Cool Daddy

*** Юнги неспешно идёт по улице, засовывая руки в карманы. Выкуривает уже вторую пачку сигарет, надеясь когда-нибудь отравить лёгкие этой дрянью. Легче станет, да и никто скорбеть о Юнги не будет. Мимо блондина проносятся школьники начальных классов, что-то крича друг другу в след. «Счастливые дети», — думает Мин, провожая их грустным взглядом. Многие сейчас идут в школу, а он прямиком на работу, чтобы вновь вкалывать до самой ночи. Других вариантов у него нет. — Снова опоздал. Как-нибудь затаскаю за уши и заставлю драить туалеты, — ворчит Намджун, директор этого заведения. Они познакомились ещё в приюте, где стали лучшими друзьями, а затем Нама забрали, и они больше не виделись. Снова встретились лишь через двенадцать лет, когда Мину исполнилось семнадцать. Намджун старше Юнги на целых восемь лет, и постоянно заботился о маленьком мальчишке в приюте, который терпеливо ждал маму. Юн до сих пор помнит, как цеплялся за Кима, как за старшего брата. Семья Намджуна была богатой, но Ким отказался от того, чтобы стать главным руководителем компании своего отца, ибо его сводный брат больше подходил на эту категорию, чем Ким. Намджун предпочёл работу простого служащего, а затем сам добился таких высот. Без помощи кого-либо. И теперь он всячески помогает Юнги, который постоянно отказывается взять у него деньги, не входящие в его зарплату. Ким только дует губы и пожимает плечам мол, как хочешь. — Прости Намджун, но я снова начистил морду каким-то странным чувакам, которые какую-то девушку изнасиловать пытались, вот и опоздал, — спокойно произносит Мин, а у самого под глазом синяк и множество царапин на лице. — Эх ты, горе луковое. Надень солнечные очки и марш на работу, не пугай моих клиентов, — ворчит Нам, а Юн хмыкает, морщась от того, как болит разбитая губа. — Аптечка в верхнем ящике, правый угол. Я тебя заменю, пока будешь латать свои раны, горе спаситель, — кидает Намджун, надевая униформу официанта. Блондин улыбается Наму и говорит тихое «спасибо». Он бы совсем пропал, если бы не Намджун. Когда смена заканчивается, Юнги уже валяется на столе, медленно проводя тряпкой по поверхности. Намджун находит его в таком удручающем состоянии и понимающе хмыкает. — Да уж, многовато народу было сегодня. Пришлось звать на помощь Джина, а то бы не справились, — говорит Нам и откидывается на спинку дивана, развязывая фартук и кидая его под стол. Юн одобряюще мычит в ответ, а Нам закатывает глаза. — Юнги… — Я вытираю стол. — Долго будешь в одиночку проводить вечера? — Я тебя не слышу, у меня стол. — Юнги, блять, долго будешь бегать от ответа? — Я сказал стол! — Да ну тебя! Гляди, так и останешься один, — предупреждает Ким, направляясь к бару и принимаясь убирать пустые бутылки. — Мне и одному комфортно. Ты лучше Джином займись, а ко мне не лезь, — хитро произносит Юн, сощурив свои лисьи глаза. Слышится сдавленное «ой» и поток непереводимых ругательств. Намджун ударяется о поверхность стойки, потирая ушибленную голову. — О чём ты вообще? — не понимает Нам, продолжая собирать бутылки и избегает смотреть Юну в глаза. — Да ладно, не притворяйся, Джун. Только слепой не заметит, КАК ты смотришь на Джина, — ухмыляется блондин, слезая со стола и направляясь к барной стойке. Намджун ударяется во второй раз и материт Юнги всеми словами, которые только знает. — Не говори глупостей! Джин — мой лучший друг и ничего более, — хрипит Нам, старательно избегая данной темы. — Да ладно… Вы же нравитесь друг другу. Так в чём дело? — не