Коррозия

      Без сознания, закутанная в свои лохмотья и поддерживаемая под руки парой штурмовиков, волочащих ее в камеру, Рей казалась хорошенькой. Очнувшаяся и вспыхнувшая от гнева, она была прекрасна.       Но обнаженная и отчаявшаяся — она неотразима.       Поддев сапогом кучу ее тряпья, Кайло отшвыривает его в сторону и встает, нависая над ней, наблюдая, как одной рукой она пытается прикрыть грудь, а другую прижимает к лобку. У нее крепкие бедра, натренированные за годы, проведенные в карабканье по обломкам ржавеющих кораблей, и в меру сильные плечи. Она сжимает зубы под его откровенно хищным взглядом, да так, что ее скулы болезненно заостряются, и яркая краска стыда придает ее бледному лицу приятный оттенок.       Не спеша, он медленно обходит ее, усмехнувшись тому, как храбро она пытается не следить за ним взглядом, и рассматривает ее сзади. Худая спина покрыта мелкими побелевшими шрамами, неровными линиями, о происхождении которых он пробует узнать, копнув глубже в ее голове. Но даже этому она пытается сопротивляться — тощее тело сотрясает от прикладываемых ментальных усилий, мешающих ему пробиться к памяти о далеком прошлом. Грубые руки и не менее грубые приказы оставили следы на ее душе и теле, требуя от голодной крохи забираться в узкие и наиболее опасные уголки древнего металлолома. Отбирая у нее мусор, добытый тяжким трудом, до тех пор, пока она не научилась защищаться, быть выносливой и не зависеть ни от кого, заставляя себя проглатывать все плохое, что случалось с ней.       Удивительно, насколько ему ненавистна мысль о том, что к ней мог бы прикоснуться кто-то другой.       Позже, имея побольше времени, он пройдется через каждое воспоминание Рей, узнает их до мельчайших подробностей, заберет их себе, как забрал ее саму. До той поры еще далеко, а нынче непоколебимый барьер, защищающий карту, не перестает меняться, подстраиваясь под чужое воздействие, становясь тверже и прочнее чем когда-либо, и Кайло приходится переждать, прежде чем продолжить неторопливый осмотр, напоминая себе, что несмотря на приятное предвкушение, у него есть задача. Есть цель. Вряд ли Верховный Лидер великодушно примет еще один провал.       Она не подчиняется ему — девчонка не настолько слабовольна, чтобы постоянный контроль давался свободно — и вдобавок тяжело примирить взбудораженность с поставленной целью. Тело жаждет почувствовать, как она захлебывается под ним, почувствовать, как она сжимает его член внутри себя, но он видит ее мысли. Она готова. Или, по крайней мере, думает, что готова ко всему. И если все разыграется как в ее голове, то она получит новые шрамы, но не сломается.       И все-таки ему не удержаться от невольного восхищения ее стойкостью, несмотря на собственные планы разбить ее вдребезги.       Кайло идет вокруг нее осторожными шагами, внимательно выискивая любой признак агрессии в ее разуме. Но Рей сейчас тяжело размышлять о чем-либо, не говоря уж о плане побега или нападения. Все, что у нее есть, это упрямая решимость не сдаваться, и это ненадежная защита против всего остального. Правда, ее навязчивая борьба с паникой сильно затрудняет чтение ее настоящих мыслей.       Ему это не особо нравится.       Встав за ее спиной, он вдыхает запах пота и песка и протягивает руку, проводя сквозь растрепанные тонкие пряди. Рей вздрагивает и подается вперед, но его пальцы жестко сжимают ее волосы, оттягивая назад голову. Девчонка четко осознает невысказанную угрозу и пытается успокоиться, и Кайло отпускает ее через несколько секунд.       — Забавно, — протягивает он, и ее передергивает от чужого голоса — она явно привыкла прислушиваться к тишине, пока он раздевал ее. На его губах появляется кривая усмешка, и Кайло негромко продолжает: — Прежде, пока я не причинил тебе ни малейшего вреда, ты хотела убить меня, — он придвигается ближе, одной рукой привлекая ее к своей груди, другой удерживая локоть, который она нацелила ему в живот. Жар от ее спины ощущается сквозь плотную ткань его робы, и ему передается ее дискомфорт — материя покалывает ей кожу при малейшем движении. Она всячески пытается вывернуться из его рук, но он двигается ей навстречу, дразняще притираясь к ее бедрам, пока до нее, наконец, не доходит и она не затихает.       