No Mercy

Возвращаясь к разговору о том, что мужская дружба нерушима и все позволено делить между собой, стоит особое внимание уделить прекрасному полу. Здесь уже возникает спорный вопрос. Если носить рубашку по очереди не составляет труда, то трахать и любить одну и ту же девушку весьма и весьма затруднительно, хотя бы из-за моральных и эстетических соображений, но удалось же Юнги и Чонгуку вляпаться именно в эту скользкую, странную и донельзя неприличную историю. Когда каждый день перед тобой щеголяет красавица в шелковом халатике и невзначай нагибается, чтобы подобрать с пола упавшую ручку, хочется выть, лезть на стену и орать благим матом, а если эта чертовка твоя сводная сестра, то лучше сразу взять веревку, тяжеленный булыжник и утопиться в бассейне на заднем дворе. Юнги действительно думал, что сойдет с ума, когда любезный и щедрый господин Квон усыновил его, пока тому не стукнуло девятнадцать, ибо «мне нужен наследник, мужчина, а моя дочь не сможет удержать компанию в своих маленьких ручках». У парня-везунчика появился не только отец, но еще и привлекательная сестренка, которая почему-то не стеснялась своего брата, будто он был предметом роскошной мебели, и замечать ее было вовсе не обязательно. Мин старался не смотреть на девушку, даже когда она была просто дочерью его босса, и теперь задача в разы усложнилась, ведь девчонка может спокойно зайти к нему в комнату в одном лишь махровом полотенце, нагнуться к столу, за которым восседал любимый братец, в поисках… тетради, например, ведь она пишет стихи и хочет когда-нибудь продать их. Юнги ворчал, но дверь всегда оставлял открытой. Пусть заходит, действительно… Десять лет прошло с того момента, как Юнги заявился к Чонгуку домой с интригующим предложением все бросить и поехать вместе с ним, и только полный дурак отказался бы. Сейчас, когда господин Мин и господин Чон (да-да, теперь их называли исключительно так) крепко зацепились за уютное и теплое местечко в прибыльной компании, которая занималась не просто поставками медицинского оборудования, но еще и могла за приличную плату предоставить удивительную возможность поразвлечься в разных вариациях, они забыли, что такое нищенское существование. Они забыли, что означает иметь общую одежду, есть из одной тарелки, мерзнуть по ночам из-за отсутствия отопления… Проголодались — поехали в самый дорогой ресторан, холодно — не обязательно греться дома, ведь можно получить необходимое тепло в заботливых женских ручках. Гардероб изменился кардинально: вместо грязных кед и старых футболок на вешалках красовались костюмы, рубашки, штаны и жилетки, аккуратно были сложены в коробочках галстуки, бабочки и запонки, на полках стояла чистейшая обувь исключительно из натуральных материалов. — Я же говорил, что они языком будут мою обувь вычищать, — хрипел Юнги, с ненормальным наслаждением наблюдая за тем, как пышногрудая красотка в одних трусиках облизывает его начищенные ботинки. — Тебе нравится играть в собачку, милая? — Очень… — девушка встала на колени и поджала руки. — Перестань издеваться и уже дай ей вкусняшку, хён, она же хорошо постаралась, — протянул развалившийся на огромной кровати в непристойной позе Чонгук, пока другая девушка отсасывала ему. — Бля, они все такие молодцы… Щ-щ-щ… — Ну хорошо, заслужила. Открывай ротик, — Мин взял со стола маленькую таблетку и кинул ее девице, что сидела перед ним на полу. Та без труда поймала ее и благодарно улыбнулась. — Слышь, Гук? — М? — отозвался тот под неприличное чавканье. — Не боишься, что Хоши узнает о твоих похождениях? — Юнги встал с кресла и медленно подошел к постели. Он внимательно наблюдал за тем, как обнаженная девушка делала минет его лучшему другу, и даже шлепнул ее по заднице. — Ты же прикроешь меня, верно? Она твоя сестра, должна тебе поверить. — Как раз это меня и бесит. Какого хуя ты пытаешься добиться ее, а сам трахаешься с девочками Кима? Причем бесплатно. — Еще бы этот мудила брал с меня деньги, — Чонгук бесцеремонно отпихнул красавицу от себя, заставляя ее лечь на