No Mercy

Говорят, что мужская дружба крепче стали. Если женщины с легкостью могут вспылить из-за одинаковых кофточек, купленных на глобальной распродаже, то сильная половина человечества не заморачивается насчет столь незначительных мелочей. Какая вообще разница? Так ведь даже круче — носить одинаковые рубашки, — это же очередной способ показать, какие вы близкие друзья. Даже не просто друзья, а братья, настоящие братья! Можно под шумок слямзить футболку, джинсы… иногда даже трусы, если вы находитесь в особо тесной духовной связи. Юнги и Чонгук жили именно по такому, братскому, принципу и делили все, что только можно поделить. А жили они в маленькой, почти крохотной, квартирке, которую снимали вскладчину. Вдвоем гораздо проще платить за аренду, да и бытовые вопросы лежат не на одних плечах: Чонгук занимался готовкой и мытьем посуды, Юнги же выпала доля уборщика — швабры, пылесос и тряпки были его лучшими друзьями. Порой мальчики менялись местами, равномерно распределяя между собой обязанности, и так было до тех пор, пока старшему не осточертело это нищенское существование. Плюнув на все, Юнги, позволяя своей темной сущности, любящей игры и азарт, выползти из сумрака на свет, собрал все накопленные деньги, пока Чонгук мирно похрапывал на диване, и отправился в казино. Чем черт не шутит! Парень просидел в подпольном заведении, где с самым важным видом расхаживали женщины в дорогих платьях и мужчины в шикарных костюмах, вплоть до самого утра. Кстати, ему становилось очень обидно за себя, когда он глядел на начищенные до блеска туфли местного люда, а потом переводил взгляд на свои грязные и заношенные кеды. «Ничего, вы все еще вылизывать их будете», — рычал себе под нос брюнет, делая маленький глоток самого дешевого виски, который подавали в казино. Ну хоть что-то… И стоило ему забрать заработанные честным трудом (вернее, чистым везением и горсткой интуиции) фишки, чтобы в дальнейшем обменять их на шуршащие купюры, в заведение ворвались серьезные дяди в черных костюмах и с автоматами. «Всем лежать, вы, жалкие собаки!», — заорал самый крупный и для убедительности рассек толстым дулом воздух, пропитанный страхом и дерьмом, в который все так удачно вляпались. Юнги, охуевающий от происходящего, рыбкой нырнул под стол, чтобы поцеловаться с полом, и по законам жанра, как он часто видел в боевиках, прикрыл голову руками. Авось поможет спасти его посеревшую и скучную жизнь. — Среди вас есть тот, кто мне крупно задолжал… — через любезно распахнутые двери в казино вошел еще более серьезный дядя, поглаживая костяшкой указательного пальца свою щеку. Юнги подумал, что этот клоун косит под Крестного отца, и скривил губы в усмешке. Незнакомец сделал пару шагов вперед, остановился, с озорным блеском в глазах оглядел всех присутствующих и медленно, словно играясь, указал пальцем на одного жирдяя, что трясся возле побледневшего крупье. — Ты, мешок с говном, встал. — Господин Квон, я… — замямлил тот. — Мать твою, ты глухой?! Или я неясно выразился? Встать! — Крестный отец повысил голос, но лишь на мгновение, чтобы произвести впечатление на трясущегося толстячка, который послушно поднялся и виновато, как провинившийся школьник, опустил голову. — Послушай, Су, ты травишь свой организм моей дурью, просишь об отсрочках, берешь у моих же людей кредиты, но третий месяц денег как не было, так и нет. Как нам быть? — У меня сейчас трудности, господин Квон! Жена только родила, нам не хватает денег, — Юнги повернул голову и увидел, какой ужас поселился на лице этого Су. Мужик готов был разрыдаться и упасть на колени, лишь бы его яйца не пострадали. — Я все отдам, честное слово, отдам! — Да? А хочешь ускорить процесс? Я тебе все долги прощу, — господин Квон, как его величали, подошел ближе к своей жертве и нахально улыбнулся, демонстрируя идеальные зубы. — Что нужно сделать? — Су едва не подпрыгнул на месте. — А приведи ко мне свою семью… — мужчина в костюме склонился к уху Су, меняя тон голоса на интригующий шепот. — Твою милую женушку я впихну в один из борделей, а отпрыска мы продадим. Поверь, с ним найдут, что сделать… — Да как Вы… — толстяк покраснел и отпрянул назад. — Как Вы можете такое говорить?! — Это как ты, падла, можешь держать меня за дурака и бесплатно пылесосить мой товар? — Квон крепко сжал плечо Су, да с такой силой, что бедняга зажмурился и нагнулся ниже. — В казино играешь, я смотрю? Значит, денежки имеются? Ну что же, давай поищем их вместе! Крестный отец, как прозвал его мысленно Юнги, достал из внутреннего кармана дорогущего пиджака нож с длинным и блестящим лезвием, которое явно было очень холодным, и одним ловким движением разодрал сначала застегнутую куртку Су. Коричневая кожа с громким треском поддалась и открыла доступ к синей