Наклонившись, крепко придерживая дрожащее тело — хаттски сложно сосредоточиться из-за огня, охватившего рассудок — он хрипит ей на ухо:       — Теперь же, после того, что я сделал… После того, что я только собираюсь сделать… — лизнув ее шею, он чувствует соленый вкус пота на языке и недвусмысленно продолжает: — Все, чего ты хочешь — это сбежать. Что бы подумали твои друзья?       В другое время, в другом месте прилив ненависти, мгновенно наводнивший ее голову, был бы тревожным признаком, если не пугающим. Но сейчас он затмевает панику — как он и хотел — оставляя внутри Рей нечто колкое и темное, исходящее черным комком ненависти мощнее, чем все, что она испытывала раньше. И это, и ее слова, вкупе с ядом, способным расплавить транспаристил, еще хлеще распаляют его.       — Я не хочу бежать, — громко чеканит она, и в Силе что-то сдвигается — энергия, вызванная подлинной тьмой ее намерений.       Гнев, ненависть… какие же они яркие. Ярче, чем любые блага Светлой стороны. Но барьер… препятствие, беззастенчиво скрывающий карту — Темной стороне с ним не справиться. И раз силой его не пробить, надо вынудить Рей обратиться к этой энергии, истощить ее, пока она сама не разобьет его.       Вопрос лишь в правильном давлении и времени. И поскольку последнее у него истекает, пора воспользоваться первым.       Он неторопливо отпускает ее локоть и скользит рукой к плечу, делая шаг в сторону и отставляя ногу, а после толкает ее на спину. От неожиданности Рей не успевает удержать равновесие и падает, едва ухватившись за его штанину — удар сбил ей дыхание, и с ее губ слетает сдавленный хриплый вскрик. Кайло рассматривает ее, то, как она лежит, распластавшись на спине, и испуганно дышит дрожащим ртом. Не давая ей времени придти в себя, он расстегивает собственный широкий пояс и небрежно отбрасывает его под ноги.       Верхняя роба и облегающая майка летят следом, он избавляется от них быстрыми, заученными движениями, и его кожу тут же резко холодит низковатая температура камеры. Но очутиться вне душного жара многослойной формы приятно, не говоря о том, что единственной преградой между ним и Рей остаются лишь его узкие штаны. Кайло делает к ней шаг — девчонка приподнялась на локтях, глядя, как он раздевался. Ее глаза внимательно щурятся — но взгляд направлен не на него, не совсем — нужна лишь доля секунды, чтобы понять, на что она смотрит.       Его длинные пальцы ласкающее проходят по рукояти светового меча, и Кайло отцепляет его. Взгляд девчонки напряженно следит за ним, не скрывая отчаянной решимости, готовности, которая слегка рассеивается, когда его большой палец задевает активатор и с треском вспыхивает пылающее лезвие. Пощелкивающий звук похож на шепот старого друга, и Кайло поворачивает клинок в руке — провоцирующе, почти приглашающе, любуясь игрой красных оттенков на лице предусмотрительно отползшей Рей. В ней кипит злость и что-то еще, что ему не по силам с точностью распознать, что-то, уходящее корнями в ее прошлое, загадочное и интригующее, и он дает себе слово выяснить это, когда будет больше времени.       — Считаешь, что можешь убить меня им? — спрашивает он, и Рей громко сглатывает, а странная эмоция переходит в нечто куда более понятное: гнев, отчаянное желание выхватить из его рук оружие, парализующий страх, непреложное осознание того, что перед ней монстр, а не человек. С глухим смешком, Кайло коротким движением пальца деактивирует меч. — Не думаю, что у тебя получится, — констатирует он и не спеша кладет рукоять рядом с давно снятыми перчатками, теперь лежащими на консоли управления.       