No Mercy

В ресторане, где народу было не так много из-за космических цен, которые так и норовили выпрыгнуть из меню и укусить за палец, поздним вечером за одним столом восседали Чонгук, Юнги и его сестра. Нельзя было сказать, что девушка была шокирована, ведь отец с детства обеспечивал ее самым лучшим, но ей было неловко осознавать, что парни заплатят за нее такие деньги. И чем только нужно заниматься, чтобы спокойно расставаться со столь крупными суммами шуршащих купюр? Пока Хоши выбирала, что заказать, парни вспоминали кровавое утро. Перед их глазами так и стояла картина окровавленного кабинета, в котором штабелями лежали продырявленные ими же тела. Так массово они еще не справлялись с недоброжелателями. Да, они убивали по приказу и раньше, но не столько людей сразу. От таких мыслей становилось дурно. «Для нас уже готовят самый жаркий котел в аду», — сказал по пути домой Чонгук, разглядывая испачканную кровью рубашку. — Ну как прошла встреча с партнерами? — спросила девушка, заставляя парней напрячься еще больше. Наивная, она ничего не знала. Или прикидывалась, что не знает. — Успешно, — выпалил Юнги, ослабляя узел галстука. — Папа будет вами доволен, — счастливо улыбнулась Хоши, подзывая услужливого официанта. — Еще бы… — прошептал Чонгук, как бы невзначай склоняясь к уху лучшего друга. Первые минуты ужин проходил вполне в спокойной и дружелюбной обстановке. Парни на ходу придумывали липовые истории о встрече с партнерами, незаметно опуская кровавые подробности, а Хоши внимательно слушала их — так, словно ей рассказывали мудрую притчу, наполненную глубоким смыслом и моралью, а не левые сказки про скучную офисную рутину и бесконечную волокиту. Ибо зачем шокировать бедняжку? Расскажи Чонгук своей девушке о том, как он несколько часов назад вырезал язык одному мужику, а другому выколол глаза, ей бы точно пришлось вызывать скорую. Да и он слишком дорожил едва сложившимися отношениями, чтобы так быстро с ними распрощаться. В данной ситуации сладкая ложь была лучшим решением. Юнги старался не замечать, как Чонгук гладит Хоши по ноге под столом. Его ебаная рука так и хотела забраться под платье, но девушка деликатно убирала ее, когда парень нарушал границы допустимого. Мин не знал, чего ему хочется больше: схватить друга за шкирку и выкинуть его нахер отсюда или же молча покинуть заведение и дать влюбленным голубкам, один из которых прячет нож и пистолет под крылышком, побыть наедине. Опять пришло неловкое и режущее изнутри ощущение третьего лишнего. Тоже девушку завести что ли и забыть о Хоши, которая, добавим в скобках, была для Юнги самой лучшей и самой красивой, но кого это волновало? — Хён, ты куда? — спросил Гук, когда его друг поднялся из-за стола и намеревался уйти. — Я… — теперь Юнги мог еще лучше видеть, как Чон вовсю орудовал рукой по внутренней стороне бедра его сестры. Брюнет сглотнул и едва сдержался, чтобы не перевернуть стол. — Мне надо в уборную. — Я поговорю с ним, какой-то он странный в последние дни, — Хоши аккуратно вытерла рот салфеткой, и получив пылкий поцелуй в губы от Чонгука, улыбнулась и поторопилась за братом, который скрылся в дверях общего туалета. Мин буквально влетел в небольшое помещение, где пахло ванилью и приглушенно горел свет. Он метался, как дикий зверь, посаженный в клетку, и сметал на пол гребанные полотенца, маленькие корзины, в которых они были сложены, искусственные цветы и прочую дребедень, относящуюся к предметам декора и гигиены. Внезапно он остановился, уперся руками в раковину и посмотрел на свое отражение. Из зеркала на него глядел полнейший неудачник — наивный пацан, влюбленный в собственную сестру, в дочь своего босса, который доверял ему, который