Бессознательное

Хранители нечасто собираются в полном составе: у всех свои дела, свои обязанности, и, когда нет проблемы, требующей внимания всех, они обычно остаются в своих… зонах ответственности. Но, однако, это не отменяет дружеских визитов, пусть и редких. На этот раз Северянина, не сговариваясь, навестили Джек и Зубная Фея. Фея, пожалуй, была самой загруженной из них, не считая Песочника, так что легче получалось собраться к ней, чем дождаться её. А Джек прилетал тогда, когда ему взбредало в голову. Иногда – просто взбредало в голову прилететь. Иногда, что хуже – что-то ещё. - Почему мы отпустили Кромешника?! Босые пятки мелькнули перед лицом Северянина, когда зимний дух, взмахнув посохом, рывком взмыл в воздух. - А что, по-твоему, мы должны были сделать? – неторопливо поинтересовался старик, своим спокойствием уравновешивая экспрессию собеседника. - Добить! – ещё один резкий взмах, бросающий Джека к окну. – Он ослабел, он и так почти… - Добить? – ахнула, перебивая, Фея. – Джек, мы не должны, мы ведь… мы ведь Хранители! - Ну так и хранили бы! Он уполз в свою нору, и теперь копит силы, а потом снова будет вредить людям! Нужно разобраться с ним окончательно, пока это возможно! - Что случилось, Джек? – Фея закружилась вокруг него в беспокойстве. После победы над Кромешником он так же, как остальные, забыл про него… и теперь – опять? Мальчишка упрямо нахмурился, но потом всё-таки ответил: - Джейми жалуется, что его в последнее время донимают кошмары. - Не все страшные сны насылает Кромешник, - покачал головой Северянин. – Как и не все светлые – дело рук Песочника. - Но Джейми! Кромешник ненавидит его. Я не могу это так оставить! Если вы ничего не хотите делать, я отправлюсь один. И сам разберусь. Порыв ледяного ветра распахнул окно за долю секунды до того, как разогнавшийся Джек проломил бы своей упрямой головой витражное стекло. Зимний дух унёсся… мстить? - Почему ты его отпустил? – Фея рванулась от окна вниз, к Северянину. – Ты ведь мог бы… Он собирается убить Кромешника! - Джек – добрый мальчик, пусть сам этого и не понимает. Он не станет убивать. - Надеюсь, ты не ошибаешься… на этот раз. Выражение лица Северянина не изменилось, но глаза неуловимо помрачнели, и Фея, подлетев совсем близко, с искренним раскаянием коснулась кончиками пальцев его щеки. - Прости. Ледяной вихрь пронёсся над океаном, над спящей подо льдом Гренландией, над припорошенной снегом Канадой, чтобы ворваться в Соединённые Штаты, в тот городок, где всё начиналось. Мимолётом у Джека мелькнула мысль, что Кролик снова будет недоволен: уже не время для зимних метелей, - но, в конце концов, когда это его останавливало? Первоцветы покрывались изморозью под босыми ногами, когда Джек подходил к той поляне, где раньше был вход в убежище Кромешника. Теперь покосившийся остов кровати выглядел уже совершенно неуместно. Посреди леса. Надо же было до такого додуматься! Если бы юный Хранитель сейчас злился чуть меньше, ему бы, пожалуй, стало смешно. Но то, что Кромешник посмел отыгрываться за своё поражение на Джейми, и особенно то, что остальные Хранители в это не верили, ощущалось слишком… возмутительным. Балансируя на скрипящих рейках, Джек пробормотал: - Интересно, как теперь туда войти?.. Пожалуй, менее всего он ожидал, что трухлявое дерево, не выдержав издевательства, проломится под ногами, а только что закрытая дыра гостеприимно распахнётся. И тихим язвительным смехом раздастся: - Я бы на твоем месте лучше подумал, как потом оттуда выйти. Упасть по-настоящему Джек, конечно, не мог, но по инерции провалился вниз на несколько метров. Услышь Фея, как он после этого обозвал Кромешника – немедленно сказала бы ему вымыть рот с мылом. Хозяйственным, семидесятипроцентным, которое, похоже, в кладовке у Северянина просто самозарождалось. Последняя реплика позволяла предположить, что вход тут же захлопнется, - но, однако, этого не случилось. Джек висел посреди тоннеля, чувствуя себя полным идиотом, и оттого, что больше Кромешник ничего не говорил, это ощущение только усиливалось. Как будто он попался на глупую шутку… Однако Джек был мальчиком целеустремлённым и вскоре всё-таки вспомнил, зачем сюда прилетел. Явно не для того, чтобы болтаться «в прихожей». Перехватив посох поудобнее, он метнулся вниз, в темноту. И чернее темноты в высоком сводчатом зале оказалась тощая фигура, даже не думавшая скрываться от него. - Явился. И зачем же? Джек, затормозив, огляделся: Кромешник был один, ни одного Кошмара не мелькало среди теней, и непонятно было, чем вызвана такая полупрезрительная самоуверенность. - Оставь в покое Джейми! – выкрикнул он, не придумав ничего лучше. - Джейми? С чего ты взял, что мне есть дело до этого ребёнка? – по крайней мере, тёмный не стал делать вид, что не понимает, о ком речь. - Может, с того, что это из-за него ты проиграл? - А может, я не настолько злопамятен, как ты? Это звучало откровенной насмешкой, и Джек не выдержал – резким взмахом посоха послал в Кромешника вихрь ледяных осколков. - И не настолько агрессивен, - с тихим смехом раздалось в ответ. Он что, не попал? Тёмный силуэт с бледными пятнами лица и кистей рук даже не дёрнулся. - Ты ненавидишь Джейми за свой проигрыш, - это был уже не вопрос, а утверждение. - Возможно, - Кромешник больше не смеялся, однако в его голосе было что-то, что нервировало Джека. Что-то, из-за чего казалось, что ему совершенно нет дела до собеседника и его претензий. – И что с того? - Ты насылаешь на него кошмары! Прекрати это, а то!.. - А то что? – снова тихий приглушённый смешок. - А то я тебя!.. - Что, мой дорогой Хранитель? Хранитель детства, добра, света… и прочей чепухи. Что ты собираешься сделать? - Я… - сказать «я убью тебя» оказалось неожиданно сложно. Возможно, потому, что Кромешник вёл себя… неправильно. Как-то не так, как он ожидал. Возможно, потому, что Фея была права. Потому, что Северянин знал - и поэтому позволил ему распахнуть окно. – Просто оставь его в покое. - Люди обретают покой только под могильной плитой, как говорится, - хмыкнул Кромешник, и, прежде чем Джек успел возмутиться, продолжил говорить: - Я не трогал твоего мальчика. - Врёшь! Последний месяц ему слишком часто снятся кошмары! - Как будто ты разбираешься, что «часто», а что «нормально». Джек подлетел ближе, практически уперев кончик посоха в горло тёмному духу. - Не насмешничай, не в том ты положении! - Хорошо, я буду серьёзен, - внезапно согласился тот. – Не все кошмары исходят от меня, ты не знал? - Мне рассказывали, - буркнул Джек, не уточняя, что «рассказывали» - пару часов назад, а до того ему это в голову не приходило. – Но я ни за что не поверю, что кошмары Джейми – просто совпадение! Кромешник молчал достаточно долго, после чего спросил: - А с чего ты взял, что у меня вообще есть возможность навредить твоему приятелю? Джеку померещился здесь оттенок горечи, но уж что, а это его интересовало меньше всего. - Как будто её может не быть. Насылать кошмары – твоё любимое развлечение. Но Джейми тебе придётся оставить в покое! - Знаешь, Фрост, как ты меня достал?.. – в голосе Кромешника звучала искренняя усталость. Однако Джеку очень не понравилось, как он улыбнулся после этих слов – и не зря. Тощая бледная рука неожиданно быстро метнулась вперёд, смыкаясь у него на горле и не давая отвернуться от пронзительного взгляда жёлтых глаз. – Видит Луноликий, я не хотел этого делать… Взгляни в глаза своим страхам! Последняя фраза звучала неприятно похоже то ли на заклятие, то ли на проклятие. Джеку захотелось зажмуриться… но он уже не успел. Или, возможно – это просто было бесполезно. Наверное, надо было не жмуриться, а треснуть Кромешника посохом по голове. Правда, тоже не факт, что помогло бы. Кромешник, чёрный силуэт с горящими расплавленным золотом глазами, никуда не исчез. Темнота, кажется, сгустилась ещё больше, становясь почти осязаемой. Джек напрягся, выставляя перед собой посох – и его рывком выдернуло из рук. Темнота правда стала осязаемой, смыкалась вокруг незримыми и непреодолимыми оковами. И Джеку совершенно не нравилась усмешка на бледном лице. - Отпусти меня! – потребовал он. Кромешник молчал. Но под его пристальным, оценивающим взглядом Джек ощутил первый укол страха. Следующие несколько минут показали, что попытки освободиться от цепких объятий темноты бесполезны. Там, где чёрные жгуты касались кожи, её обдавало сухим жаром. И, когда Кромешник прочертил ногтем на его щеке длинную