Когда он снова оборачивается к ней, Рей удается доползти до стены и прислониться к ней, сев и подтянув ноги к груди. Ее мысли панически скачут — она разрывается от ненависти к себе и страха, с которым не справляется, и вдобавок его слова усугубили в ней понимание собственной слабости и чувство безысходности. Она едва не задыхается, обнимая колени, а губы выглядят болезненно пересохшими от бесконечных глотков воздуха. У нее такой потерянный вид — преступно юный — что на миг его решимость дает сбой, а память услужливо закидывает в прошлое к умирающим детям и тому, как они плакали. Тогда и он плакал вместе с ними, не переставая работать мечом, рассекая маленькие тела.       — Рей, — осекается он, и ее плечи вздрагивают от его голоса — словно старинная кукла, которую дернули за веревочки. Она не смотрит на него, даже когда он приседает перед ней, но ее руки заметно напрягаются, стискивая тонкие ноги. — Вот твой последний шанс, — проговаривает Кайло, убеждая себя, что он говорит только о ней.       Она взрывается руганью на хаттесе, и он, схватив ее за лодыжку, подтаскивает к себе. Упругие мышцы под его жесткой хваткой напрягаются, и Рей порывается вывернуться, ударить его, но он со всего маху обездвиживает ее невидимыми путами Силы. Одновременная попытка удержаться в ее голове и физически сдерживать бросает его в пот, а внутренняя сторона роговицы начинает отдавать болью, но все же усилие приятно. Едва ли это завело бы его настолько, не покажи она свою силу.       Беспомощно растянувшись перед ним на спине, не имея возможности ни сесть, ни встать, она утыкается сухими глазами в потолок, но когда Кайло оказывается по обе стороны ее бедер, быстро моргает, смахивая подступающие слезы.       Она так напряжена и дрожит под ним, что болезненное возбуждение в паху усиливается до невозможности, пока он размеренно прижимается к ней, чувствуя тепло ее обнаженной кожи, скрытой от него только тканью его собственных штанов. Под аккомпанемент их совместного тяжелого дыхания Кайло склоняется ниже, бережно убирая ее безвольные руки от груди.       — Откройся мне, Рей, — шепчет он, и часть его — безудержная и дикая часть — недоумевает, зачем он все еще пытается. Она не отвечает, но в ее голове раздается повторяющееся: «Нет, нет, нет!», — опять и опять, и ожесточенная нужда в нем вспыхивает заново, стирая любые отголоски нерешительности, что сдерживали его.       Только когда он ставит колено, раздвигая ее ноги, до нее доходит, какой он огромный по сравнению с ней, и к значительному списку страхов добавляется еще один. Он позволяет себе — заставляет себя — вдохнуть этот страх, борясь с навязчивой головной болью с помощью нового всплеска ярких эмоций, чувствуя, как вместе с силой крепнет его страсть. Проникнув рукой к внутренней части ее бедер, Кайло лениво поглаживает нежную кожу, любуясь, как между тонких бровей Рей появляется складка и на ее щеках поблескивают дорожки от слез. Безысходность убивает ее, заставляя неметь рассудок, но ему нельзя допустить этого, если он хочет, чтобы она сломала сама себя.       Его палец дотрагивается до нее, неглубоко проникая между складок, и, ахнув, она жмурится. Внутри она горячая и сухая, и, не переставая продвигаться пальцем, Кайло обхватывает губами мочку ее ушка, а после целует ее лицо, шею и опускается к груди. Но вовсе не доброта вынуждает его обводить языком напрягшийся сосок, не намерение удовлетворить — когда он поглаживает клитор. Надежно засев в ее голове, он ощущает все ее чувствительные места, слышит каждый еле слышный звук удовольствия, вырывающийся у нее, и сосредотачивается на том, чтобы спровоцировать ее лихорадящую плоть на более сильные реакции. Это занимает время, но терпение вознаграждается ее глухими всхлипами, беспомощным смятением, стыдом от того, как ее тело медленно начинает отзываться на чужие прикосновения. Раньше ей казалось, что изнасилование будет самым ужасным, что только возможно испытать.       Но теперь она знает другую правду — наслаждаться им гораздо хуже.       К тому времени, когда Кайло останавливается, ее распаленная плоть истекает соками, и каждое тихое хныканье с ее губ словно наигрывает собственную мелодию на его напряженных нервах, доводя его практически до дрожи. Он не имеет понятия, хватит ли ей недолгой прелюдии, но сам больше не в состоянии сдерживаться. Запах ее ненамеренного возбуждения пристает к его рукам, вместе с липкой влагой, и он не без труда нашаривает застежку брюк, спуская их с горящей кожи. Рей тяжело дышит, ее сознание окутано волнами удовольствия и паники, но теперь она едва ли может отделить одно от другого.       