Бессознательное

Несмотря на то, что ей давно следовало вернуться к работе, Зубная Фея задержалась во дворце Северянина. На вопросы, не останутся ли дети без внимания, отвечала «мои пташки справятся» и не находила себе места от беспокойства. - Почему я не полетела с ним? Присмотрела бы… чтобы ничего не случилось. Но теперь уже поздно. Потому ли поздно, что можно разминуться по дороге, или потому, что всё, что могло произойти, уже произошло? Наверное, и то, и другое, но Фея не уточняла. - Если он напал на Кромешника… Тут могло быть два исхода, и какой хуже – непонятно. Либо Джек убьёт своего противника - либо тот сделает с ним что-нибудь неприятное. Не факт, что именно убьёт, но может и это. Всё-таки Джек – младший из Хранителей, пусть не самый слабый (в том, что касалось боёв, слабее всего была сама Фея), но точно самый неопытный. Он может не заметить ловушку, может поступить опрометчиво… Хранительница присела на край стола, не глядя сдвинув в сторону горсть ёлочной мишуры. Сложила руки на коленях, как примерная школьница, застыла статуэткой воплощённой тревоги. Крылья плащом укутали напряжённые плечи. Северянин остановился рядом, возвышаясь над хрупкой фигуркой несокрушимой скалой. Узкие ладони Феи поместились в татуированной лапе Северянина целиком. У него руки тёплые, почти горячие, у неё, наоборот, ледяные: тропическая птичка всё-таки привыкла к более жарким местам, чем Северный полюс. - Я верю в его благоразумие, - спокойно произнёс он через некоторое время. - Джека или Кромешника? – Зубная Фея нервно хихикнула. Слово «благоразумие» плохо вязалось с вечно юным духом зимы. А что касается Повелителя Кошмаров… он был расчётлив, несомненно. Могло ли это считаться благоразумием? - Обоих. Кромешник сейчас не будет рисковать привлечь к себе наше внимание. А Джек… - Джек здесь! – донёсся откуда-то сверху громкий возглас – вслед за звоном разбитого стекла. Окна тут открывались наружу, так что попытка распахнуть одно из них внутрь закончилась предсказуемо. Ледяной дух влетел в залу не только в вихре снега, но и в дожде осколков. Фея тут же сорвалась с места, с озабоченным видом завертевшись вокруг Джека; осмотрела внимательно, по инерции попытавшись залезть пальцами в рот, и, наконец, объявила: - Вроде он в порядке. Северянин только еле заметно усмехнулся. Его интересовало одно – выражение глаз. Судя по тому, что они почти светились – где-то недавно бушевала нешуточная буря. Но того оттенка, который означал бы, что юноша переступил ту границу, которую им, Хранителям детства, переходить не позволялось, не было. - Конечно, я в порядке! – Джек ускользнул от Феи, то ли спасая зубы, то ли просто не желая, чтобы около него суетились. Спланировал в центр стола, усевшись по-турецки и уложив посох на колени. На самом деле – представления не имея, что говорить дальше. Он не понимал, зачем ему понадобилось возвращаться сюда. Проморозив до дна озеро у истоков Маккензи, обрушивая на Аляску метель, которую в завтрашних новостях назовут сильнейшей за столетие, он не задумывался о том, что делает, и ровно так же не задумывался о направлении полёта. То ли привычка, то ли какая-то подсознательная идея привела его обратно в чертоги Северянина. Теперь бы ещё поймать эту идею за хвост. То, что и Северянин, и Зубная Фея пристально его разглядывали, - причём первый ещё и слегка укоризненно, - размышлениям ничуть не помогало.. - Что? – наконец, не выдержал Джек. – Ну, извини за окно, не подумал. И… - наконец, мысли оформились во что-то более-менее связное, - извините, что я вас не послушался. И чуть не сделал глупость. На самом деле – сделал. Только не глупость, а… он сам не понимал, что. Это, наверное, можно охарактеризовать народной фразочкой «за что боролись, на то и напоролись». Тенью мелькнуло воспоминание