спину. Прежде, чем забраться на нее, парень сел и внимательно посмотрел на старшего. — Я люблю твою сестру, правда, она удивительная девочка, но разве я могу с ней обходиться так, как с этими шлюхами? — Эй, милый, я вообще-то все слышу, — подала голос накрашенная куколка, лежащая рядом с Чоном. — Умница, а теперь раздвигай ноги. Папочка будет трахать тебя. — М-м… А что мне за это будет? — девчонка вульгарно захихикала, но смолкла, когда ее звонко шлепнули по ягодице. — Уйдешь отсюда живая, — ответил за Чонгука Юнги и вышел из комнаты. Вести дела господина Квона оказалось не так просто, как Чонгук и Юнги изначально представляли себе. Это не просто подписать бумажки, съездить в филиалы и проверить, как идут дела. Это носить с собой пистолет, разъезжать на бронированных машинах, чтобы тебя ненароком не пристрелили, запугивать должников, а порой и убивать их — иногда быстро и безболезненно, а иногда долго и мучительно. Был случай, когда Чонгуку приказали заставить одного клиента выплатить уже давно просроченный должок, но парень до того разозлился и вошел во вкус, что порезал бедняге лицо, а в конце сего кровавого представления взял да вырезал когда-то бьющееся сердце и раздавил его ногой. Власть и деньги творят с людьми страшные вещи… Кто бы мог подумать, что этот детдомовский мальчик, тихий и скромный, превратится в хладнокровного мафиози, как и его все еще любимый хён? А ведь Юнги не уступал ему и расправлялся с людьми с не меньшей жестокостью. Мужику, который намеревался кинуть Квона на деньги, подсунув ему липовый контракт, Мин всадил петарду в задницу и взорвал его к чертям собачьим. Знатный получился фейерверк. Правда, потом Юнги пришлось пару часов простоять под душем, чтобы смыть с себя в прямом смысле остатки праздничной ночи. Хоши обожала своего брата. Хоть он был ей и не родной, но она всю жизнь мечтала иметь рядом кого-то, кто смог бы ее по-настоящему оберегать и уважать. Те охранники, что вились вокруг нее, никогда бы не заменили истинное человеческое тепло. Девушка знала, что Юнги ее любит, как и она его, хоть открыто и не показывает этого. После смерти матери, которая была красивейшей японкой, девочка долго не могла ни с кем разговаривать. Даже всевозможные подарки отца не могли вернуть ей прежнее настроение, но с возрастом она приходила в себя, постепенно раскрывалась и начинала подпускать к себе людей. И теперь, когда она выросла, когда ей стукнуло двадцать три, Хоши уже и забыла, что такое грусть и тоска. Она научилась любить жизнь и брать от нее то, что положено. Знала ли она о делах отца? Знала, конечно, но никогда не лезла в них. Однажды она увидела разложенные на кухонном столе фото, на которых изображались жестоко убитые женщины, и после ударившего ее тяжелой боксерской перчаткой шока решила никогда не интересоваться тем, до чего может дойти работа отца.

***

— И чего ты не спишь? — Юнги, вернувшийся домой далеко за полночь, увидел, что в комнате сестры горит свет, и решил зайти к ней. Хоши, как всегда, развалилась на кровати в трусиках и мешковатой футболке. — Бессонница, — она пожала плечами. — Лежу, читаю… А ты чего так поздно? — С Чонгуком заработались. Пришлось… долго возиться с годовыми отчетами о проведенных сделках, — парень подошел к Хоши и опустился на постель рядом с ней. Она даже головы не повернула. — Он тебе привет передавал. — Ага… Только он уже неделю не звонит, — девушка-таки захлопнула книгу, перевернулась на бок и, подперев голову рукой, осмотрела своего брата. — Что это у тебя на рубашке? Кровь? Мин опустил голову и заметил маленькое темно-красное пятнышко, красующееся на его груди. Парень вспомнил, как час назад выбил зуб одному засранцу за то, что тот отказывался подписывать бумаги, позволяющие господину Квону заключить выгодную сделку на перевоз медоборудования в городскую больницу. Стоило ли Хоши знать об этом? Нет, и еще раз нет, поэтому Юнги соврал, что никакая это не кровь, а кетчуп. «Мы с Гуком заезжали перекусить, обляпался чуток», — брюнет неловко почесал затылок и уже собрался