рубашке. — Что, нет ничего? — Квон с наигранным интересом осмотрел внутренние карманы, но в них ничего не оказалось. — Жаль, тогда продолжим. Мужчина так же быстро и умело порвал ножом рубашку, случайно задевая живот бедняги Су. Из маленькой раны полилась тонкой струйкой кровь, пачкая ремень и брюки, но кто в такой ситуации думает об одежде? Пока парни с автоматами держали казино под своим чутким присмотром, их хозяин развлекался со своим должником. Ну не веселье ли? Только вот Юнги было не до смеха — парень нервно дышал и чувствовал, как его спина начинает потеть то ли от страха, то ли от… Ну да, от страха. Сходил, блин, в казино. — Может, ты спрятал деньги поглубже? Чтобы я не добрался? — Квон улыбнулся так, как могут улыбаться только психи, и, сделав шаг вперед, вставил лезвие в мягкую, теплую плоть, которая без труда приняла в себя инородное тело. Су застонал, инстинктивно хватаясь руками за запястье мужчины, что крепко сжимал рукоятку ножа. Из его рта потекла кровь, оставляя на разодранной рубашке крупные яркие пятна. — Хм, странно, и здесь ничего нет… Но я посмотрю все равно, ты не против? Безжалостный убийца, глядя прямо в наполненные ужасом глаза жертвы, дернул руку вверх и рассек живот Су, наслаждаясь своей безграничной властью. Юнги подумал, раз этот мужик настолько спокойно позволяет себе творить нечто подобное, то он крупная шишка и зарабатывает далеко не честным путем… — Только вонючие кишки, никаких денег, — Квон брезгливо вытащил нож, позволяя Су замертво упасть к его ногам. Бог в костюме от Brioni почти аристократично выудил из кармана брюк белоснежный платок, махнул им, чтобы расправить, и стал вытирать испачканное лезвие. — Люди идиоты… Каждый раз одно и то же. Неужели сложно понять, что виновный будет наказан? — Понятие вины растяжимое, — подал голос Юнги. Он сам не понял, зачем это сказал. Зачем проявил смелость. Зачем стал искать на жопу приключения. Зажмурившись, брюнет стукнулся лбом об пол, когда его живот болезненно скрутило от страха. — Бля… — Это кто там тявкает? — Крестный отец повернулся назад и нагнулся, чтобы посмотреть на парня, лежащего под столом. — Эй, ты, в грязных кедах, смелости дохера? А ну-ка поднимись. И Юнги поднялся. Разве у него был выбор? Теперь он мог полностью разглядеть стоящего перед ним мужчину. На вид ему было не больше сорока. Дорогая одежда, столь же дорогие часы, ботинки, в которых можно увидеть свое жалкое отражение, густая шевелюра… Аполлон, чьи руки по локоть в крови. Аполлон, прячущий автомат за спиной. Аполлон, рассекающий людские животы за то, что они вовремя не платят за наркотики. Похоже, в мифы и легенды Древней Греции стоит внести кое-какие коррективы. — Я сказал лишь то, что думаю, — Юнги старался не поддаваться панике и выглядеть спокойным, но чертово сердце билось так, что в груди становилось больно, а футболка наверняка промокла насквозь. — Ты вообще откуда взялся? Это казино, а не Макдоналдс, сюда запрещен вход шавкам с улицы. — Я… — Головка от хуя, — Квон хмыкнул, не позволяя пареньку закончить, но в следующую секунду вновь стал предельно серьезным. — Благодари Бога, кретин, сегодня я добрый. Уже прищучил одного скота… Так что вали, пока я не… — Да мне срать, ясно? Убивайте, я ничего не теряю, — брюнет развел руками и улыбнулся, причем искренне. — Я буду даже рад, если Вы и Ваши шестерки всадите мне пулю в лоб. Жить в коробке с лучшим другом и убирать под диваном дерьмо не входило в мои планы, когда я заканчивал школу и мечтал о светлом будущем. Хотите прикончить меня? Валяйте, я весь ваш. Квон задумался. Отчего-то ему стало любопытно, и он с интересом в глазах осмотрел с головы до ног этого смелого парня в рваных джинсах и расстегнутой куртке. Такой отчаянный, бесстрашный и наглый, но ведь только дураки ничего не боятся, а Юнги не был похож на дурака. Так почему же он так себя вел? — Сколько тебе лет? — спросил Квон. — Семнадцать, — Юнги шмыгнул носом и деловито сложил руки на груди. — Семья есть? — Нет, только лучший друг, он мне как брат… — Я понял, не надо сопливых фраз, — мужчина в костюме сморщился. — Значит, ты такой смелый? Ну-ну… — Раз я стою здесь и разговариваю с Вами, значит, смелый, ага, — брюнет ухмыльнулся. — Вот наглец малолетний, — прошипел Квон, но не удержался и засмеялся. — Хочешь прилично заработать и выбросить эти засранные кеды? Конечно, Юнги хочет. Какой идиот откажется от такого предложения? Да, страшно, ибо этот господин Квон не был ангелом с крылышками. Скорее, он походил на рогатого сатану, но черт… этот сатана мог осыпать неплохими деньжатами, что парню было на руку, и он был готов пойти на риск, понимая, что, в первую очередь, может пострадать его задница, которая, с момента согласия, переходила в руки новоиспеченного босса. — Хочу.