царапину, прикосновение тоже обжигало, как огнём. А Джек не мог даже шевельнуться. И вот тогда он испугался по-настоящему. Это, кажется, послужило спусковым крючком. Кромешник не поцеловал его – укусил, коротко и жёстко, оставив с ощущением солёного привкуса во рту и сползающих по подбородку капель. Цепкие руки вперемешку с липкими прядями темноты то ли стянули, то ли порвали одежду, местами, кажется, разодрав и кожу. Джек ругался отчаянно и путано, смешивая викторианские замысловатые обороты с грубым американским слэнгом. Потом был резкий удар под дых, и он уже ничего не говорил – просто отчаянно пытался вдохнуть ставший невыносимо горячим воздух, а губы залепляла отдающая тленом темнота. Касания Кромешника оставляли на груди причудливый узор царапин, к которым тут же прилеплялись жадные тени, будто только и ждущие крови. Жгуты, обвивающие тело, выламывали его в почти невозможное положение, до боли, до хруста в позвоночнике. Выкручивали руки так, что при попытке освободиться он рисковал вырвать их из суставов. Рывок, разведший ноги в стороны, на этом фоне оказался почти незаметным. Но не рвущиеся внутрь тела пряди живой темноты. Не обжигающая боль от резких, намеренно неаккуратных движений Кромешника. Не своя беспомощность – полная, окончательная, мучительная не менее чем ощущение вплетающихся между рёбер чёрных струн. Темнота вливалась в распахнутый рот, раздирая горло, и ледяная кровь выплёскивалась наружу вместо крика. Он кричал, лёжа навзничь на полу. Похоже, кричал уже долго, потому что горло саднило. Осознать, что это: ледяной пол, густой, но всё-таки не непроницаемый сумрак, и привалившийся к стене сломанной марионеткой Кромешник, - реальность, в отличие от последних… минут, часов? – было не так-то просто. - Значит, это – твой самый глубинный страх? – голос Кромешника звучал совершенно ровно, без тени каких-либо эмоций. Неестественно ровно. – Почему? - Что ты со мной сделал? – выдохнул Джек, просто не слыша вопроса. Холода камня под спиной казалось недостаточно. Он до боли стиснул пальцы на посохе – только так руки не тряслись. Впрочем, его вообще трясло. И тут уже не помогал ни посох, ни камень. - Подтолкнул твоё подсознание, - Кромешник говорил всё также отстранённо. – К настоящим, - по-настоящему твоим, - кошмарам. Знал бы мальчишка, сколько это требовало усилий. Не из-за того, что объект – оптимистичный идиот, - просто по своей сути. Кромешник истратил почти всё, что смог восстановить за прошедший год. Слишком разозлился на непрошибаемую убеждённость Хранителя в собственной правоте… От результата он пока ещё и сам не отошёл. При том, что это был не его кошмар, и он оказался просто наблюдателем. - Джек, почему? Джек молчал, кажется, всё ещё не слыша вопроса. Кромешник потянулся, чтобы взять это чучело за шкирку и хорошенько встряхнуть (главное, при этом не уронить и самому не хлопнуться на пол, а то состояние… как год назад состояние), - и страх Хранителя стал почти физически осязаемым. Кромешник, не дотронувшись до него, отодвинулся, возвращаясь к устойчивому положению подпирания стенки. - Чай будешь? Люди считают, что это успокаивает нервы. Градус идиотизма этой реплики, похоже, оказался достаточным, чтобы она дошла до сознания Джека. - Ты предлагаешь мне горячий чай? – с истерическим смешком отозвался морозный дух. - Думаю, тебе не составит труда сделать его холодным. - Откуда вообще в этой норе чай? - Вообще-то я здесь живу. Надо же чем-то заниматься. - Устраивать чаепития с Кошмарами? - Каждый сходит с ума по-своему. Кромешник, отлепившись от стенки, растворился в темноте и вернулся только через четверть часа – действительно с чашкой чая. Чашка была чёрная, с алой масонской звездой и отколотой ручкой. Скорее с какой-нибудь помойки, чем из магазина. По магазинам Повелитель Кошмаров не ходит, ага. Только по помойкам побирается… Передав чашку Джеку, - тот взял её чисто механическим жестом, - Кромешник наблюдал, как она вместе с содержимым превращается в ледяной кубик. - По-моему, ты перестарался. Пить это уже нельзя. - Что? – мальчишка моргнул, фокусируя взгляд на куске льда в руках. И, недоумённо нахмурившись, отбросил его. Брызнувшие в стороны осколки долетели до ног Кромешника. - Жаль. Это