отстаёт младший, и Джун ударяется о стойку в третий раз, но уже, вдобавок, роняя бутылку дорогого коньяка. — Юнги, блять, давай потом. Из-за тебя смотри, что случилось! Несносный ребенок, — ворчит черноволосый, а Мин пожимает плечами. Окей, значит не хочет говорить насчёт Джина. Ким Сокджин — лучший друг Намджуна со времён школьной скамьи. Оба учились на отлично и были хороши в спорте. В старшей школе их считали парочкой, на что те только отмахивались и давали пизды тому, кто распространяет такие грязные слухи. Но вскоре Джун начал замечать, что порой он смотрит на Сокджина не как на друга, а как на парня. Замечает, что тот слишком красив, замечает, что готов слушать его смех вечно, замечает, что тот постоянно трёт шею, когда волнуется, замечает, что у него охренеть, какие ключицы. И потом понеслось… Все те слухи, что распространялись в школе, на деле, оказались правдой, и Намджун теперь гей, влюбившийся в своего лучшего друга. После школы их пути разошлись, а Нам так и не смог признаться в своих чувствах, ибо боялся, что его отвергнут, и он больше никогда не увидит Сокджина. Встретив Юнги, Намджун долго рассказывал ему о том, как жил после того, как его забрали из приюта, но умолчал о том, что влюбился в парня. Боялся, что и Юн от него отвернётся. Блондин всё узнал чисто случайно, когда возвращался с работы и увидел то, как после встречи с Джином, Намджун нервно курил в подворотне и корил себя за то, что так и не смог признаться лучшему другу в своих чувствах. Юнги гомофобом не был, но и геем тоже не являлся. Он поступил, как настоящий друг. Выслушал пьяную исповедь старшего и гордо произнёс, что тот «дебил». Намджун знает об этом, и ещё хуже становится, но Юнги его моментально успокаивает, говоря, что ему нужно признаться, иначе у него навсегда отберут Сокджина. На следующее утро трезвый Нам не помнил ничего из того, что говорил блондину в неадекватном состоянии, и ловил хитрую ухмылку на лице младшего. — Ты любишь Сокджина, — тогда твёрдо произнёс Юнги, а Намджун понял, что попал. Прошло уже несколько месяцев, а черноволосый так и не может сказать этих трёх заветных слов. Мин долбит старшему в голову, что когда-нибудь Джин найдёт себе другого, если Намджун будет так долго тупить. Но ни боязнь потерять Сокджина, ни его слова должного результата не дали. — Хорошо поработал, Юнги! До завтра, — прощается Нам и уходит в противоположную сторону, горбясь, словно старичок. «Дурак!» — думает Мин и плетётся в сторону остановки, плюхаясь на холодную скамейку и закуривая пачку вонючих сигарет. Никотин обжигает лёгкие, но Мину в кайф. Он так хоть как-то избавляется от проблем. Нужный автобус с громким скрипом подъезжает на остановку и останавливается. Юн кидает окурок в урну и запрыгивает в салон, устраивая тощий зад на нагретой сиденьке. Платит за дорогу и утыкается взглядом в окно. На улице пасмурно, а когда блондин добирается до дома, то уже льёт дождь, стекая с мокрых волос парня. В подъезде, как всегда воняет краской, а стены разрисованы в лучших традициях японского аниме. Юнги поднимается по лестнице на третий этаж, снова закуривая сигарету и не смотря под ноги. Шлёпается на пол и тихо ругается, когда сигарета падает вниз. — Вот же блять, — шипит Мин и встаёт, стряхивая с коленей пыль. Оборачивается, чтобы открыть квартиру, но тут же мечется к противоположной стене. «Это ещё что такое?!» — вопит мозг, когда Юнги видит маленькую корзинку, а в ней полугодовалый малыш, сосущий пустышку: смотрит большими глазками