уходить, пожелав сестре спокойной ночи, как та остановила его за руку. — Поспишь со мной? — Хоши, мы уже это обсуждали, — Мин хмуро сдвинул брови. — Чонгуку и твоему отцу не понрави… — Нашему отцу, не забывай, — девушка соблазнительно улыбнулась и настойчиво потянула брата к себе. — Перестань глупить и ложись. Что страшного в том, что сестренка хочет немного тепла и защиты? Мин Юнги, который трахал элитных шлюх, калечил людей, занимался нелегальным бизнесом и вообще был плохим парнем, не мог устоять перед Хоши и таял под напором ее чар. Как можно отказать, если она ластится, как кошка, и вот-вот замурлыкает? Парню только и оставалось, что соглашаться и ложиться к ней в постель, а ведь девчонка любила обниматься и прижиматься. — Ладно, — вздохнул Юнги, проводя рукой по черным волосам, — только дай мне пару минут. Я схожу в душ, переоденусь и вернусь к тебе. Стоя под теплыми струями успокаивающего душа, парень старался привести себя в порядок. Смывая с себя пыль и грязь минувшего дня, Юнги воображал, как ложится в постель к Хоши, обнимает ее, а она жмется к нему и трется. Разве это правильно? Да, они не родные брат и сестра, но раз уж ему выпала судьба быть усыновленным наследником, необходимо соблюдать правила родства. Да и Чонгуку будет не по душе узнать, что девушка, в которую он влюблен, флиртует с его лучшим другом и спит с ним в одной постели. Такая неправильная, но притягательная жизнь. Но Юнги ни о чем не жалел. Грех жаловаться, когда тебя вытащили из дерьма и поместили во дворец. Когда парень вернулся в комнату сестры, та уже спала и точно не стала бы возражать, если бы Юнги прошел мимо — так он и сделал. «Это будет правильней», — сжимая кулаки, подумал брюнет, закрывая за собой дверь. Если кому и место в этой постели, то явно не брату. Спал он в эту ночь в полнейшем одиночестве — физическом, но не духовном, ибо все его мысли и сны были заняты прекрасной Хоши. На следующее утро Юнги проснулся от странного шума, доносящегося из соседней спальни. Громкий стук, голоса и нарастающие стоны стали причиной его резкого и раннего пробуждения, а ведь сегодня можно было поспать подольше — встреча с партнерами была назначена на обед. Чертыхнувшись себе под нос и вооружившись на всякий случай пистолетом, что всегда лежал на тумбочке возле кровати, парень вскочил на ноги и вышел из комнаты. Дверь в спальню сестры была приоткрыта, но Юнги все равно не мог разглядеть происходящего, поэтому, прижавшись оголенной спиной к холодной стене, парень сжал покрепче тяжелое оружие в своих руках и уже был готов стрелять в упор прямо в лоб обидчику Хоши и нарушителю его сна. Что за ублюдок посмел проникнуть в его дом? «Молись», — прошипел Мин и дулом пистолета раскрыл дверь еще больше. То, что он увидел, заставило его сморщиться и резко отвернуться. — Бля, — прошипел брюнет себе под нос, когда увидел, как Хоши скакала на Чонгуке, который, в свою очередь, властно ласкал руками ее стройное и мягкое тело и томным голосом шептал всевозможные непристойности. — Вот сволочь. Но парень решил не мешать сестре и своему лучшему другу развлекаться. Если они и правда испытывали друг к другу взаимные чувства, то почему Юнги должен был мешать? Он почувствует, когда наступит необходимость внести свою лепту, и тогда уже Чону не поздоровится, а пока пусть наслаждается. Чтобы немного успокоить душу, Мин специально громко захлопнул дверь, как бы намекая, что нужно трахаться потише и не мешать другим. Этот жест выглядел весьма наигранным, словно маленький мальчик обиделся на то, что плохие родители отказались играть с ним и вместо этого играли друг с другом. Когда раздался характерный звук, Хоши остановилась и обернулась назад, но так никого и не увидела. — Кажется, мы разбудили Юнги, — произнесла она взволнованно. — Может, это просто сквозняк, — равнодушно буркнул Чонгук и нетерпеливо притянул девушку к себе поближе, чтобы она легла на него и он мог без труда перевернуть ее на спину. — Мы ведь не будем останавливаться, малыш? — Я вообще не понимаю, что за пауза, — улыбнулась