Живём сегодняшним днём.

       На часах было около пяти вечера. Слава вместе с Серёжей ушли от меня примерно пятнадцать минут назад, воодушевлённо разговаривая о предстоящем футбольном матче, на который они и отправились покупать билет, кстати. Ну а я, услышав, как внутри меня сначала поют, а затем умирают сразу сотни китов, подумал о том, что следует перекусить, не иначе этот замечательный концерт можно будет услышать за километр от меня. И поскольку деньги я никогда не особо экономил, то решил пообедать в кафе и отдать почти последнее, что у меня осталось. Дома в холодильнике всё равно мышь повесилась.       Пока я ожидал свой кофе и большую пиццу, что я решил взять домой, сидя за столиком возле окна в местном популярном кафе (я сидел возле окна не потому, что дохера загадочный и сейчас размышлял о какой-нибудь высокоинтеллектуальной теме и чём-то глубоком, смотря куда-то вдаль, а лишь потому, что больше нигде не было места), везде копошились люди, обсуждая свой день и грядущие планы на неделю. Всегда удивлялся тому, как все вокруг могут быть счастливыми и переполненными энергией в понедельник, когда я был готов сдохнуть тут же, как проснулся. Тут, возможно, была бы уместна старая фразочка "Магия вне Хогвартса запрещена", о которой я, собственно, сейчас и подумал.       Также в голове крутились мысли о работе. Так и не смог найти что-то подходящее, такое, что возможно было бы совмещать с учёбой. А все варианты, что были по душе, либо требовали дополнительного образования, либо были весьма мало оплачиваемыми. Но и сидеть на заднице ровно тоже было нельзя, поскольку чуда в моей жизни никогда не случалось, точно также, как и волшебства и прочего-прочего по списку. Даже то, что Дед Мороза не существует, я понял в 4 года, когда мать выдала отца, ругаясь и шипя на него за то, что он купил "какую-то ересь, что совершенно мне не понадобится". Да и весьма замученный взгляд выдавал "волшебника".       За этим воспоминанием детства последовали ещё одни, и теперь я сидел с полуулыбкой на губах и вспоминал беззаботную юность, которую я провёл в окружении любви, доброты и, конечно же, своих самых отвязных друзей, чьи имена давно стёрлись из памяти, поскольку все они теперь в тысячах километрах от меня. Единственный, с кем я общаюсь до сих пор - Матвиенко, что смог поступить на один факультет вместе со мной, благодаря своему труду и неплохим баллам за экзамены. В детстве мама всегда ставила его в пример, говорила об образцовом воспитании, что он порядочный и просто золотко! Однако она до сих пор не в курсе, что мальчик, который однажды показал ей свою голую задницу из-за того, что проиграл в какую-то игру на желание, когда она выходила из подъезда - это тот самый "замечательный Серёжа, что не такой, как все эти твои идиоты друзья, творящие чёрти что". Я и Матвиенко до сих пор вспоминает этот случай с диким смехом и улыбками. И он до сих пор жалуется, что тогда его пятая точка горела дня два от ветки яблони, которой моя мама так сильно хлестала его, пока только могла.       Мда, в детстве всё было куда проще. Заснул на диване - тебя аккуратно взяли на руки, переложили в уютную и мягкую кровать, накрыли одеялом, поцеловали в лоб и пожелали доброй ночи. Сейчас же, если ты заснёшь на диване, то и проснёшься на диване, вставая с него и ворча о том, что пора бы его уже поменять на более новый, поскольку ноги не влезают, да и спине неудобно. Обиделся ты на человека, потому что он сказал какие-то грубые слова в твою сторону - спустя пару минут вы уже миритесь на мизинчиках и обсуждаете новые игрушки, что родители подарили на Новый Год. Сейчас же, если кто-то и смеет оскорблять тебя, то будет послан на все четыре стороны, а то и дальше, и ты уже долго будешь раздумывать над тем, прощать ли его, или нет.       Меня оповещают, что мой заказ готов и я словно очнулся, немного дрогнув и возвращаясь в реальность из далёких воспоминаний. Встав из-за столика, иду в сторону кассы, чтобы забрать свой "ужин", который, думаю, я съем сразу же, не оставив даже на завтра вместо завтрака.       — Господи, да любое рукожопое чмо сможет выполнить эту работу в сто раз лучше, чем ты, идиот, — слышу за спиной эту весьма утешительную фразу и краем глаза замечаю, как идёт какой-то мужчина, а за ним следует парень помоложе, держа в руках поднос. Взяв кофе и коробку, я разворачиваюсь и, неудачно шагнув в сторону, отвожу руку в правую сторону, тем самым, выливая на кого-то свой горячий кофе.       — Смотри-ка, Коля, я нашёл тебе замену, — слышу я и смотрю на мужчину, узнав в его голосе того, кто буквально минуту назад ругался, видимо, на этого паренька, что сейчас стоял с прижатым к груди подносом и сморщенным лицом. Я ненадолго закусил губу и сморщил нос, понимая, насколько кофе был горячий.       — Боже, извините, — начинаю тараторить тысячу извинений, подходя слегка ближе и вытягивая теперь уже свободную руку, однако мужчина вытягивает вперёд ладонь и выдавливает из себя весьма слабую, сдержанную улыбку, которую я бы назвал "если подойдёшь ближе, я сломаю тебе челюсть или руки", от которой становится слегка не по себе.       — В другой ситуации я бы сломал тебе руки, — начинает он, а я понимаю, насколько был прав, — но сейчас скажу коротко: ты принят на работу.       После этого он удаляется с моих глаз, а я остаюсь на месте в глубочайшем ступоре, держа в левой руке коробку с пиццей, и не могу понять: это что, блять, сейчас серьёзно?

***

      На следующий день я рассказал обо всём другу, с чего он, конечно же, успел просмеяться, а также отпустить пару шуточек, явно не услышав мою просьбу о том,чтобы он дал совет, как быть и следует ли вернуться в то кафе, чтобы снова извиниться. Когда я посмотрел на него, готовый уже дать подзатыльник или дёрнуть за его хвостик настолько, чтобы он сам ударился о парту, он тут же сделал серьёзное лицо и посоветовал сделать попытку устроиться туда. Ну а вдруг прокатит.       — Если не прокатит, можешь снова вылить на него кофе, — я всё-таки дал Матвиенко подзатыльник, услышав реплику о том, что я наглое чмо.

***

      Открывая дверь помещения, тут же чувствую запах выпечки, что ударил в нос. Поглубже вдыхая приятный аромат, прохожу вглубь и спрашиваю у девушки на входе, где я могу найти главного. Миловидная шатенка хихикает, увидев моё лицо, а затем указывает на дверь, предлагая кофе. Видимо, запомнила меня. В свою очередь, я подмигиваю и улыбаюсь, обещая, что обязательно выпью кофе именно с ней в каком-нибудь другом заведении.       Проходя в указанное девушкой место, немного мнусь перед дверью, чувствуя, что сейчас могу услышать шквал отборного мата ну или получить пинка за то, что я столь неаккуратный придурок, который должен вариться в котле Ада и почувствовать, насколько там горячо, как вчера было горячо от пролитого на мужчину напитка. Всё же, собравшись с мыслями и выдохнув, стучу в чёрную дверь, на которой висит табличка "главный управляющий Попов А. С.". После того, как я открываю дверь, слышу ровное "да?". Захожу и первым делом мельком осматриваю помещение, что сделано в спокойных тонах, больше напоминающее кабинет психолога, нежели кабинет управляющего.        Возле окна стоял тот самый мужчина, сейчас повёрнутый ко мне спиной, именно поэтому я смог оценить его рельефную спину. Видимо, посещает зал, не матушка же природа наградила его мышцами, что были видны сквозь синюю рубашку, рукава которой были закатаны до локтя.       — Пришёл, чтобы я выдал тебе фартук и поднос? — повернувшись, он усмехается, и я ненадолго замираю, затем усмехаясь в ответ. Я никогда не умел точно определять возраст людей, так что сейчас не смогу сказать точно, сколько ему, однако могу сказать о том, что он явно пользуется спросом у девушек. В глазах мужчины сейчас слишком ярко блестела тень усмешки, губы, растянутые в ухмылке так и говорили о том, что он ожидал моего прихода, и скрещенные на груди руки.       — Ждали меня? — отвечаю и вижу, как возле его глаз появляется пара морщинок, а затем брюнет обходит стол и облокачивается о него пятой точкой, всё также держа руки скрещенными на груди и насмешливо улыбаясь.       — А что может быть непонятного в фразе "ты принят на работу"?       — Минимум то, что я даже не пытался устроиться, и максимум, что даже не проходил собеседования.       — Считай, что я решил довериться случаю и твоим кривым рукам, что вчера прекрасно постарались, чуть не оставив ожог на моих.       — Так я могу сейчас выходить и принимать заказы?       — Если только не покалечишь никого из посетителей.       Мы оба усмехаемся вслух, затем смеясь, и я подхожу теперь уже к начальнику ближе, всё также улыбаясь.       — Арсений Сергеевич, — он протягивает руку и смотрит на меня, ожидая ответа.       — Шастун. Антон Шастун, — пожимаю его руку и вновь слышу смех, понимая, что ненадолго стал Джеймсон Бондом, сказав это, что тут же подметил теперь уже мой начальник.       И всё же, я обсудил с брюнетом пару вопросов и саму работу, уточнив, что всё ещё студент, которому нужны маленькие поблажки в виде меняющегося графика. Он всё прекрасно понял и иногда шутил, а я ловил себя на мысли, что одна нелепая случайность, кажется, почти помогла выбраться из задницы и подарила отличного начальника, с которым можно будет обсудить многое. Что ж, пока это первое впечатление и надеяться особо не на что, однако, Арсений Сергеевич умеет расположить людей к себе и заставить расслабиться и улыбнуться.