усыновил его и собирался передать управление столь огромной и прибыльной компанией. «Надо успокоиться и взять себя в руки, это пройдет», — успокаивал сам себя Юнги, рывком включая воду, чтобы умыться и остудить пылающее лицо. — Ну и что ты тут устроил? — вошедшая в туалет Хоши застала бедного парня врасплох. Он отвлекся и посмотрел на то, как она поднимала с пола все то, что он разбросал, пока с его лица стекали холодные капли и шумела вода. — Что с тобой происходит, скажи мне? У тебя на работе проблемы? — Если бы, — Юнги выключил кран, развернулся к девушке и, упершись поясницей в бортик раковины, стал вытирать лицо единственным полотенцем, которое осталось нетронутым. — Скажи честно… это у вас серьезно? — Ты о чем? — Хоши выпрямилась и стала ставить на место раскиданные предметы. — О тебе и Гуке. Вы действительно любите друг друга и хотите быть вместе? — Ну да, — девушка пожала плечом, — мне с ним хорошо. Он не делает мне больно, не пытается унизить меня, с ним безопасно. — А со мной? Со мной, значит, плохо? Со мной не безопасно? — Юнги неожиданно двинулся на сестру, шагая прямо на нее и заставляя ее незаметно нырнуть в свободную кабинку. — Я что, пустое место? Ты совсем ничего не замечаешь, Хоши? — Я не понимаю тебя… И парень не выдержал. Схватив девушку под ягодицы, он поднял ее, усадил на высокий бачок для унитаза и широко раздвинул женские ноги, чтобы поместиться между ними. Хоши и пикнуть не успела, как получила глубокий, животный, мокрый поцелуй. Юнги целовал ее так, будто больше никогда не увидит, будто любит ее всем сердцем, будто ждал этого целую вечность, но было ли это неправдой? Губы девушки моментально покраснели и опухли, а язык регулярно сталкивался с языком брата, который выделывал такие пируэты, что сознание можно было потерять. — Ты мне очень дорога, Хоши, и я боюсь тебя потерять, но если ты выбрала его, то прошу… Будь осторожна, не позволяй ему себя обижать, — Юнги захватил лицо напротив в плен своих ладоней и снова поцеловал сестру, но уже более нежно и чувственно. — Юнги… — прошептала девушка, обхватывая мужские запястья тонкими пальцами и с силой сжимая их. — Как же я ждала этого, но… я действительно люблю Чонгука. Прости меня, прости. — Тебе не за что извиняться, — парень стал гладить Хоши по плечам, упираясь своим лбом в ее, но шаловливая ручка, поглаживающая выпирающий через брюки стояк, заставила его мучительно зажмуриться и издать хриплый стон. — Прекрати… — Мы должны как следует попрощаться, ведь теперь я принадлежу только Чонгуку, — осмелев, девушка довольно быстро справилась с ремнем и ширинкой и подвинулась к Юнги еще ближе, задевая промежностью его окрепшую плоть. — Это неправильно, знаю, но разве в нашей жизни есть что-то правильное, Юнги, скажи? Мой отец заставляет вас не только возиться с документами, но и убивать людей. Да, я все знаю, не смотри на меня так, но предпочитаю не говорить об этом. Мне не доставляет удовольствия обсуждать то, чем на самом деле занимается мой отец, чем занимаетесь вы, поэтому пусть все идет своим чередом. А сейчас возьми меня напоследок, мы ведь оба так долго этого ждали. Юнги пытался, честно пытался убежать и сделать вид, что ничего не было, но соблазн оказался сильнее, как и чувства к Хоши, которая так и просилась в его объятия. Он немного помедлил, играясь пальцем с прядью ее волос, но сорвался с цепи и накинулся на девушку, как оголодавший волк. Задирая ее платье как можно выше, парень отодвинул в сторону тонкую ткань кружевного белья и, придерживая член рукой, плавно вошел в горячее и влажное тело. Как же было узко и хорошо… Юнги дал себе время, чтобы не кончить сразу от ебаного кайфа, немного подышал и лишь потом стал двигать