Хоши, закусывая нижнюю губу, когда Чон стал плавно и быстро двигать бедрами между ее ног. Ложиться обратно спать не было смысла — Юнги уже проснулся и вряд ли бы смог снова вернуться в волшебное царство Морфея, где сладко пели прекрасные нимфы, а на темно-синем небосводе искрились серебристые звезды. Желудок требовательно урчал и просил немедленно его наполнить чем-нибудь вкусным и сытным. Обычно завтраки готовила Хоши, но сегодня ее готовил Чонгук, поэтому Мин не без брюзжания взял на себя роль кухарки. Одновременно проверяя расписание и помешивая сахар в горячем ароматном кофе, Юнги сидел за столом и нервно постукивал пальцем по столу. Он никак не мог сосредоточиться, все его мысли были заняты происходящим на втором этаже. Закончили они или нет? Доводит ли младший его сестру до оргазма? Используют ли они защиту? А то так ведь и залететь можно. Какого черта вообще парень задумывался об этом? Эти вопросы должны были волновать его в самую последнюю очередь. Хоши его сестра, а не девушка, так что забивать голову подобными вещами ему не следовало бы. От злости на самого себя Юнги стукнул кулаком по поверхности стола. — Я смотрю, у тебя утро добрым не бывает? — Чонгук спускался по лестнице так тихо, что Мин и не услышал его шагов. Повернув голову в сторону Чона, Юнги сердито фыркнул. — В следующий раз, когда будешь прыгать в койку моей сестры, спроси сначала разрешение у меня. Все же это мой дом, — парень отложил увесистый органайзер, обтянутый черной кожей, на столешницу и, шлепая босыми ногами по полу, доковылял до холодильника. — Хавать будешь? — Ага, — Гук зашел на территорию кухни и развалился на стуле с таким видом, будто выиграл мировое сражение. — Где господин Квон? — Хер его знает, он не ночевал дома, — Юнги достал пару яиц, намереваясь приготовить яичницу — единственное, что он умел и мог сделать. — Как не ночевал? Он мне вчера звонил ночью, сказал, чтобы я утром приехал к вам, — Чонгук взволнованно посмотрел на спину друга и чуть подался вперед, складывая руки на столе. — Сказал, какие-то срочные дела, будем вместе решать… — Может, это связано с вчерашним придурком, который не хотел подписывать бумаги? Но Чонгук не ответил. Все его внимание теперь было приковано к Хоши, которая только вышла из душа. Девушка спустилась на кухню в коротеньком халате сиреневого цвета, попутно вытирая полотенцем влажные волосы и оставляя после себя прозрачные капельки воды на полу. Стоило ей появиться рядом, как приятно запахло ароматным гелем для душа. Лаванда, кажется? Чон вдохнул побольше, растянул губы в улыбке и пригласительным жестом поманил сестру Юнги к себе на колени. Хоши сначала посмотрела на брата, который обернулся и неодобрительно покачал головой. Их взгляды встретились, и девушка поняла, что Мин точно видел их с Гуком сегодня в спальне. Ею овладело сильное смущение — хотелось под землю провалиться и больше никогда не попадаться на глаза Юнги, — но вместо этого она лишь прикусила губу и послушно села на правое колено Чонгука. — Вы типа встречаетесь? — спросил Мин, стараясь не смотреть на то, как младший гладит своими лапами бедра Хоши и водит носом по ее ключицам, с которых час назад снюхивал белые дорожки, служащие верными проводниками в сказочный мир запретного удовольствия и нескончаемой энергии. — Что скажешь, детка? Ты готова связать свою жизнь с таким мерзким, гадким и опасным типом, как я? — Чонгук облизнулся, подрагивая ногой, как бы качая на себе девушку. — Если бы я тебя не любила, то никогда, а так… Почему бы и нет? — Хоши взяла в руки лицо парня и нежно поцеловала его в губы. — Только завязывай с наркотиками, идет? Мне не нравится это твое увлечение. — Конечно, родная, — Чон обнял возлюбленную и, поймав на себе суровый взгляд Юнги, хитро подмигнул ему. — Твой братец догадывается о том, какая у него обалденная сестренка? — Больше, чем ты думаешь, — едва слышно проговорил себе под нос Юнги, и его, слава Богу, никто не услышал. Ровно через секунду в доме зазвонил телефон. Хоши подорвалась с места и быстренько