***

От Мин Юнги вот уже который месяц не было вестей, а на почту Гуку регулярно приходили толстые белые конверты с крупными суммами денег, которых хватало не только на оплату аренды квартиры, но и на прочие траты. Младший каждый день звонил и писал своему хёну, но тот молчал и, кажется, не собирался появляться. Чонгук всерьез обеспокоился и едва сдерживался, чтобы не пойти в полицию. Его лучший друг пропал, а он ничего об этом не знал. Почему Юнги взял и сбежал среди ночи, оставив его совсем одного? Чон с раннего детства знал, что такое одиночество, ведь жить в детском доме, где тебя каждый готов ударить или загнобить, не так уж и сладко… Когда появился Юнги, самый старший и смелый мальчишка, Чонгук вздохнул спокойно, а потом они и вовсе удрали вдвоем, когда воспитатель так рискованно оставил окна раскрытыми — лето, жарко. И теперь Гук снова остался один, с деньгами, но один. Разве бумажки смогут подарить дружеские объятия, дать верный совет, выкурить с тобой сигаретку и бухнуть бутылочку-две спиртного? Чонгук сидел на стареньком диване, держа в руках раскрытый конверт, и тоскливо смотрел на толстые пачки денег. — Куда же ты вляпался, хён? — вздыхал он. — Такие деньги… Я знаю, что они от тебя, но лучше бы ты себя прислал, а не эту грязь. Через год, когда Чонгук смирился с тем, что любимый хён кинул его, но продолжал задабривать приличными суммами, под утро в квартиру позвонили. Чон не сразу услышал надоедливую трель и только с третьей попытки незваного гостя разомкнул сонные глаза. Сначала он повертелся в кровати, пытаясь понять, реальность это или затянувшийся неприятный сон, но четвертый звонок окончательно разбудил его. «Да иду я, бляха муха, иду!», — хрипло прикрикнул Чонгук и слез с постели, ступая босыми ногами на холодный пол. Почесывая голый торс, парень дополз до двери и раскрыл ее. На пороге стоял незнакомый молодой мужчина в дорогом костюме. Опустив голову, он прятал руки в карманах брюк и покачивался вперед-назад. На лестничной клетке было темно, поэтому Гук как ни старался, но так и не смог понять, кто к нему пожаловал. — Вы кто? — спросил он, и каково было его удивление, когда незнакомец посмотрел на него и плавно превратился в очень даже знакомого. В друга, лучшего, в почти что брата. В Юнги. — Хён?! — Привет, Гук… — темноволосый парень стыдливо улыбнулся, нервно кусая нижнюю губу. — Ну… ты как? — Охуенно! — Чонгук развел руками и засмеялся, как припадочный. — Ты, блять, серьезно?! Пропал на год, присылал деньги, как провинившийся супруг алименты своей женушке, а сейчас заявляешься в половине четвертого и спрашиваешь, как я? — Послушай, — Юнги кашлянул и зашел в квартиру, заталкивая мелкого вглубь коридора, — у меня нет времени на объяснения. Я приехал за тобой. Внизу ждет машина. Собирайся, нам срочно нужно ехать. Пожалуйста, Чонгук. — Что ты несешь, хён? Какая машина? Куда ехать, черт побери? — Возьми себя в руки и послушай меня, — брюнет в костюме схватил Чона за плечи и крепко сжал их, глядя ему прямо в глаза. — Весь этот год я… я работал. Не всегда честно и чисто, приходилось делать нехорошие вещи, но оно того стоит. — О чем ты? — Я о том, что если сейчас ты соберешь свои вещи и уедешь со мной, мы навсегда попрощаемся с этой убогой жизнью. — Может, я не хочу с ней прощаться? — Чонгук скинул руки Мина со своих плеч и посмотрел на него с нескрываемым презрением. — Может, мне нравится моя убогая жизнь? Твою мать, хён, что с тобой стало? Этот костюм, который так и кричит: «Посмотрите, я бабки глотаю на завтрак, обед и ужин!», эти часы… Сколько ты бабок отвалил за это? — Неважно… — Юнги отступил назад, громко вздыхая. Он опять засунул руки в карманы брюк и из-под челки посмотрел на младшего. — Так ты со мной или нет? Только не говори, что я зря приехал. — Я не знаю, хён… Все это так запутанно и непросто, я ведь совсем ничего не знаю, — Чонгук потрепал собственные волосы и вздохнул так же, как и старший пару секунд назад. — Другой на твоем месте уже давно стоял бы по ту сторону двери, но это ты, блин. — Расскажу все по пути к господину Квону. — Кому? Что это за хрен? — Одевайся, и я тебе все расскажу… — Юнги поднял взгляд на Чонгука, вздернув брови. — Хер с тобой, поехали. Что я теряю?