бедрами, стараясь не сорваться на бешеный темп, это ведь Хоши, а не очередная шлюха из борделя. Мин старался не думать о том, что на его месте утром побывал Чонгук, но идиотские мысли так и лезли в голову, не давая сосредоточиться. — Поцелуй меня, — попросил парень, беря девушку под колени, чтобы подвинуть ее бедра к себе еще ближе и немного поменять положение. Так было еще приятнее заниматься любовью, — поцелуй. Прошу. Хоши послушно дотянулась до брата, схватила его за плечи, и они вновь слились во французском поцелуе, который сносил крышу ко всем чертям. Успокоившись, Юнги застонал, до боли сжал ноги девушки и ускорился, ведь в зале ждал Чонгук… Чонгук просидел в одиночестве около двадцати минут и уже стал подозрительно поглядывать в сторону все еще пустующего коридора. О чем можно говорить столько времени? Юнги не такой болтливый, чтобы его можно было утянуть в увлекательную беседу, а Хоши слишком приличная, чтобы заставлять своего парня долго ждать. И когда Чон был уже готов идти проводить проверку помещения, его друг и девушка показались в поле зрения. Можно выдохнуть спокойно. Только вот лица у них были больно красные и взволнованные. Парень нервно сжал салфетку, видя то, как странно переглядывались Юнги и Хоши. Либо его интуиция дала сбой, либо здесь что-то нечисто. — Ну как поговорили? — спросил Гук, пристально глядя своему другу прямо в глаза. — Нормально, — пожал плечом тот и принялся за принесенный официантом салат. — Мне надо было выговориться. — А чего ты мне не выговаривался, хён? Я же твой лучший друг, я же пойму, — Чонгук потихоньку закипал, и только слепой или глухой не заметил бы этого. — Ты чего? — Хоши постаралась смягчить напряжение улыбкой и взяла Чона за руку. — Не сердись, просто я его сестра и… — А я его лучший друг, мать твою, с самого детства причем, — Чонгук выдернул ладонь из нежных пальцев девушки. — Я хочу знать правду, и пока вы мне ее не скажете, никто отсюда не уйдет. — Офигел? — Юнги удивленно выгнул брови, откладывая вилку. — Что за угрозы, Гук? С тобой все нормально? Чонгук жопой чуял, что между Юнги и Хоши что-то было, и если он ошибался, то летом пойдет снег, а зимой засияет апрельское солнце. Чон схватил спинку стула, за которым сидела его девушка, без труда развернул ее к себе и просунул руку Хоши между ног. Та попыталась их сжать, но это ее не спасло от напора мужской силы. Парень злобно посмотрел ей в глаза, когда пальцами нащупал влажное нижнее белье. «Пиздец…», — подумал про себя Мин, вздыхая и опуская голову. От Чонгука, которым овладевала ярость, можно было ожидать чего угодно. Хоши догадывалась об этом и испуганно распахнула глаза, вжимаясь в стул так, будто он мог ее спасти. Она тряслась и была готова получить если не удар, то вагон и тележку самых грубых оскорблений. — Вот как, значит… — Чонгук принял прежнее положение, сидя лицом к Юнги, незаметно для окружающих, но заметно для друга и девушки достал из-под пиджака пистолет и спрятал его под столом, с тихим щелчком отводя курок назад. Хоши ахнула, но побоялась пошевелиться. Мин же спокойно поднял глаза на Гука, ожидая дальнейших действий. — Советую говорить честно, мой ствол направлен прямо на твои яйца. Вы трахались сейчас? — Да. — Вот видишь, это не так сложно, — нервно усмехнулся Чонгук, ощущая, как по его лбу скатилась капелька пота. — Ты ее любишь? — Да. — А меня ты любишь, хён? Меня уважаешь? — Глупый вопрос. Да. — Тогда какого хуя ты позволил себе трахнуть не просто мою девушку, а еще и свою сестру, пусть и сводную? Не стыдно, а? — Если ты дашь мне объясниться, я все скажу тебе, — попросил Юнги, глядя то на друга, то на Хоши. — Попробуй. — Да, я люблю Хоши, люблю не как сестру, а как девушку, и