добежала до звенящего аппарата, что покоился на диване в гостиной. Между ней и братом была договоренность: чтобы никто посторонний не знал о том, что Юнги живет здесь, на звонки всегда отвечала она и при необходимости передавала трубку парню. Обычно на городской никто не звонил, поэтому Мин и Чон одновременно напряглись и почти синхронно вытянули шеи, чтобы лучше слышать разговор. — Слушаю, — Хоши села на диван, прижимая телефон к уху. — О, пап, привет. Что? Рядом, да, сейчас. Юнги! — М? — парень достаточно быстро подошел к сестре и вопросительно на нее посмотрел. Та протянула ему трубку, которую он взял с изменившимся выражением лица. — Да, господин Квон. — Не задавай лишних вопросов. Просто слушай меня и делай то, что я говорю, — голос босса звучал предельно серьезно. Юнги готов был поклясться, что слышал в его тоне нотки сильного волнения, которое отчаянно пытались скрыть. — Кое-какие мудаки возомнили себя богами и перешли мне дорогу. Те партнеры, с которыми у тебя сегодня назначена встреча, отказались с нами сотрудничать и выбрали более простую компанию. Цены дешевые, но явно пахнет демпингом. Идиоты… Да, они заплатят меньше, но вляпаются в дерьмо по самое горло. Мне нужно, чтобы ты взял Чонгука и дал им понять, что со мной нельзя так поступать. Не только мой кошелек пострадал, но и репутация. Пускай для других это будет уроком на будущее. — Насколько сильно дать понять? — спросил Юнги, поворачиваясь к Чонгуку. — Настолько, чтобы другим и в голову не пришло меня кидать. — Понял, господин Квон, будет сделано. Нажав на красную кнопку и оборвав звонок, Мин положил телефонную трубку на стол и взглядом дал понять другу, что пора собираться и выезжать на особое задание. Юнги терпеть не мог подобные расправы, потому что потом приходилось выбрасывать любимые рубашки и костюмы, ибо от количества крови они превращались в бесполезные тряпки, а так хотелось поносить их подольше, ведь ждать новую одежду, сшитую на заказ, приходилось пару дней. Чонгук же всегда кайфовал, когда ему выпадала возможность прищучить очередных никчемных и совершенно безмозглых долбоебов. — Вы куда? — поинтересовалась Хоши, замечая, что парни стали суетиться и собираться. Юнги не ответил, так как уже скрылся на втором этаже, а вот Гук подошел к девушке и крепко поцеловал ее в губы, стараясь немного отвлечь от ненужных вопросов и мыслей. — По делам. Встреча с партнерами перенеслась, и нужно ехать сейчас, — Чон сжал в ладони ягодицу девчонки, с коварной улыбкой на лице терзая ее пальцами, и снова поцеловал Хоши, но теперь уже в шею. — Давай вечером сходим в ресторан? Братца твоего возьмем, а то он в последнее время мрачнее тучи. — Давай, я давно никуда не выбиралась, — согласилась та, покрываясь мурашками от грубоватых ласк парня. Когда Юнги спустился вниз, одетый в черный костюм и белую рубашку (он обожал классику), увидел для себя не очень приятную картину: Хоши, сидевшая на бедрах Чонгука, целовала его, да так страстно и жадно, что еще немного, и она снова выудит его член из брюк. Мин почувствовал себя лишним, и если бы не поручение господина Квона, вышел бы нахер из дома, чтобы зависнуть в офисе. Уж лучше смотреть на отчеты и декларации, чем на сплетение языков лучшего друга и сводной сестры. Он не знал, что лучше сказать и как прервать сладкую парочку, поэтому просто кашлянул в кулак и направился к двери, попутно проверяя спрятанную под пиджаком кобуру. Когда Юнги чувствовал тяжесть пистолета, он становился гораздо увереннее в себе, а когда садился при полном параде в стоящую возле дома Maserati, так вообще ощущал невидимую корону на голове. Плюс ко всему, его грели мысли о том, что он будущий наследник, и в любой момент — кто же знает, что может случиться с Квоном? — управление компанией могло перейти в его руки. — Все еще не понимаю, почему мой хён не хочет нанять личного водителя, — Чонгук уселся на переднее сиденье в качестве пассажира и пристегнулся. — Не доверю свою детку никому. Если ею кто и будет управлять, то только я, — Юнги плавно повернул ключ зажигания, и двигатель нежно заурчал. — Слышишь? Вот это кайф. — Так на рабочей бы ездил по делам, чего бензин зря жечь, — Гук уселся поудобнее, расставляя ноги шире, и достал сигарету, зажимая ее зубами. — Слышу-слышу, погнали. В дороге парни решали, как именно им расправиться с кинувшими Квона партнерами. Чонгук, любитель особой жестокости, предложил сначала отрезать им пальцы, а потом заставить их сожрать свои обрубки, но Юнги показалось это слишком долгим занятием, и он решил, что будет куда эффектнее появиться со стволами в руках и перестрелять всех козлов сразу — прямо как в старых голливудских боевиках. Гук, конечно, хотел растянуть процесс и помучить несчастных подольше, ведь «такое удовольствие смотреть, как эти говнюки молят о пощаде», и уговорил старшего позволить ему поиздеваться хотя бы над главными. Не зря же он нож взял, правильно? Пока Чонгук мечтал о том, как будет медленно и мучительно убивать предателей, Юнги размышлял о Хоши и ее едва завязавшихся отношениях с его лучшим другом и вот уже который год партнером. Нет, он не собирался ничего рушить, влезать и настраивать сестру против Гука, но ревность сжирала его с потрохами. Так и хотелось схватить Хоши за плечи, хорошенько ее тряхануть и сказать: «Раскрой глаза! Эти отношения не сделают тебя счастливой!», но вместо этого Мин старательно делал вид, что ему глубоко плевать. У него своих проблем хватает, так еще и в чужие лезть с никому не нужными нравоучениями. И вообще о какой романтике может идти речь, если он по первому зову своего босса едет мочить гадов, решивших перейти ему дорогу? Не просто пригрозить или запугать, а лишить людей жизни, чтобы остальным неповадно было. Слишком странно думать о чувствах при сложившихся обстоятельствах. Негоже руками, испачканными по локоть в крови, холить и лелеять такое светлое и нежное чудо, как любовь. Maserati остановилась возле уже знакомого стеклянного здания, где раньше бывали Чон и Мин по делам. Парни нервничали, не без этого, ведь днем убивать куда опаснее, нежели делать это под покровом ночи, когда и трупы можно незаметно выкинуть, и на выстрелы-крики никто не сбежится, но раз босс сказал разбираться именно сейчас, то никаких вопросов и быть не может. — Здесь повсюду установлены камеры наблюдения, охрана снаружи и внутри, — процедил Чонгук, поглаживая большим пальцем нижнюю губу. — Даже если мы тихо прикончим этих мразей в кабинете, нас все равно засекут. Может, пригласить их в ресторан под предлогом еще раз все обсудить, а уже в машине пристрелить? — На такие случаи у нас есть кнопка номер два, — Юнги выудил из пиджака сотовый и использовал быстрый набор. Не прошло и пяти секунд, как на том конце ответил низкий мужской голос. — Господин Мин? — Доброе утро, офицер. У нас возникла маленькая проблемка… Нужно наказать плохих людей, а сделать это тайно не получится. Скажите, как нам быть? — Это связано с господином Квоном? — Да. Кое-кто перешел ему дорогу. — Можете не переживать на этот счет, господин Мин. Свяжитесь со мной, как освободитесь, и я решу Вашу проблему. — Что бы мы без Вас делали, офицер? — улыбаясь, Юнги вальяжно вышел из машины, попутно расстегивая пуговицу пиджака. — Это что бы я делал без господина Квона? — в трубке рассмеялись, а после звонок прервался. Чонгук последовал примеру лучшего друга, покинув авто следом за ним, и похлопал себя по карману брюк, в котором покоился его верный нож-бабочка. Чон обожал эффектно его раскрывать и резать, кромсать до слез и истошных криков. Знала бы Хоши, чем на самом деле занимается ее парень, точно сбежала бы от такого садиста и подонка. Хотя говорят же, что дамы падки на злодеев. Юнги и Чонгук зашли в здание, где их приветливо встретила секретарша и совсем не приветливо мрачные лица здоровенных охранников. Эти лысые головы готовы были кинуться, как свирепые псы, на любого, кто показался бы им подозрительным, поэтому, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, парни быстрее зашагали к лифтам и незаметно скрылись в стальной кабинке. На одном из последних