о кошмаре, тут же старательно загнанное подальше. Сам дурак, сам нарвался - и разбираться тоже будет сам. Рассказать Фее или Северянину? Или, не приведи Луноликий, Кролику? Нет уж, никогда! Зубная Фея смотрела на него с удивлением. Ну да, извиняющийся за свою опрометчивость Джек Фрост – редкое зрелище. Понадобились Кромешник и подсознательные страхи, чтобы оно реализовалось. Северянин – кажется, с пониманием. Только вот что именно он понимает, добродушно-простоватый, - насколько же обманчиво это впечатление, - хозяин Рождества? Случайно ли Джеку кажется, что гораздо больше, чем хочет показывать? - Ну ладно, я полетел, - морозный дух торопливо махнул рукой. Пока Северянин что-нибудь не сказал со своим невыносимым видом доброго дедушки. Пока Фея не начала читать нотации. Лучше уж и отсюда удрать… вот только куда? Джек взметнулся в воздух, еле расслышав чуть растерянное «до свидания» Зубной Феи. По крайней мере, он воспользовался уже разбитым окном. Йети, волочащий в ту сторону стремянку, - чинить это безобразие, - незаметно (как он думал) погрозил ему в спину кулаком. Северянин не стал делать замечание. Обернулся к Фее: - Ну вот, я же говорил, всё будет нормально. Бокал глинтвейна перед отлётом?.. Она знала, что он тоже сомневался. Он знал, что она знает – но не скажет этого вслух. Хранительница хихикнула: - Меня же оштрафуют за полёты в нетрезвом состоянии! Ну, разве что один. Джек, зависнув в воздухе над поляной, на которой авангардной скульптурой возвышался остов кровати, повертел в руках небольшой бумажный свёрток. В свёртке была кружка: фаянсовая, белая, схваченная на лету с подоконника в доме у озера Виннипег. Нести её, завернув в газету, показалось удобнее: чтобы не выскользнула из пальцев. Впрочем, глупо было бы делать вид, что он решил вернуться потому, что хотел принести кружку взамен разбитой. «От некоторых страхов нужно избавляться». Прислоняясь щекой к прохладным пальцам Кромешника, он совсем не ожидал от себя такой реакции. Банальной паники. Настолько резкой, что он метнулся в воздух, прижимая к себе посох… и удрал. В смысле, улетел. В тот момент – даже не задумываясь о том, что можно поступить как-то иначе. Интересно, что подумал Кромешник. Интересно, с каких пор его, Джека, интересует, что тот может подумать. Впрочем… как раз это – не вопрос. Уже при мысли о том, чтобы спуститься в тёмный провал норы, становилось страшно. Джек обозвал себя трусом, - вслух, так, чтобы это прозвучало как можно более обидно, - и, прижав к себе свёрток с кружкой, слетел вниз. Ещё немного повисел прямо над дырой, борясь со впечатлением, что что-нибудь из темноты сейчас схватит его за босую пятку. Глубоко вздохнув, нырнул вниз – головой вперёд. Уже у самого пола сделал кувырок, занимая более человеческое положение - ногами книзу. И, опустившись на камень, прошёл по узкому коридору в тёмный зал. Но Кромешника он не замечал до тех пор, пока из теней в одном из закутков не раздался негромкий и усталый голос: - Вернулся. Почему? Джек двинулся в ту сторону, всматриваясь в темноту. Под ноги попадался какой-то мусор, и он пару раз споткнулся, очень жалея о том, что Хранителям не положено ночное зрение… хотя иногда казалось, что вопреки биологии у Пасхального Кролика оно есть. Освещение в норе Кромешника было (а сам-то Повелитель Кошмаров может видеть в полной темноте, внезапно задумался Джек, - или он как кошка?), но сомнительное: какие-то тускло мерцающие минералы на стенах большого зала. До расходящихся в стороны коридоров и закоулков свет почти не доходил. Стоило бы одолжить у Джейми фонарик, прежде чем соваться сюда. Или, - электрическое освещение казалось совершенно неуместным, - прихватить с собой свечи и огниво. Хоть он и триста лет как не пользовался огнём ни для света, ни для, - вообще смешно, - тепла. Однако, несмотря на почти полное отсутствие света, он всё-таки сумел разглядеть Кромешника: чёрную кляксу одежды и бледные пятна лица и кистей рук. Сгусток ещё более полной темноты на полу. Или нет, не на полу: на каком-то подобии лежанки. Тёмный дух лежал на спине, вытянувшись в полный рост, и даже не шевельнулся при появлении гостя. Джек остановился и молчал до тех пор, пока Кромешник не перевёл на него взгляд чуть светящихся, - всё-таки как кошка? – жёлтых глаз и не повторил: - Почему? Только тогда он ответил, тихо и осторожно: - Я хочу избавиться… от этого страха. - А своим друзьям ты ничего не рассказал, - с коротким смешком заключил Кромешник. - С чего ты взял? - Если бы рассказал, то просил бы помощи у них, а не у меня. Джек хотел возмутиться, что он вовсе не просит помощи, а… А, собственно, что? Если отбросить нежелание признавать, что его пугает не только кошмар, но даже сам факт наличия этого кошмара, и что он не знает, что с этим можно сделать – да, он просит помощи у Кромешника. Да, у врага – правда, всё больше кажется, что бывшего. Потому что тот, может быть, знает. Морозный дух вздохнул. Потеребил пальцами свёрток с кружкой, - тихо зашуршала бумага, - и спросил: - А ты мне поможешь? Кромешник прикрыл глаза на несколько секунд. Размышляя. Вспоминая. - Я свои слова назад не беру. От некоторых страхов нужно избавляться. Джек осознал, что задержал дыхание, ожидая ответа. Трудно было поверить в то, что Кромешник действительно согласен помочь. Что, - в разговоре несколько часов назад, - он предложил помощь, и это была не злая шутка. - Я тебе кружку принёс, - сообщил Джек, потому что сказать «спасибо», да и вообще что-либо ещё по этой теме всё-таки было выше его сил. – Вместо разбитой. Кажется, - насколько можно было что-то различить в темноте, - на губах Кромешника мелькнула тень улыбки. А Джеку в голову пришёл вопрос, который, на самом деле, заинтересовал его ещё в начале первого визита. Только тогда обдумать это не получилось. - Почему рядом с тобой нет ни одного Кошмара? - А зачем им здесь быть? Мне не нужны няньки. Они охотятся, добывают для меня человеческие страхи. Возвращаются с добычей – и снова уходят. Джек, хоть был Хранителем чуть больше года и воспринимал свой статус достаточно… странно, не мог не возмутиться: - Опять детям покоя не даёшь?! Конечно, кто бы говорил. В смысле, что не стоит ему сейчас в чём-то упрекать Повелителя Кошмаров. Только вот вспомнил про Джейми, про так и не опровергнутое до конца подозрение… Поверил? Может, и поверил. Сам ведь это сказал, - но только не про Джейми, про другое. Так что вспомнил – и сразу завёлся. Однако Кромешник отреагировал на удивление спокойно, будто не заметив агрессии: - Если бы я мог добраться до детских снов, то не валялся бы тут, изображая из себя половую тряпку. - Тебе так плохо? – неловко, полушёпотом спросил Джек. - Мне нормально, - тёмный рассмеялся – без тени веселья. - Уже привык, знаешь ли. Страхи взрослых дают гораздо меньше энергии… но они есть, и Кошмары находят их для меня. Человека чуть не сбила машина – он испугался. Заблудился в незнакомом городе – тоже испугался. Капли, невесомые песчинки – но всё-таки тоже энергия. - Зачем? Даже на взгляд самого Джека, вопрос прозвучал как-то глупо; на самом деле скорее хотелось спросить «ты что, опять собираешься выступить против нас?». Судя по мелькнувшему на лице Кромешника выражению – тот считал так же. - Ты в школе закон сохранения энергии не проходил? Впрочем, - саркастический смешок, - какая школа, о чём я… В общем, просто так ничего не работает. Энергия, - разная, - нужна для всего. Чтобы нагреть воду, чтобы работал глобус, - на этих словах Джек обернулся, глядя на этот самый глобус, который работать и не думал, - чтобы восстанавливаться от