уже давно, но боялся ей признаваться и что-то предпринимать, потому что это неправильно. И тут появился ты, такой охуенный принц, в которого она втрескалась по уши. Да, Чонгук, она тебя очень любит, как и ты ее. Меня душила гребанная ревность и до сих пор душит, но я не собираюсь мешать, ставить палки в колеса или душить тебя посреди ночи, но пойми меня… — Юнги тяжело вздохнул, стараясь не думать о пистолете, который в любую секунду мог выстрелить в его достоинство. — Я теряю ее и отдаю тебе, она никогда не будет моей, и… блять, мне хотелось попрощаться с ней. Это самое тупое оправдание, знаю, и я поступил гадко по отношению к тебе. Если хочешь стрелять — стреляй, я заслужил, но Хоши не тронь. — Ебать… Прямо мелодрама, — фыркнул Чонгук, глядя куда-то в сторону. Он просидел так несколько секунд, обдумывая сказанное, а затем, приведя пистолет обратно в безопасное положение, быстро сунул его во внутренний карман пиджака и быстрым шагом покинул стены ресторана. Теперь наступила очередь Юнги бежать работать бесплатным психологом. Если сейчас он не поговорит с Чонгуком, то потеряет друга, а его сестра потеряет парня и снова замкнется в себе, как после смерти матери. Мин не мог такого допустить и поэтому направился следом за Гуком, велев Хоши сидеть здесь и ждать. И Хоши честно ждала, не притронувшись к еде и вину, которое заказала, а когда почти через час знакомые и родные руки легли на ее плечи, спокойно вздохнула. Это был Чонгук, и он попытался понять, только вот девушке от этого легче не стало. Она считала, что одна виновата в случившемся, ведь если бы не ее поведение, Юнги не занялся бы с ней сексом в туалете, если бы она не позволила, он бы не притронулся к ней, а она позволила и чуть не разрушила не только едва зародившуюся любовь, но и долгую мужскую дружбу. — Прости меня, умоляю… — прошептала Хоши, когда Чонгук сел рядом с ней. Виновато опуская глаза, девушка крепко сжала ткань своего платья, желая провалиться под землю от того, что она натворила. — Я дрянь, гадина, но Юнги… он… — Мы уже поговорили, — Чон положил свою руку поверх руки Хоши, стараясь выглядеть спокойным. — Просто дай мне время прийти в себя, ладно? Я привык к физической боли, но душевная оказывается в разы сильней, и мне нужна передышка. Я вернусь, когда буду готов. Чонгук вышел из ресторана, оставляя Хоши одну. Ну как одну… наедине с пожирающей ее совестью (что являлось лучшим и действенным наказанием), ворохом вязких и грязных мыслей и сердцем, которое болело так, что на глазах выступили слезы. Девушка стукнула кулаком по столу от собственного бессилия и огромной ненависти к самой себе. Она не пыталась оправдать себя и все время шептала «заслужила»…

***

Даже в таких историях счастливые концы могут быть. А почему бы и нет? Разве люди не заслуживают счастья? Заслуживают, особенно те, которые успели нахлебаться дерьма сполна. Спустя два года Чонгук женился на Хоши, забыв все обиды прошлого, ведь он по-настоящему любил ее — так же сильно и трепетно, как и она его. Господин Квон ушел на пенсию, решив завязать и с легальным бизнесом, и с его темной стороной, спрятанной под светлыми улыбками фальшивых работников, и управление компанией легло на крепкие, сильные плечи Юнги. Он пообещал всем и самому себе, что приложит максимум усилий и сделает все возможное, чтобы дело уважаемого господина Квона процветало. А для этого надо сильно постараться… — Ты уверен, что справишься? Ты готов? — спросил Чонгук, когда его друг устраивался за новым рабочим столом в огромном и просторном кабинете. — Да, я готов, — улыбнулся Юнги уголком губ и, склонив голову на бок, подмигнул Чону, — и начнем мы с массовой чистки. Во сколько у нас назначены переговоры?