Живём сегодняшним днём.

       Очередной стакан с горячим кофе, что был только что куплен в местном Старбаксе, сейчас грел мои замёрзшие пальцы, а каждый глоток, который каждое утро спасал умирающего-не выспавшегося-до-ужаса-заебавшегося-идиота-что-смотрит-сериалы-а-не-ложится-спать-вовремя (т.е. меня), придавал некую бодрость и хоть как-то заставлял двигаться в направлении университета, где буквально через двадцать минут должны были начаться пары.       Я без особого энтузиазма и настроения оглядывал людей и думал лишь о том, как бы сдать приближающиеся зачёты, ничего особо не учив, что могли оставить меня без стипендии. А это, чтобы вы понимали, целых четыре тысячи триста шестьдесят пять рублей! Просто огроменная сумма, на которую я каждый месяц покупаю себе по новому пентхаусу, пью дорогое шампанское и ни в чём себе не отказываю. А зачем, когда имеешь при себе ТАКИЕ деньги? Да, как можно заметить, я пытаюсь хоть как-нибудь петросянить, чтобы это и без того неудачное утро казалось не таким уж говняным. По крайней мере, эти дни должны же хоть когда-нибудь заканчиваться.       Пинаю банку, что какой-то малолетний идиот или же совершенно взрослый мудак не донёс до мусорки буквально метров пять, в сторону и вновь делаю глоток кофе, что сейчас обжигает ротовую полость. Скривившись, убираю стаканчик подальше от себя и, проглотив жидкость, ненадолго открываю рот, вдыхая побольше холодного ноябрьского воздуха. Проходящие мимо меня подростки и люди в возрасте, видимо, думают, что я умалишённый раз открыл рот настолько широко, что туда мог бы камаз заехать, и сейчас слегка высунул язык, дыша, как пёс после долгой пробежки. Однако я лишь просто обжёг рот горячим кофе, чёрт возьми, нечего так глазеть! И правду ведь говорят, что то, что ты любишь, причиняет тебе боль.

***

      Пока в наушниках играла очередная любимая мною песня группы BMTH, я смотрел на своего друга-идиота Серёжу Матвиенко, что сейчас пытался сделать какую-то неведомую для меня херь со Славой Бочаговым, при этом не забывая отвратительно посмеиваться и смотреть на преподавателя истории, что вот уже сорок минут вещал о каком-то там договоре с каким-то там государством. В меня могут полететь сейчас сотни тапков, помидоров и прочего говна, однако историю я понимал через раз, а значит и учил так же, умудряясь запоминать лишь главное и основное благодаря отличной памяти. А это значило, что за счёт этого я хоть как-то получал в зачётке «хорошо».       В данный момент меня на самом деле волновало лишь то, как я буду выживать в этом месяце. Родители хоть и высылали какие-то деньги, однако этого хватало лишь для оплаты за квартиру, продуктов и прочей бытовухи. Про стипендию я уже шутил, причём весьма неудачно, так что оставалось лишь штурмовать сайты, где можно найти какую-нибудь достойную работу и готовиться к худшему. Хотя, куда ещё хуже, если я и так в полной и беспросветной заднице. Собственно, сейчас я открыл вкладку с сайтом для поиска работы и полностью погрузился в поиски.       Когда я поступал в этот "невероятно прекрасный и точно подходящий для тебя, ты же такой умный!" - со слов мамы - университет, то думал о том, что это действительно было именно тем местом, в котором я получу достойное образование и пойду работать по специальности, да и к тому же, я находился на бюджете, куда попасть было весьма сложно. И знаете, не ошибся. Здесь обучали по всем подходящим параметрам, готовя к выпуску лишь самых лучших из лучших.       Удивлял лишь тот факт, что я держался в числе твёрдых хорошистов, что не дотягивали до отличников, хотя я был тем ещё раздолбаем, что, как уже было сказано ранее, могло повлиять на мою стипендию. Не спешите разочаровываться во мне, потому что единственное, что помогало держать этот статус "хорошиста" - упорство. Если преподаватели говорили о том, что я не получу и выше тройки на зачёте, потому что ловили за бездельем на их парах, то я всегда доказывал обратное, проводя за учебниками по двое-трое суток. Да, это было не так уж и хорошо: сначала просто, грубо говоря, просирать лекции, сидя в аудитории на последних рядах за игрой в тупые и скучные приложения на телефоне, а потом носиться, как ненормальный, пить литрами кофе и сдавать всё на «хорошо» и «отлично».       Итак, я переслушал песни, что находились в числе любимых и, когда кончилась очередная, услышал звонок с четвёртой пары. Эта мелодия именно сейчас в моей голове тут же получила название "так звучит свобода" и я, закинув сумку на плечо, быстро собрал всё с парты.       — Приготовься лицезреть позор года, — заговорщически парировал Серёга, спускаясь вместе со мной в сторону выхода из аудитории, где сейчас толпились однокурсники.       Слава Бочагов уже стоял возле выхода и то и дело поглядывал на меня и злобно улыбающегося Матвиенко, усмехаясь. Через пару секунд я вижу, как Паша Кондратьев на чём-то поскальзывается, не забыв при этом схватить Дашу Соловьёву за рукав кофточки, пуговицы на которой сейчас с треском оторвались и повалились на пол, а сама девушка была почти раздета. Сверху на шатена выливается нечто липкое и склизкое, соответственно, на Дашу тоже, поскольку она также полетела на пол вслед за Кондратьевым, а затем высыпается пакет с перьями из подушки. Разъярённая девушка старается скорее прикрыться, в тот момент пока все уже хохочут на всю аудиторию и стараются снять видео, захватив в объектив что-то получше, а затем заряжает шатену смачную пощёчину, от которой все произносят долгое и протяжное "у-у-у", снова начав смеяться. Соловьёва с красным лицом покидает аудиторию, в тот момент пока я, Матвиенко и Бочагов заливаемся в истерическом хохоте, наспех делая селфи с неудачником этой недели.       — Не сильно заезженно будет, если я пошучу в своём инстаграме и сейчас, что год петуха будет точно твой? — Матвиенко стоит рядом со мной и открыто ржёт над парнем, что продолжал сидеть в чём-то склизком и липком, сжимая кулаки. Я отбиваю пятюню Славе, а Серёжа вновь фотографирует Пашу.       — Да вы охуели что ли, — кричит шатен и, когда он безрезультатно пытается подняться, мы успеваем выбежать из аудитории и с диким ржачем и криками убежать по коридору в сторону раздевалки, прося всех расступиться.       И только когда мы оказываемся в каком-то торговом центре, уставшие из-за бега и чуть ли не повесившие языки на плечи, то только тогда понимаем, что оторвались от набега разъярённого защитника курятника. Всё ещё продолжая смеяться, я говорю парням о том, что они гении, на что они отвешивают поклоны и делают воображаемые короны.       Этим придуркам удалось сделать этот день до невозможности весёлым. И я даже не знаю, что или кто может сделать моё настроение лучше, чем этот прикол.