повреждений. Кромешник замолчал на несколько секунд. И закончил – очень тихо: - Просто чтобы жить. На секунду мелькнула жалость к Повелителю Кошмаров. Потом – вьюгой взметнулось возмущение: воспоминание о том, что именно этим он руководствовался, пытаясь уничтожить Хранителей. И ему это почти удалось. Другое воспоминание – ломающийся с резким треском посох. Джек сжал пальцы на холодном дереве, пытаясь отделить злость от страха, а лучше бы – избавиться и от того, и от другого, потому что было не только это. Были и другие воспоминания, более свежие. «Это – твой самый глубинный страх?» «От некоторых страхов нужно избавляться» «Я клянусь…» И то, к чему мысли пытались вернуться постоянно. То, к чему он не позволял себе возвращаться. К чему сейчас неотвратимо стремились его размышления, хотя их начало было совсем не там и не о том… Кромешник неотрывно смотрел на зимнего духа – внимательно, пристально. На застывшее выражение лица, на неосознанно закушенную губу, на стиснутые на посохе пальцы. Еле заметно покачал головой – и спросил: - Раз уж ты принёс чашку, может, выпьем чаю? Джек моргнул, возвращаясь к реальности. И поспешно, - чересчур поспешно, - согласился: - Давай. Только чашка одна, а нас двое. - По очереди? – с едва различимой усмешкой. - Наверное. Где воду греть? – о том, что и как для этого делать, воспоминания у него были смутные. Вот охладить – только спросите! Мама Джейми, кажется, ставила чайник. Электрический, ага. Можно подумать, здесь было электричество. - Стол видишь? – Джек не сразу, но кивнул, разглядев искомый объект, и Кромешник продолжил: - Всё нужное на нём. Вода в котелке должна быть. Рассмотрев «оборудование», юный Хранитель с искренним недоумением спросил: - Что это? - Примус. - Зачем? - Воду кипятить. Зажигаешь, ставишь котелок… Джек некоторое время возился с незнакомой конструкцией, потом разочарованно вздохнул: - Нет, не понимаю. Как его включить? - Не нужно, я сам, - Кромешник, наконец, сел на лежанке. - У тебя ведь, кажется, не лучшие отношения с огнём?.. - У тебя, кажется, тоже. Эту его реплику Повелитель Кошмаров просто проигнорировал. Встал, только на секунду оперевшись ладонью о стену, подошёл к столу. И, отодвинув Джека, начал «договариваться» с примусом. Прибор оказался капризным, но Кромешник – упрямым. Через четверть часа, - мальчишка за это время успел сложить из газеты пару самолётиков и порывами ледяного ветра (сами они летали очень плохо) загнать один внутрь глобуса, а второй случайным виражом отправить в затылок Кромешнику, - вода уже закипела. Чай заваривали прямо в котелке – больше было не в чем. Джек уселся на край стола, болтая ногами, и, заявив, что горячее не пьёт, предоставил тёмному духу первому пользоваться чашкой. Попросил: - А расскажи что-нибудь. Только не страшное. Повелитель Кошмаров с сомнением, - то ли в своей способности выполнить эту просьбу, то ли в здравомыслии Джека, до неё додумавшегося, - покачал головой: - И как ты себе это представляешь? - Ну… откуда, например, у тебя этот примус? - От туристов. - Вот, расскажи про туристов. - Это не интересно. - Зато не страшно, - с довольным видом заключил Джек, считая, что скучное страшным быть не может. - Ладно… - вздохнул Кромешник. Связался на свою голову, называется. Но ведь с этим правда нужно было что-то делать. Через несколько минут, не дождавшись своей очереди, Джек таки отхлебнул из чашки, неосторожно поставленной на край стола рядом с ним, – и, судя по выражению лица, с трудом удержался от того, чтобы не выплюнуть отпитый чай. - Ты сколько сахара туда положил?! – ошарашено поинтересовался он, всё-таки проглотив переслащённую жидкость. - Пять ложек. Углеводы – тоже энергия, - хмыкнул Кромешник. - Да ну тебя… - почему-то обиделся Джек. Видимо, посчитал, что над ним издеваются. Вторую чашку он принёс на следующий день. А кроме неё – десяток белых парафиновых свечей, которые продаются упаковками в любом супермаркете (и которые он не покупал). Мужественно проигнорировал насмешку насчёт «романтического ужина при свечах» и честно признался, что ему не нравится ходить в темноте, обо всё спотыкаясь. И, - сам не удержался от ехидства, - ему проще принести свечи, чем дождаться, пока Кромешник сделает в своём логове уборку. Ещё – чуть не приморозил к стенке пару вернувшихся с охоты Кошмаров, и даже потом за это извинился. Сидел на краю стола, не выпуская из левой руки посох, и пил холодный чай. Молчал, пока Кромешник не сообщил: - Сегодня твоя очередь рассказывать. - О чём? - О чём ты можешь, - или хочешь, - рассказать? - Не знаю, - Джек чуть растерянно пожал плечами. Может быть, даже интуитивно догадываясь, что Кромешник хотел бы услышать, - но успешно загоняя эту догадку подальше. – Ты когда-нибудь был в Антарктиде? - Нет. Что мне там делать? Тащиться в такую даль, чтобы пугать несколько десятков полярников, среди которых даже нет детей – нет уж, спасибо. - А я был. Далеко лететь, правда… Над океаном, через экватор – жарко, мне не понравилось. Хотя если подняться высоко, там холодно и сильный ветер. - Надо думать, о строении атмосферы ты и не слышал, - себе под нос пробормотал тёмный дух; Джек, к счастью, не разобрал тихого смешка, так что продолжил говорить: - А в Антарктиде много снега, очень много. И льда тоже. И пингвины есть, они смешные. Только без людей всё равно скучно… Не то, чтобы Кромешнику сильно хотелось слушать про Антарктиду. Но Кошмары в любом случае были худшими собеседниками, чем юный Хранитель. Он спрашивал у Джека что угодно, кроме того, что его действительно интересовало: «Почему твой подсознательный страх выглядит именно так?». Этот вопрос не стоило задавать напрямую. Может, и вообще не стоило задавать. Если удастся разобраться с кошмаром – так ли важны его причины? Джек уже привык к этим вечерне-ночным посиделкам в свете медленно оплывающих свечей, к мелькающим мимо Кошмарам, насмешливому тону Кромешника, когда тот находил что-то, что собеседник не знает, не понимает или не хочет понимать. Джеку нравилось с ним разговаривать – поэтому он и приходил почти каждый вечер. И совсем не хотелось думать о том, что он сам всё так же вздрагивает от случайных прикосновений. Иногда казалось, что кошмар начинает забываться. Иногда – что от него невозможно избавиться. Иногда – что это просто не важно. - Расскажи про египетские пирамиды, - Джек, положив подбородок на сцеплённые пальцы, облокотился на стол. Пару дней назад он нашёл почти неисчерпаемую тему для разговоров: жаркие страны, в которых никогда не бывает снега, а значит, где не место ему самому. Наверное, он мог бы там побывать – но не хотелось. А вот послушать истории… Когда Кромешника удавалось разговорить, он был хорошим рассказчиком. - Не сегодня. - А когда? - Никогда. А когда был не в духе – отделывался краткими и нелюбезными ответами. Джек замолчал, болтая ложкой в чашке. Совершенно бессмысленное занятие, потому что, во-первых, в чае не было сахара, а во-вторых, если бы и был, трудно было бы растворить его в жидкости, охлаждённой почти до нуля. Повторять просьбу - тоже бессмысленно… Джек улыбнулся, пряча улыбку за скрещенными пальцами. - Кромешник, а «тьма египетская» - это случайно не про тебя? - При чём тут я? – после короткой паузы удивился Повелитель Кошмаров. – Ты вообще знаешь, что это такое? - Ну… примерно. Джейми рассказывал. Несколько дней темноты, бывшие карой для египетского народа от… - Ерунда, не несколько дней, а всего два. И вообще это была песчаная буря, пусть и очень мощная, не надо тут приплетать людские религии. - А ты там был? - Был, - Кромешник улыбнулся почти