Кайло шире раздвигает ее ноги, и она слегка приходит в себя, преодолевая вязкую вялость, вызванную его действиями.       — Остановись. Хватит, — лихорадочно шепчет она. — Пожалуйста, я не могу…       Приятное тепло от ее мольбы добивает его концентрацию, но тут ее тело внезапно оживает, освобождаясь от гнетущей тяжести Силы. Кайло слишком возбужден, чтобы вернуть путы на место, но сейчас это не имеет значения. Когда Рей бьется, почувствовав призрачную свободу, он наваливается на нее всем своим весом, прижимая тощую девчонку к гладкому полу. Одной рукой он удерживает оба ее запястья и зажимает между их горячими телами. Ее пульс стучит у него под пальцами, и вместе с тем, как к ней возвращаются ужас и ненависть, свободной рукой он направляет в нее член.       Ее потемневшие глаза широко распахиваются, и Кайло, затаив дыхание, пристально вглядывается в них.       — Ты будешь кричать, когда я буду брать тебя, Рей? — спрашивает он. И в ее разуме вспыхивают уже знакомые нотки неповиновения, слегка заторможенные ее желанием, которые только крепнут, когда он добавляет: — Надеюсь, что да.       Рот Рей открывается, когда Кайло вбивается в нее, и с искусанных губ срывается почти что крик. Несмотря на то, что они оба давно вспотели и изнемогают, она слишком узкая, а он слишком большой, чтобы вместе им было комфортно. Даже когда он входит в нее во второй раз, волоча ее бедра по полу, Рей выгибает спину, пытаясь избежать боли, но только плотнее прижимается к нему. Его движения машинальные, он быстро находит темп, который не особо облегчает ей жизнь, и наслаждается обволакивающим давлением, сжимающим член всякий раз, когда он берет ее. И каждый раз, вбиваясь в нее, он едва различает собственные стоны и ее тихие всхлипы, и если каждый толчок охватывает его почти болезненной узостью, то живые ощущения, которые он получает из головы Рей, подталкивают его к краю пропасти.       Подступающая сладкая судорога и чужое, настолько явное, присутствие позволяют ему почти увидеть своими глазами, как она ломается, когда он достигает пика. Блаженство, прокатившееся по его телу, жар, энергия, спазм и дикая неконтролируемая нужда, которой пышет от Рей, делают его разрядку резче и дольше, чем все, что он испытывал прежде. Худенькое тело содрогается под ним, отчаявшись сделать хоть что-то, чтобы заставить его почувствовать столь же сильную боль.       В припадке она утыкается в ментальный барьер и хватается за энергию, надежно скрывавшую карту, которая стала значить для нее так много, но теперь, разбитая и ошеломленная его поступком, Рей не раздумывает.       Она разрывает преграду.       Ей просто хочется оттолкнуть его, разодрать на части, причинить боль — что угодно — за то, что он сделал с ней.       И Кайло притягивает ее эмоции, пьет их, смакует, пока, наконец, драгоценная энергия не грозит переполнить его. Порядком изнуренный напором, он замыкает Силу вокруг нее, отрезая ее от настоящего, осушая, пока сам едва чувствует ее. Он никогда не делал подобного прежде, но Верховный Лидер рассказывал о процессе, и ненависти, полученной от Рей, хватает, чтобы почти с легкостью временно отрезать ее от Силы.       Рей ощущает миг, когда он берет над ней власть. Она чувствует это и внезапно холодеет от понимания того, что сотворила. Ее еще не остывшее тело обмякает, сдавшись, и он выпускает ее руки, которые тут же безвольно падают по обе стороны. Она так растеряна и убита горем от своей вины, что он не может получить столько удовольствия от победы, сколько бы ему хотелось, и это единственная приятная мысль, что подслащивает ее горечь. Возможно, ей станет лучше, когда он покинет ее голову, оставив позади себя заброшенную пустошь ее сознания, но вместо этого Кайло протягивает руку, обхватывая ее щеку. Бережно, так бережно, словно ее кожа может треснуть под его прикосновением.       — Я говорил, что ты не сможешь сопротивляться мне, — шепчет он. — Ты ничего не могла сделать.       Ей кажется, что он дразнит ее, издевается над ее страданиями, и она давится всхлипом. Ее не покидает дрожь, даже когда он выходит из нее — его живот схватывает резкий спазм — такого у него не было еще никогда прежде и ни с кем. Эмоциональное переживание настолько острое, что ему тяжело прийти в себя, не говоря о том, чтобы двинуться, хотя бы переместить руку с ее щеки, прижать ее к пылающему лбу Рей. Чужие ласковые прикосновения — это то, в чем нуждаются только дети, но влажное тепло ее кожи притягивает его, и наконец — наконец — Кайло делает то, что намеревался сделать.       Он забирает у нее карту. Сверкающие линии, белые звезды и их скопления — все это он вытаскивает из ее измученного сознания. Сама по себе карта ничего не значит для него, но специалисты смогут сопоставить ее с тем, что у них уже имеется, и они отыщут Скайуокера. И это, наконец, закончится. Они прикончат его, покончат с Сопротивлением, с Ханом и Леей Соло и всеми сопричастными.       Ладно. Не со всеми.       Кайло слезает с нее, медленно становясь на колени, и едва его вес перестает сдерживать ее, Рей перекатывается на бок, сворачиваясь в клубок и обхватывая себя руками, отчего становится видно мутную жидкость, стекающую по ее бедрам. Шок и потрясение охватывают ее, будто жертву, пережившую катаклизм, а ее мысли очернены болью и ненавистью. Но все же не к нему. Ее горечь передается ему, вместе с тем, как скорбные мысли проносятся в ее голове.       Девчонка знала, что значила карта. Знала, что та была символом надежды и свободы для сотен тысяч людей. Знала, что от судьбы карты зависела победа или поражение Первого ордена. Она знала.       И она отдала ее ему.       Кайло ничего не может поделать, чтобы облегчить ее страдания, но он не уверен, что сделал бы что-то, даже если бы мог. Выжатый и вымотавшийся, с болью, упорно стучащей в висках, он шатко поднимается на ноги. Его взгляд не отрывается от нее, и даже с темнеющими от усталости глазами, он видит, как она прекрасна, все еще прекрасна, как далекая и недосягаемая снежная вершина. Изломанная, одинокая и неприступная.       Вытащив себя из ее головы, он чувствует, что это напоминает глоток свежего воздуха после долгих часов затрудненного дыхания, и, еле удерживаясь на ногах, он хватается рукой за кресло. Освободившись от сладкого тягучего яда, Кайло позволяет себе немного расслабиться, совсем чуть-чуть, хотя это и непросто. Усталость держит его в тисках, и ему начинает казаться, что последняя попытка остаться в ее голове забрала у него больше, чем он первоначально планировал. И все же. Он победил. Верховный Лидер будет доволен и, несомненно, наградит его за труды.       Бросив взгляд на разбитую девчонку, голую и трясущуюся на полу — свидетельство и осуждение его силы, Кайло точно знает, что он собирается попросить в награду.       Выхваченный из кучи одежды на полу, его плащ надежно укрывает ее практически с головой, и под мягкой черной тканью она вздрагивает, приходя в себя. Он отходит от нее, начиная подбирать свою оставшуюся одежду, твердо подавляя любые позывы вернуться в ее сознание, чтобы узнать, о чем она думает. И на миг его охватывает хрупкое умиротворение. Он получил то, за чем пришел.       — За ним я вернусь завтра, — обещает он, все еще не зная, хочется ли ему нахмуриться или улыбнуться, когда она всхлипывает в ответ. Коротким движением натянув перчатки и вернув световой меч на положенное место, Кайло все же останавливается у двери. Есть десять тысяч вещей, о которых ему бы хотелось сказать, и сотня тысяч тех, которые ему бы хотелось забрать обратно, но для него в этом нет ничего нового. Гораздо проще игнорировать это, гоня прочь от себя, упиваться тем, чего он достиг, а не тем, что уничтожил.       Повинуясь ему, дверь закрывается за его спиной, оставляя Рей наедине с ее мыслями и тишиной. Сегодня это будет единственной милостью, которую он окажет ей, после всего, что она отдала ему.