была последняя относительно целая чашка. Кошмары не слишком аккуратны с посудой. - При чём тут посуда? - Ни при чём. Но ты, по крайней мере, начал реагировать на мои реплики. Может, теперь скажешь, Джек, – почему? - Тебя это не касается. - Чуть пришёл в себя – и тут же начал грубить, - меланхолично заметил Кромешник. – Не касается?! – его спокойствие, наконец, начало давать трещины. – А тебе понравилось бы узнать, что кто-то о тебе такого мнения?! Чего он только ни видел в детских кошмарах. Китаянка Сянь Мэй тонула в апельсиновом желе. Мальчик Томми из Канзаса убегал от уборочного комбайна. Маленькой итальянке Кончите снилось, что мать вырезает ей глаза. Но чтобы так - вечная тьма, даже назвать это изнасилованием будет слишком… просто. - По-моему, тебе как раз понравилось, раз ты досмотрел кино до конца! - К твоему сведению, это не кошмарный сон, над которым я властен полностью! Его нельзя «выключить»! Кромешник осёкся, осознав, что тоже говорит на повышенных тонах - не менее чем Джек. Продолжил уже ровнее: - На бодрствующего человека, и, тем более, Хранителя, кошмар наслать невозможно. А «кошмары наяву», подсознательные страхи – материя гораздо более сложная. Я их не насылаю. Только… вытаскиваю наружу. А после от меня уже ничего не зависит. Джек, наконец, приподнялся с пола. Сел, обнимая руками колени и посох. - Думаешь, я тебе поверю? – экспрессии в его голосе, впрочем, поубавилось. - Не думаю. Ты даже своим друзьям-Хранителям не всегда веришь, куда уж мне?.. Кромешник снова привалился к стене. Хождение за чаем измотало его сейчас больше, чем какая-нибудь битва с Песочником год назад. «Кошмары наяву» - материя не только сложная, но и энергоёмкая. С которой совершенно не стоило связываться, учитывая, что он не восстановил пока и десятой части своих сил, а вдобавок – в него только что влепили рой ледяных иголок. Да ещё ради такого результата! Тьфу, в общем. Вечная тьма, пожалей идиота. - Можешь и не верить, мне это не нужно, - «Что, правда?» - Но на вопрос ответь. Джек повернул голову, уставившись на него прозрачными ледяными глазами. Кромешник внезапно чётко осознал, насколько мальчишке неприятно смотреть на него снизу вверх – и тоже сел на пол (если честно, так просто сполз по стенке, но это мелочи, и можно надеяться, что даже не очень заметно). - Может, и верю… - с облачком ледяного тумана выдохнул зимний дух, не отводя взгляд. Теперь их лица были почти на одном уровне, так что ему не приходилось задирать голову, чтобы смотреть собеседнику в глаза. И, кажется, он оценил этот жест Повелителя Кошмаров. - Не знаю. А я ведь не промахнулся, да? – неожиданный вопрос заставил Кромешника удивлённо приподнять бровь. - Что? - Льдом. Не промахнулся? - Промахнулся. - Не верю, - Джек чуть прищурился. Почти насмешливо, почти как… раньше. - Ну, ещё бы. - Понятно… Он замолчал, и через пару минут, видя, что продолжения не будет, Кромешник переспросил: - А ответ? - Я уже сказал, - Джек нервно улыбнулся уголками губ. – Не знаю. Страхи бывают иррациональными, уж ты-то должен быть в курсе. - Надо же, какие умные слова… Ладно, молчу, - Кромешник успокаивающе махнул рукой, предупреждая возмущения. Очевидно, что мальчишка врёт (или ошибается): вовсе этот страх не иррациональный. Не осознанный – вполне возможно, но какое-то объяснение тут есть. На такие вещи у него, можно сказать, было чутьё. И, будь кошмар действительно иррациональным – не было бы так… мерзко. - Не думал, что когда-нибудь это скажу, но от некоторых страхов нужно избавляться. - Как? – Джек, нахохлившись, уткнулся подбородком в колени. – Уж в этом-то ты явно не специалист. - Доказать их несостоятельность, - не задумываясь, спокойно предложил Повелитель Кошмаров. На самом деле, что бы там ни считал зимний дух, невозможно иметь дело со страхами и не знать, как люди им противостоят. Правда, слишком уж непривычной для него получалась роль. - Во-первых, я клянусь, что никогда не сделаю с тобой ничего подобного. Впрочем… - насмешливая улыбка, - как я забыл, ты же мне не веришь. Тогда, во-вторых… - Кромешник протянул руку, почти дотронувшись до щеки Джека – но предлагая тому самому завершить касание, - …кожа у меня не намного теплее твоей.

02-03.01.2013