мечтательно. – Такая была паника… - Расскажи! Про песчаную бурю. Она похожа на снежную? Или нет? - Не совсем, - короткий смешок. – Представь себе… И Кромешник рассказывал. Про песчаную бурю, заслонившую солнце так, что на землю опустилась темнота, подобная ночной. Про обточенные горячим ветром скалы и караваны среди песков. Про то, как строились египетские пирамиды – и днём, и ночью, беспрерывно, руками десятков тысяч рабов. Их потом и кровью, на их костях (тут мальчишка неосознанно ёжился, а он еле заметно усмехался). Про великую реку Нил, на несколько месяцев широко разливающуюся по своей долине, без которой те земли были бы безжизненной пустыней. - Не хотел бы я там оказаться, - пробормотал юный Хранитель. – Жара, никакого снега… Он опустил голову на скрещенные руки, закрыв глаза. Кромешник не отрывал взгляда от встрёпанной макушки, размышляя. Не так уж сложно было одновременно говорить (по сути, бессмысленный и глупый рассказ) и размышлять. Неделю назад он бы попытался провести ладонью по снежно-белым волосам. Теперь - уже понял, что от этого мало толку. Джек только вздрогнет, отодвинется, насторожится, как мышь, ещё не видящая кота, но уже угадывающая его присутствие. Время – уже заполночь. И хватит на сегодня историй. Он, в конце концов, Повелитель Кошмаров, а не сказочник. - Эй, Джек. Морозный дух не ответил. То, что подобные ему сущности во сне не нуждаются, не помешало ему заснуть. Кромешник смотрел на него ещё некоторое время, - взгляд был неожиданно тяжёлым и мрачным, - а потом задул свечу. Проснувшись, Джек не сразу понял, где находится. Он лежал на тонком матрасе, укрытый чем-то пушистым и слегка колючим. И вокруг было темно. Потом сообразил: надо же умудриться заснуть в логове Кромешника! Это в какой-то мере даже смешно. Но что-то было не так. При попытке шевельнуться тихо звякнуло железо. Руки, заведённые за спину, затекли, но он всё равно чувствовал на запястьях полоски наручников. Судя по всему, банальных полицейских: для серьёзных кандалов узковаты. Лодыжки были перемотаны просто верёвкой, туго, но, как ни странно, не больно. Джек попытался сесть, напряжённо всматриваясь в темноту. Кажется, его посох валялся в нескольких шагах, у стены – но он никак не мог до него дотянуться. Даже сесть нормально не получалось. - Эй, это не смешно! – как он ни старался, испуга в этих словах оказалось больше, чем злости. Его, несомненно, услышали. По залу, будто из всех тёмных закоулков сразу, прошелестел тихий, издевательский смех. - Кромешник, как это понимать?! – выкрикнул Джек, и голос позорно сорвался. - А на что ты рассчитывал, засыпая в доме Повелителя Кошмаров?.. Ответ прозвучал неожиданно близко, и, повернув голову на звук, морозный дух обнаружил Кромешника, замершего в окружении теней буквально в шаге в стороне. Он, впрочем, был твёрдо уверен: ещё пару секунд назад там никого не было. - Это сон? – неуверенно и почти жалобно спросил Джек. Кромешник наклонился, и, ухватив его за плечи, рывком вздёрнул в воздух. Так, что он был вынужден смотреть прямо в жёлтые глаза. Близко, очень близко: так, что тёмный должен был чувствовать ледяное дыхание на своём лице. - Нет, мой дорогой Хранитель. Это не сон. - Ты же обещал! - Но ты же не поверил, - усмехнулся Повелитель Кошмаров. Взгляда глаза в глаза уже не получалось: видимо, Кромешнику было неудобно держать жертву на уровне плеч, и он опустил руки. Джек рванулся из цепкой хватки бледных пальцев, не задумываясь о том, что, если попытки увенчаются успехом, ему светит только падение на пол. Попытался боднуть Кромешника затылком в подбородок, не достал и по инерции уткнулся лицом в чёрную ткань плаща. - Поверил… - еле слышный вздох. Кажется, он расплакался. Слёзы всё равно были такими же холодными, как щёки – он их не чувствовал.

10-17.01.2013