на Юнги и улыбается; тянет ручки, пока Мин пытается привести себя в порядок. Ребёнок! Ладно, это просто ребёнок, но, блять, какого черта он делает у дверей его квартиры?! Может дверью ошиблись или на время оставили? Может быть. Всё ведь возможно, не правда ли? Юн медленно поднимается на ноги и аккуратно подходит к корзинке, боясь напугать малыша. Ребёнок перестал чмокать пустышкой и следил за каждым движением парня. Затем выплюнул её и громко рассмеялся, издавая непонятные детские звуки. — Тише! — шипит блондин, поднимая корзинку. Малыш замолкает. Глаза подозрительно наполняются слезами, и тот начинает плакать, грозясь разбудить весь подъезд. Юнги чертыхается, ищет ключи и быстро открывает дверь, торопливо заходя внутрь. Шумно дышит и просит бога дать ему силы вынести это испытание. — Ты кто такой? — спрашивает Юн, понимая всю абсурдность этого разговора. Малыш ничего ему не ответит. Ребёнок смотрит на взрослого пару секунд, а затем берёт в рот палец и улыбается. — Ясно… Общий язык мы не найдём… в буквальном смысле, — выносит вердикт Мин. Снимает обувь и проходит в гостиную, ставя корзинку на стол. Малыш наблюдает за тем, как Мин лихорадочно ищет домашние штаны и смеётся, хлопая в ладоши, когда блондин падает, засовывая обе ноги в одну штанину. — Очень смешно, господин "Очевидность", — язвит Мин. Дожили! Он разговаривает с полугодовалым малышом. Просто смешно… Юнги садится на стул возле корзинки и смотрит на ребёнка, который продолжает тянуть к нему ручки. — Ну что? Что тебе надо? — морщится Мин, уклоняясь от цепких пальчиков малыша. Тот начинает хныкать, издавая непонятные звуки. Блондин не понимает, что от него хотят, но вытаскивает малыша из корзинки и берёт его на руки. Ребёнок тут же успокаивается и закрывает глазки, прижимаясь тёплой щечкой к груди Мина. Юнги мотает головой, когда чувствует то тепло, исходящее от этого капризного комочка, и думает, что попал по-крупному. Малыш засыпает, убаюканный медленными качаниями Мина. Юн аккуратно кладёт его обратно в корзинку, наблюдая за тем, как малыш смешно морщится во сне и сосёт свой маленький пальчик. Когда-то и Юнги был таким. — Значит бросили тебя… — утверждает блондин. Малыш тихо сопит в ответ, а Юн не замечает, как засыпает возле этого крохотного комочка, которого бросили все. Как его когда-то… *** Юнги просыпается от того, что малыш начинает надрывно плакать, стуча маленькими кулачками по корзинке. Сонный Мин не понимает, чего хочет ребенок, но на всякий случай проверяет его подгузник. Опасения не подтверждаются, но облегчения это не приносит. — Чего ты хочешь? Малыш продолжает плакать, говоря что-то на своём детском языке. Блондин рвёт на себе волосы, пытаясь понять, что от него хотят, но потом до него доходит. — Так ты есть хочешь. Но у меня ничего детского нет… Что же делать? — думает блондин, а затем щелкает пальцами. — Придумал! Юнги даёт малышу пустышку, и тот на время успокаивается. Быстро одевается и смотрит на часы. Пять утра, блять! Через час он должен быть уже на работе. Мин бьёт себя по голове; хватает корзинку и тихо выходит из квартиры, предусмотрительно закрывая дверь на ключ. Тихо спускается по ступенькам и выходит из подъезда. Облегчённо вздыхает и уже собирается пойти дальше, как его окликают. Юн судорожно придумывает, что делать с ребёнком и ничего лучшего, как спрятать того за спину не находит. — Привет, Юнги, — приветствует Джин, как всегда бодрый и цветущий, когда у Мина от недосыпа огромные синяки под глазами и желание махнуть