Жаль. Неожиданно, зазвонил телефон у «зализанного» парня. Тот быстро ответил на звонок, резко встал, бросил деньги на стол и умчался прочь. Я, прямо говоря, была в шоке от подобных действий. Следом за ним поднялся и тот приятный блондин, положил довольно большую купюру на стол, вежливо попрощался со мной и Асумой и вышел на улицу. Меня слегка передернуло, когда он задержал на мне свой взгляд. «А глаза у него оказывается разные… Но красивые. СТОП! Харуно, ты о чем думаешь? Понятное дело, что парня нет, но все же стоит на работе, думать о работе». Прокашлявшись, я тактично намекнула последнему посетителю, что мы закрываемся. Он бросил на меня последний взгляд своих поросячьих глазок, ехидно ухмыльнулся, расплатился и чуть пошатываясь ушел. Вот сейчас меня реально взяла тревога, что-то его взгляд мне ну уж совсем не понравился. Закрыв кафе на ключ, я быстро все убрала, переоделась, со всеми попрощалась и в ускоренном темпе зашагала домой. От кафе до городка было полтора километра, расстояние не большое, и поэтому я всегда ходила пешком. Отчим не раз предлагал свою помощь в виде «отвезти-привезти», но я отказывалась — люблю прогуляться вечерком, подышать свежим воздухом и просто побыть сама с собой наедине. Но вот в этот день мне стоило воспользоваться помощью Кизаши. Меня немного напугал звук мотора позади, и я обернулась… Лучше бы я этого не делала, потому что в ту же минуту мне захотелось завыть от отчаянья. Это был тот самый байкер с пузцом. Невольно я прибавила шаг. «Боже, за что мне такое наказание?» — Ну привет, цветочек! — хмыкнул он. — Уже виделись, — огрызнулась я. — Что ж так грубо? Давай поговорим, — продолжал он, едя рядом со мной. — Мне мама с незнакомцами запрещает общаться. И я спешу домой, — как–то по-детски ответила я. — А ты всегда делаешь что мама говорит? На этот вопрос я ответила игнором и ускоренным шагом. Этот уникум резко газанул, отъезжая вперед на пару метров, и остановил мотоцикл, перекрыв мне им дорогу. Нехорошее предчувствие стремительно переросло в панику. Мы в лесу, на дороге ни одной машины, но я начала быстро себя успокаивать: ни в коем разе нельзя показывать, что я напугана. Начала судорожно вспоминать все, чему меня учил отчим. Лысый медленно слез с байка, осторожно подошел ко мне вплотную и, резко ухватившись за мою руку, он крепко прижал меня к себе. От него ужасно воняло перегаром, кислым потом и еще непонятно чем. Всеми силами я попыталась подавить рвотный рефлекс, но с каждой секундой делать это становилось все труднее. Руками я уперлась ему в грудь и пыталась хоть немного увеличить между нами дистанцию. Но усилия были тщетными, эта туша не сдвинулась и на миллиметр, не шевельнуться. Все-таки он мужчина и значительно сильнее меня. — Отпусти меня, я спешу! — тихо сказала я, но так, чтобы меня было слышно. — Сначала поцелуй меня, тогда отпущу! — Ты спятил?! Быстро отпусти! — помимо страха во мне начала клокотать ярость. — Нет, и не проси! — сказал он и наклонился ко мне за поцелуем. Я начала что есть силы вырываться из его цепких лап. Почувствовала его слюнявые губы на своей шее и шершавую руку на своем бедре, от этого действия я взбесилась не на шутку. Со всей силы я ударила его ногой в голень, отчего верзила неуклюже отшатнулся и разомкнул свои руки. Быстро воспользовавшись секундной возможностью, я резко размахнулась и ударила его кулаком по лицу. Куда попала — непонятно, но мне было адски больно, казалось, что я переломала себе все пальцы о его ряху. От недавно выпитого громила не смог устоять на ногах и с глухим звуком упал на асфальт, схватившись за лицо рукой. Вот он — шанс бежать. По пути, я опрокинула его байк и, сорвавшись с места, понеслась со всей дури в сторону дома. Но это было трудновато сделать, ведь я была в платье и босоножках на каблуке. Метров через двадцать этот недоносок настиг меня и, сбив с ног, повалил в кювет. Когда я падала, стесала руки и колени до крови. Он схватил меня за волосы и лицом прижал к земле, заломив за спину руки. Я пыталась вырваться, но все мои попытки были тщетны, в нем было не меньше ста двадцати килограмм, куда уж мне с ним тягаться. — Сейчас ты за все ответишь, сучка! Ишь какая прыткая! — Отпусти меня! Мне больно! Мразь! — он сильнее заломил мне руки, отчего я буквально взвыла. — Заткнись! Лучше расслабься и получай удовольствие! — возбужденно прохрипел этот выродок над ухом. Его рука смело залезла ко мне под юбку и начала стягивать моё нижнее белье. — Нет! Прошу, не надо! Отпусти! — слезы градом полились из моих глаз. Я себя чувствовала такой ничтожной, что мне захотелось просто умереть. Зачем же я тогда тренировалась, зачем загоняла себя, если сейчас даже рукой пошевелить не могу? — Молчать! А не то… Договорить насильник не успел, так как его что-то сбило с ног. Я услышала возню, громкие выкрики и четкие звуки наносимых ударов. Шевелиться мне совершенно не хотелось. Волосы разметались по лицу, и я не могла видеть, что там происходит. Все тело болело просто ужасно. Неожиданно, все стихло. Для себя я приняла единственно верную тактику: «не слышу, не вижу, я — бревно и вообще меня не видно». Послышались шаги. Приблизившись ко мне, незнакомец присел на корточки и убрал с моего лица волосы. — Эй… Ты жива? — спросил тихим и приятным баритоном человек. Я с опаской приоткрыла глаза, на меня с тревогой смотрел молодой мужчина в капюшоне. Почему-то он мне показался смутно знакомым. С большим трудом я смогла, опираясь на локти, приподняться и сесть. Незнакомец, бережно придерживая меня за руку и спину, помог перенести это действие более безболезненно. Посмотрев на свои руки, я ужаснулась: все в крови, подранные, грязные, а колени так вообще выглядели в разы хуже. Одежда чудом оказалась цела, но только изрядно заляпана грязью — несколько часов назад прошелся ливень. «Ну не так плохо, как могло быть!», — подумала я с грустью и усмехнулась. — Жива спрашиваю? — тихо повторил парень. — Вроде да, — хриплый ответ. — Как себя чувствуешь? — Хм… Неплохо, — «Неплохо? Да я отвратительно себя чувствую!» — Хорошо… А теперь ответь мне, ты где свою башку потеряла? — чуть грубее сказал мой «спаситель». — Чего? — не поняла я и подняла голову, встречаясь с мечущими молнии взглядом. — Объясни мне, какой надо быть тупицей, чтобы ночью идти через лес? — Не кричите на меня?! — в тон ему ответила я. — «Боже, вот за что мне это?.. Мало того, что чуть не изнасиловали, так еще и кричат! Сейчас позорно разревусь. Стоп! Это же ведь тот парень с книгой из кафе!». Я даже чуть слегка наклонилась к нему и всмотрелась повнимательнее. — Ты чего зависла? — с улыбкой поинтересовался блондин. — Вам показалось! Я в норме, — пряча появившийся румянец за челкой, пробурчала я. — Вставай, а то заболеешь. Вставать ой как не хотелось, но надо. Парень помог мне подняться, предварительно подав руку. Придерживая за локоть, он повел меня в обратную от моего дома сторону. — Эм… Ты куда меня ведешь? — выдернула руку и с подозрением уставилась на знакомого-незнакомца. — Ты хочешь пешком ковылять до дома или, все-таки, позволишь тебя подвести? — заметив мое смятение, с усмешкой сказал провожатый. — Ладно… Ты хоть скажи, как тебя зовут? — я не сразу заметила, как перешла с ним на «ты», но он, судя по всему, не против. — Зачем? — Глупый вопрос. Я же должна поблагодарить человека, который меня спас, — с усталостью ответила я. — Какаши. — Сакура. Очень приятно, — чуть смутившись и покраснев, добавила: — Спасибо. Какаши помог мне сесть в машину. Всю дорогу я чувствовала на себе его взгляд. Посмотрит и улыбается. Я не выдержала и спросила, правда грубее, чем надо было: — Что смешного ты на мне увидел? Не надоело на меня смотреть? — Ох, какие мы злые. Не боишься, что за твою грубость высажу из теплой машины на холод? — ухмыльнулся он. — Нет, не боюсь! — соврала я. — Да мы еще и храбрые оказывается! — с издевкой протянул он. — А может, я тоже насильник? Завезу тебя подальше в лес, изнасилую и убью, — приблизился ко мне и улыбнулся как маньяк, а в глазах начали свой танец черти. Мне стало как-то не по себе и я рефлекторно вжалась в сидение. Увидев мою реакцию, Какаши рассмеялся и снова вернул свое внимание на дорогу. Немного осмелев, я все-таки решила сказать. Ну как сказать, пробубнить: — Если бы хотел изнасиловать, изнасиловал бы, — слезы сами собой потекли с глаз. Стало очень обидно, за вечер столько всего навалилось. Какаши, видимо, понял, что его шутка была не очень удачной. Он с грустью посмотрел на меня и, вздохнув, спросил: — Болит? — кивком указывая на мои руки и колени. — Уже не так сильно, — выдавила из себя жалкую улыбку. Он понятливо кивнул, и весь оставшийся путь мы провели в гробовой тишине. Подъехав к моему дому, Какаши, как истинный джентльмен, открыл мою дверь и помог выйти из машины, хотя со стороны мне казалось, что это выглядело как вытягивание медведя-шатуна из берлоги. — Сама-то доковыляешь? — с издевкой спросил мужчина. Честно, мне поднадоели его издевательства, и я просто пропустила их мимо ушей. — Да… Спасибо. Не хочешь зайти? Хоть чаем в знак благодарности напою, — «И с чего это я стала такая добрая? Хотя, почему же не отблагодарить-то спасшего мне жизнь человека?» — Нет, спасибо. Я спешу. Поправляйся и постарайся больше одна по лесу не бродить, — тихо посоветовал блондин. В ответ я лишь смогла согласно кивнуть. Махнула рукой на прощание и побрела к дому. — Эй… — я обернулась. В его глазах было неподдельное беспокойство. — Будь осторожна. Я еще раз кивнула и вошла в дом. Какаши еще с минуту стоял возле моего дома, после чего сел в машину и уехал. «Странно, почему он был так взволнован? Странный он какой-то, но, все-таки, чертовски красивый». Я улыбнулась своим мыслям и зашла в гостиную. Там меня встретила растерянная мать и не менее взволнованный отчим. Увидев мое состояние, Кизаши немедленно ко мне подбежал потребовал объяснений. Под давящим взглядом мне пришлось им все рассказать. После этого мама не прекращала плакать, отчим ходил из угла в угол и сжимал руки в кулаки до тех пор, пока не белели костяшки. — Как ты могла так опрометчиво поступить? Тебя же действительно могли изнасиловать или даже убить! Как же тебе повезло, что тебе помогли. — Кизаши не кричал, но его голос пробирал до костей, а мама от этих слов завыла пуще прежнего. — Простите! — все что я смогла из себя выдавить, опуская глаза в пол. — Кизаши… (хнык)… Прекрати… (хнык)… Она и так натерпелась… Она… — ну все, у мамы истерика! Черт! Как же ее успокоить? Может вообще не стоило ей говорить? Так, надо как-то это прекращать! — Мам, со мной все хорошо. Я цела, здорова… почти. Все хорошо. Прошу тебя, не плачь! — еще чуть-чуть и я сама заплачу. — Мебуки, дорогая, все обошлось. Пожалуйста, не плачь, я не буду больше ругать Сакуру! Молю тебя, не плачь. Я и Кизаши обняли маму. Постепенно всхлипы утихли, и она начала приходить в себя. — Ох, родная, что же ты тут сидишь? Беги быстрее в душ, а я пока схожу за аптечкой. Нужно обработать твои раны, — спохватилась мать и убежала в сторону кухни. Я послушно встала и направилась в ванную комнату. Сняв с себя грязные вещи, стала под прохладные струи воды. Чуть дернулась и зашипела, когда неприятно защипало в районе колен и ладоней… и почему-то лица. Закончив с водными процедурами, я замотала себя в махровое большое полотенце. Протерев запотевшее стекло ладонью, я впала в крайнюю степень ужаса. На лице был приличный синяк с россыпью мелких царапин. «Вот же ж… мразь! И как я теперь на работе покажусь?». Злобно напялив на себя шорты и майку, спустилась вниз. Мама уже успела распаковать весь свой «арсенал для пыток», приказала мне сесть на высокий барный стул и терпеть. Кизаши все это время сидел молча и пил кофе, но судя по его напряженной спине я поняла, насколько он был зол и напуган. Все же он считал меня своей дочерью, как и я его отцом, поэтому его чувства мне понятны… и невероятно приятны. Когда все пытки прекратились, меня отправили спать, но сон как на зло не шел. Я лежала и ворочалась из стороны в сторону, мысли разбегались, как тараканы по кондитерской, и каждый новый «таракан» был больше и страшнее предыдущего: «А что, если бы этот подонок действительно изнасиловал меня?», «А что, если бы он меня убил?», «А что там делал Какаши?», «Может, он тоже меня ждал?», «Может, он тоже хотел меня изнасиловать?!». Не, ну это уже бред. Все, надо спать, а то так можно с ума сойти. Минут через 10, я провалилась в сладкий, спасительный сон. Но я и представить себе не могла, даже в самых страшных кошмарах не могла представить то, чем обернется эта тихая безлунная ночь…