этажей находился конференц-зал, в котором сейчас должны были восседать те самые партнеры. Не долго им осталось прятаться за массивными дверьми от расправы, пришедшей от господина Квона. — Заходим и стреляем в тех, кого не знаем. Лишние свидетели нам не нужны, — Юнги проверил магазин на наличие патронов и, оставшись удовлетворенным, с характерным щелчком вставил его. — Остальные будут напуганы и никуда не денутся. Найдем главных, с которыми подробно побеседуем, а остальных валим сразу. Когда лифт остановился на нужном этаже, парни размяли шеи, повели плечами и одновременно вышли в коридор. Если бы рядом замаячил огромный слизняк, можно было бы подумать, что это новая часть «Людей в черном», только вот вместо слизняка нужно было прикончить десяток таких же скользких и мерзких людишек, забывших, что такое страх. Здесь было четыре кабинета, и все без номеров — ходи да гадай, где кто сидит. Чонгук пытался включить интуицию и понять, где могут находиться наиболее важные обитатели сего здания. Юнги же прислушивался и по разговорам надеялся найти потенциальных жертв грядущей мести в черных дорогущих костюмах и белоснежных, как первый снег, рубашках. — Хён? — позвал Чонгук, странно улыбаясь. — Давай потише, — шикнул старший, прижимаясь к одной из дверей. — Че тебе? — А я правда люблю ее, — улыбка все еще играла на губах Гука, когда он произнес вслух столь важные и весомые слова. — Ты о Хоши? — О ней, — Чон кивнул. — Ты же знаешь, не в моих правилах отдаваться чувствам, но… — Давай мы обсудим это позже? Блять, Гук, мы сейчас устроим кровавую бойню, а ты языком чешешь почем зря. — Молчу-молчу, — Чонгук тихо засмеялся и последовал за Юнги, который, кажется, отыскал нужный кабинет. Парни остановились по обеим сторонам от двери. Было страшновато, конечно, но охеревшим партнерам скоро будет в разы страшнее, когда на них налетят мужики в костюмах и с пистолетами, стреляя на поражение. Юнги шепотом досчитал до трех и вместе с Чонгуком вышиб дверь, которая, как оказалось, не такая уж и прочная. Восседавшие за продолговатым столом люди сначала не поняли, что произошло, а когда услышали выстрелы и увидели, как люди вокруг падают с дырками в головах, начали орать и сшибать своими задницами стулья, которые с грохотом валились на пол. Женщины и мужчины стремительно получали пули, пачкая кровью все вокруг, и это зрелище ох как нравилось Чонгуку и Юнги. Они продолжали стрелять в незнакомцев, пока в кабинете не осталось четыре человека. Побледневшие мужчины прятались под столом, совсем как Юнги в семнадцать лет, когда пошел в казино, и боялись лишний раз вздохнуть. Перед их глазами пронеслась вся жизнь, а ведь на самом деле перед их глазами лежали дырявые тела когда-то живых партнеров и просто коллег по работе. — Вы, ублюдки, живо встали! — крикнул Юнги, ударяя ногой по столу, из-под которого медленно и нерешительно показались запуганные до смерти рожи. — Значит, вот как вы, да? Господин Квон любезно предложил вам заключить контракт, вместе заработать деньги и мирно сосуществовать, а вы, как последние бляди, кинули его? Нехорошо получается… — Мы можем все объяснить, господин Мин, прошу! Позвольте! — заговорил, видимо, самый смелый. — Разве можно объяснить предательство? — Чонгук вальяжно развалился в кожаном кресле, на внешней стороне спинки которого красовались свежие кровавые пятна, и покрутился в нем. — Понимаете, — сглотнул уже другой, в костюмчике подешевле, хватаясь дрожащими руками за край стола, — нам предложили более выгодную сделку. Сейчас кризис, сами знаете. — Я знаю только одно, — Юнги навел дуло пистолета на болтуна, — всегда надо оставаться мужиком и держать свое слово, а вы повели себя некорректно по отношению к уважаемому господину Квону. Виновный должен быть наказан, верно? Гук, мне его пристрелить, или ты хочешь поиграть с ним? — С удовольствием поиграю! — Чонгук вскочил на ноги, излюбленным жестом раскрыл свой нож, и, устрашающе улыбаясь, двинулся в сторону пока еще живой четверки. — Открывай рот, сука, мне нужен твой болтливый язык.