на Гоа. — Привет, Сокджин, а ты что тут делаешь? Намджун, вроде, в другой стороне живёт, — нервно произносит Мин, надеясь, что друг Намджуна не заметит ребёнка. Только бы малыш не заплакал. Русоволосый краснеет, отрицательно махая руками. — Нет, я не к Намджуну. У меня здесь братик живёт, вот, навестить пришёл. А я не знал, что ты тут живёшь, — говорит Джин, а затем его взгляд цепляется за корзинку, выглядывающую из-за спины Мина. — Что это? — спрашивает Ким, показывая на уголок корзинки. Юн лихорадочно думает, что придумать, но в голову, как назло, ничего не лезет. — Это… это подарок для девушки, — нагло врёт Юнги, закусывая губу. — Так у тебя же нет девушки или всё-таки решил остепениться? — не понимает Джин, а затем происходит то, чего Мин так сильно опасался. Малыш заплакал, подставляя Юнги. Сокджин вздрагивает и заглядывает назад, видя заплаканное лицо малыша. — Что это?! Я и не знал, что теперь парни дарят девушкам детей, — недоумевает Ким, а затем серьёзно смотрит на блондина, который стыдливо закусывает губу. Попал… *** Тишина. Она давит на Юнги, словно молот, упавший на его грудную клетку, перекрывая поступление воздуха в лёгкие. Намджун и Сокджин смотрят на него, как на восьмое чудо света, а затем переводят взгляд на корзинку, где малыш с аппетитом уплетает детскую смесь, мило чмокая. Джин не удерживается и слегка поглаживает малыша по головке, умиляясь такой прелести. Намджун же сверлит Мина взглядом, ожидая объяснений. — Ну и какого черта я узнаю о том, что у тебя есть девушка и уже ребёнок только сейчас? — спокойно интересуется Ким, но Юнги чувствует на себе его грозный, и в то же время обиженный взгляд. — Я уже говорил, что это не мой ребёнок! Какая-то окаянная мамаша сплавила мне своего малыша. Я возвращался с работы, у меня под дверью ребёнок. Не мог же я его бросить, — поясняет Мин, поднимая глаза, и наблюдая за тем, как Сокджин умело возится с малышом. — А из тебя получится хороший папа, — вырывается из уст Юнги, отчего Джин смущённо отходит от ребёнка. Намджун прокашливается, краснея следом, и Мин понимает по какой причине. — Не переводи тему Юнги! Так значит тебе его подкинули? Что делать собираешься? — интересуется Нам, а Юнги пожимает плечами. — Как что? Будет заботиться. Вы же не хотите оставить малыша совсем одного? У него кроме Юнги никого теперь нет, — тихо произносит Джин, грустно смотря на малыша, который непонимающе хлопает большими глазками. Юнги тоже смотрит на ребёнка и слабо улыбается. — Джин. Воспитывай ты его. У меня опыта никакого, а ты заменишь этому малышу настоящего отца, — предлагает Мин, но Намджун отрицательно качает головой. — Юнги, не беги от ответственности. Нельзя спихивать ребёнка на других. Мы тебе поможем, но за ребёнка отвечаешь ты. Остепенись наконец и докажи всем, что тебе не зря доверили эту кроху, — ласково улыбается Нам, ловя на себе улыбку малыша. Юнги думает. Переводит взгляд с Намджуна на малыша и сдаётся. — Окей… Научи меня всем премудростям отцовства, — выдыхает Юн, мысленно коря себя за слабость перед этим невинным малышом. Мин Юнги берёт на себя ответственность, и будет с этим малышом до конца. *** — Папа Юнги. Неплохо звучит, — подметил Джун, разгребая весь мусор, что скопился на барной стойке. Юнги шикает на черноволосого, показывая взглядом на ребёнка, который только что уснул. Пока Намджун с Юнги днём работали в кафе, Джин приглядывал за крохой, которому Юнги дал имя Сунан. Flashback. — И как мы его назовём? — интересуется Джин, держа малыша на руках, и кормя детским питанием. — Я правда не знаю, какое имя ему дать… — задумывается Мин. Намджун подскакивает с места и говорит: «Я знаю, какое имя ему подойдёт!» — И какое же? — интересуется Юн, наблюдая за тем, как Джин возится с ребёнком. А он так не умеет. Дети, вообще сложные существа, которых не понять взрослым. — Как вам имя «Ку Ен»? — Ты что дурак? — А что такого? — Моего сына не будут звать Ку Ен. Он что? Пернатый что ли? — Тогда сам придумывай. — А как вам «Трэй»? — «Устрица»?! Он морепродукт что-ль?! — А имя «Хуонг»? — Я тебе сейчас дам «Розовый», ты у меня мигом в голубой перекрасишься! — Я сдаюсь, пусть Джин выбирает. Я обижен на тебя, Юнги! — Выбирай сначала имена получше, а затем на меня дуйся! — Ребята, успокойтесь! Давайте ещё подумаем. — О, я знаю! Пусть его будут звать «Ту Ет»! — «Белый снег»? — А что такого? Вы посмотрите на малыша. Белый, словно снег. Все синхронно перевели взгляд на улыбающегося кроху. — На тебя похож. Такой же беленький. И будет у вас такая семья — папка «Белый сахар» и сыночек "Белый снег". — Заткнись придурок или закопаю! — Я устал от ваших споров. Или ты Юнги выберешь нормальное имя, или его выберу я! — Хорошо, подожди секунду, — просит Юн и смотрит на малыша, который снова дарит ему свою улыбку. — Сунан. Его имя, отныне, Сунан. — «Благословение»? Хорошее имя, Юнги. Этот малыш и вправду «благословение божие»… — улыбается Сокджин, а малыш тянет ручки к Мину. — Похоже, малыш хочет к папке Юнги, — смеётся Сокджин и отдаёт малыша блондину. Тот с улыбкой смотрит, как ребёнок прижимается к нему и улыбается. — Тебе нравится твоё имя, Сунан? Малыш радостно смеётся, сжимая маленькими пальчиками палец Юнги. Flashback end. Юнги моет пол, ворча на то, что те, кто сюда приходят — просто свиньи, раз аккуратно есть не могут. Ребята уже закончили со своими обязанностями, ожидая только Мина. Джин предложил после работы всем пойти в магазин и купить малышу кроватку, коляску и остальные детские вещи. Юнги был против походов по магазинам, но русоволосый настоял на своём. И даже Намджун, поддаваясь обаянию Сокджина, не смог отказаться. Когда с мытьём полов было покончено, Мин всё убрал, помыл руки, и наконец-то взял малыша к себе. Юнги не знает, почему он так стал зависим от прикосновений этого крохотного комочка. Сунан приносил ему то тепло и счастье, которое Мин когда-то потерял. Малыш уснул на руках Юнги, чмокая пухлыми губками во сне. Поход по магазинам — настоящая пытка для Юнги, который уже носом клевал. Уж очень хотелось спать, например, как Сунан на его руках. Малыш до сих пор не проснулся, что облегчило жизнь юному родителю. Разнообразие детских игрушек и вещей доконали Мина, и он уснул прямо в примерочной, крепче прижимая к себе своё чадо. Именно Намджун застал его в таком виде, и целую дорогу намекал на то, что ему срочно нужна жена и тогда целый семейный комплект будет. Джин бьёт Нама в плечо и качает головой. — Ну это правда! Этому ленивому куску сахара нужна вторая половинка. Ребёнок есть, отец тоже, но где мать? Ребёнок вырастет и спросит, где моя мама, а что ты ответишь? Так не пойдёт. Тебе срочно нужна девушка, — выносит вердикт Джун и довольно улыбается своей идее. — Сам ищи девушку, похожую, например, на Сокджин-хена, — недовольно бормочет сонный Юн. Намджун потом весь путь молчит, а Сокджин старательно пытается убрать краску с лица, ибо слишком смутил. У остановки они распрощались, чмокая Сунана в лобик. Мин провожает их взглядом и хмыкает. Парень долго ждёт своего автобуса, а тяжёлые пакеты ставит на скамейку. Сунан спит в коляске, которую они купили недавно и улыбается во сне. Что ему снится, Юнги не знает, но хотел бы. — Не занято? — незнакомый голос вырывает молодого отца из мыслей. Юн поднимает глаза и видит перед собой парнишку лет шестнадцати, который шмыгает носом, и не дождавшись разрешения, садится рядом на скамейку. — Конечно нет… — запоздало отвечает блондин, разглядывая удрученный профиль паренька. Волосы цвета персика колышатся на ветру, а свет, исходящий от фонарного столба, даёт получше разглядеть лицо парнишки. Симпатичный. Можно даже сказать, что красивый. Но вид у него больно печальный… — Ваш ребёнок? — интересуется парень, заглядывая в коляску, где сладко спит малыш. На лице рыжеволосого проскальзывает лёгкая улыбка. — Миленький. На тебя чем-то похож. Значит твой… — говорит парень, и вновь на его лицо опустилась тоска. — Мой… — не отрицает Мин. — Странно… Молодой ещё, а уже отец, — задумчиво произносит парень и протягивает руку. — Меня Пак Чимин зовут. А тебя? — Мин Юнги, а это Сунан, — блондин пожимает руку в ответ и кивает на малыша в коляске. — Ясно… И снова тишина. Парень молча разглядывает ребёнка и улыбается уголком губ. Юн не решается спросить о том, что случилось у этого паренька. Вид у него печальный, словно кто-то умер. И только Юнги собирается открыть рот, как его тут же опережают. — Меня грабанули прямо в аэропорту. Забрали всё. Вещи, деньги и диплом. Больше всего жалко диплом, ибо без него здесь поступить не смогу… Я приехал из Японии, хоть и являюсь корейцем по национальности. За хорошую учёбу меня перевели в престижное учебное заведение в Сеуле. Но как видишь… я остался ни с чем… — горько заканчивает Пак, опуская голову вниз. Блять, Юнги, это же тот счастливый шанс. Если этот мальчишка сможет позаботиться о Сунане, то Юнги сможет нормально работать, а не не спать по ночам из-за криков маленького ребёнка. — Давай я тебе помогу. Поживёшь пока у меня, а я через своих знакомых помогу тебе в универ поступить, идёт? — предлагает Мин, а затем осекается, боясь разбудить Сунана. Чимин смотрит недоверчиво. Разве можно доверять первому попавшемуся человеку? Но Юнги не представляет никакой опасности. У него ребёнок и, возможно, есть жена. Чимин будет только мешать этой семье. Но у него нет выхода. Или принять предложение, или шляться по улицам Сеула, как бездомный всю свою жизнь. — В чём подвох? — интересуется парень, скрещивая руки на груди. — Никакого подвоха, но есть условие. Будешь сидеть с Сунаном, пока я буду на работе. Только этого прошу и всё, — просит Мин, а рыжеволосый думает над ответом. Он всегда любил детей. У него у самого три младшие сестры и два маленьких брата. Он привык к заботе о них. Что ему стоит последить за ещё одним сорванцом? — Я согласен, — соглашается Чим. Юнги облегчённо вздыхает и смотрит на время. Автобус точно уже не приедет. Придётся идти пешком. Оба идут в молчании. Сунан всё ещё спит, совсем не подозревая, что в его жизни, помимо папы Юнги, дядей Намджуна и Сокджина, появится ещё один человек. Но кем он будет для Сунана, Мин не знает. Когда они доходят до квартиры, Юнги приглашает Пака к себе и извиняется за жуткий беспорядок. Чим машет на это рукой и плюхается на диван, где обычно проводит бессонные ночи сам Мин. — Прикольно у тебя тут, — наконец-то на его лице проскользнула искренняя улыбка, а глаза превратились в милые щелочки. — Милый, — Юнги крутит эту мысль в голове, но почему-то произносит это вслух. