Охра

Сон этого не хотела. Новый дом, светлая прихожая, уютный парень встречает на пороге. Щеки красные от февральского мороза. Сердце почти выскакивает из груди. — Накамото Юта, — говорит он и серьёзно тянет ей руку. Сон оторопело молчит в ответ. Сон не хотела семьи как не хотела в своей жизни Японии, школьной формы и безбожно выжженных у корней волос. Так нельзя, где её косы, ей делают замечание о слишком короткой длине волос, но Юта заступается, и всё такая же забитая Сон стоит позади него, удивлённо глядя. Юта позже ей говорит, что, вообще-то, ему больше нравятся длинные колоски, но Сон замечательна и безо всяких замысловатых причесок. О Сон никто никогда не заботился, и отсутствие рутинной изматывающей стирки/мытья посуды/ледяной воды сказывается тремором в её пальцах с больными суставами. И это в шестнадцать-то лет. Подкидыш с коротеньким именем. Так про неё говорила фарфоровая большеглазая Сынхи — эй, подкидыш с коротеньким именем, у тебя уголки губ вниз. Сон даже страшно немного, потому что Юта безгранично добр и заботлив. Возит домой на своём велосипеде и помогает со сложной математикой. Предлагает поступать в один университет и всегда желает спокойной ночи. Отдаёт свою мангу и говорит: — Завтра звездопад. Мы же сходим посмотреть на него? Скорлупа трескается. Сон начинает улыбаться. Новая мама и новый папа отпускают их, Юта и Сон едут на отдых в Китай. Юта притаскивает откуда-то камеру и достаёт ею всю дорогу. У Сон волосы уже ниже плеч почти. Юта просит её улыбнуться, и Сон улыбается, на что Юта «Ах, слишком ярко, сестрёнка, прекрати!», и Сон до смешного смущается, закрывая лицо руками. В самолёте он дремлет на её плече. Сон смотрит в маленькое окошко и перекатывает за щекой леденец. У Юты их целая пачка. Он сонно бормочет, утыкаясь носом в её волосы: — Тебе бы пошла охра. Сон вздрагивает.

***

Их встречает какой-то парень, Юта кидается ему навстречу, а потом говорит: — Это Сычен, мы дружим уже много лет. Сычен хороший и запросто принимает Сон в их компанию, Юта снимает на камеру всё вокруг, говорит: — Согласись, Сычен, ей бы пошла охра, а? И тот отвечает: — Да, ты прав. Море тёплое. Сон мочит ступни и чуть поджимает пальчики. Юта хватает её на руки и бросает в воду, хохоча. Юта так же хватает Сычена, но кто кого бросает Сон непонятно — они вместе падают в воду и плещутся. Сон усаживается, прибой ластится к её бёдрам, волосы чуть влажные, корни, что отрасли, цвета горького шоколада. Солнце склоняется — это почти закат. Кричат чайки. У Сычена дома светло и потолки высокие, совсем не то же, что квартиры в Японии. У Сычена из окон вид на море и немного блошиного рынка, что загорается по ночам бумажным красным. Юта по-хозяйски обрушивается на диван и вытягивается. — На улице ужасно жарко! — И чем же нам сегодня заняться? — А давай мы покрасим Сон? Сон удивляется, Сычен кивает. — У моей тётушки парикмахерская, я всё умею. Небо похоже на дочиста вымытую столешницу лазурного цвета, и только яркое, почти белое пятно солнца, словно кто-то выжег сигаретой. Может, дымящий Сычен. Юта перехватывает сигарету из его рта пальцами и делает затяжку, на балконе без окон можно задохнуться душным воздухом, Юта подмигивает Сон. Он какой-то хитрый и больно игривый, сердце Сон трепещет, она улыбается и молчит. На Сон шорты с высокой талией и клетчатый короткий топ, полоска плоского животика успела загореть за два дня, но она всё ещё не такая же, как они. Сычен, кажется, её раскрашивает, и она вот-вот сольётся по цветам с бревенчатым полом, Юта крутит радиостанции и придурошно пританцовывает под народные мелодии, пока Сычен хохочет и уводит Сон в дом. Сон бьёт неисправимая дрожь, волосы мягко струятся от шеи к плечам, Сычен мастерски их укладывает, и они блестят, как глянцевая картинка. Она переодевает футболку, потому что топ заляпала — Сычен услужливо одалживает ей свою /это ведь моя вина, прости, сестрёнка/. — Тебе действительно очень идёт, — говорит Сычен, вплетая в её волосы цветы из вазы. — Юта, не смей подглядывать! Ты можешь влюбиться в эту красоту! Сон выходит в гостиную, Юта всё ещё лежит на диване, но тут же усаживается, подаваясь вперёд. — Я красивая? — Ты… очень красивая. — Инцест! — Прекрати, — Юта бросает в Сычена подушку, а тот уворачивается, Сон смущается и втягивает голову в плечи. — Сон, не слушай этого придурка! Сон идёт охра. Они идут на танцы, за которыми пролетает вся ночь, и, под утро, уставшая Сон засыпает рядом с ледяной батареей — именно там расстелили её футон. Завтраки Сычена однотипные и ребристые из-за тарелок, кондиционер сломан, Юта обмахивает их старым журналом. Юта выходит в магазин, вечереет, Сон сглатывает и говорит: — Сычен-а, заплети меня. Робкая, нежная роза юности с едва уловимым притягательным запахом расцветает в её груди. Юта тянет пакеты в обеих своих руках, на нём панамка забавная, волосы лезут в глаза, изо рта сигарета, и он просил ещё вчера Сон, когда они танцевали медленный танец, оставить это их небольшим секретом. Юта открывает дверь и присвистывает, а потом кашляет, давясь дымом. У Сон косы толстые и красивые, она забирает его пакеты и избегает глаз. — Я красивая? — Да пиздец просто. Сычен, ты куда мою сестру дел? Хочешь подраться? — Инцест! Сон уносит пакеты в кухню, Юта шуточно кидается на Сычена, который выгибается и избегает удара под задницу. Сон уносит, ветер с моря заметает соль в окна, небо ярче день ото дня, занавески скользят по её лодыжкам. Блошиный рынок загорается ярким красным с примесью жёлтого, Сычен красит загорающуюся алым Сон: — Давай найдём тебе парня здесь? — Я сначала его побью, а потом тебя, — Юта орёт из соседней комнаты, Сычен прикладывает к губам палец и подмигивает. Сон идёт охра, два колоска и алая помада, рядом Юта и Сычен, на улице всё ещё жарко, но уже не так. Юта выигрывает для неё красивые резинки с камелиями и дарит, становясь на одно колено. Сычен набирает побольше воздуха в лёгкие, мол, инцест, но Юта грозится покусать его. На его камере уже записей почти столько же, сколько памяти, но он всё равно снимает Сон и: — Улыбнись, сестрёнка! Сон волнительно, Сычен покупает алкоголь, китайский для ушей непривычен, они пьют и гуляют, перед ними улица баров, но они проходят её просто так, туда-назад, не заостряя своего внимания. Какой-то китаец подкатывает, и Юта собственнически кладёт руку на её плечи, враждебно на него глядя. Тот поднимает обезоружено руки и отстаёт. Сон пахнет его одеколоном, смешанным с запахом кожи, и она краснеет. — Дурак, — звучит обиженно, но Сон просто нервно и страшно от того, как колотится в груди. Она сбрасывает его руку, но Юта упрямый. Сычен косится. Мир всё ярче и пятнистей, Сон не пила никогда раньше, они здесь почти неделю, небо блестит звёздами, волны шумно разбиваются о берег, Юта придерживает её, чтоб не упала. — Мне кажется, нам пора идти спать. У Сычена сломан кондиционер, он открывает окна. Юта устраивает Сон на диване и гладит по косам. Улыбается тепло и мягко. — Хороших снов, сестрёнка. Она улыбается и закрывает глаза. Свет выключается. Становится тихо. Сон смотрит в потолок цвета молочной пены, и на сердце у неё спокойно почти. Луна заглядывает в окна, и больше не кружится. Сон, кажется, протрезвела. Ей кажется, что что-то шуршит, и она оглядывается на приоткрытую дверь в комнату. Диван бесшумный, Сон невесома, её губы красные, волосы яркие, запах Юты отпечатался в лёгких. Это выражение лица для Сон незнакомо. У Юты камера и он прислонился к стене, а Сычен, что перекинул ногу через его бёдра, выбивает её из рук. Губы встречаются в голодном поцелуе, руки скользят под футболку, Сычен скребёт пальцами по его затылку и мягко трётся. У Сон красные губы и нижнее веко. Она не может дышать и, возможно, уже ничего не видит, и она явно трезвая, лишняя, не такая, не нужная. Сон выходит беззвучно и совсем не знает, куда идти. Город буйствует, ярмарка светится красным, море разбивается, и у Сон разбивается, а щёки влажные, только вот не помогает это. Она сдирает с волос резинки и расплетает их, грёбаная идущая ей охра прядей в свете ночи блестит глянцем. Сон красивая и несчастная. У Сон уши горят и сердце бьётся. — О боже. Оно бьётся? — Да, Сон. Не хуже стекла. Новый дом, светлая прихожая, уютный парень встречает на пороге. Щеки красные от февральского мороза. Сердце почти выскакивает из груди. «Накамото Юта», — говорит он и серьёзно тянет ей руку. Она не идёт, но почти бежит, и Сон этого не хотела. Сон этого не хотела.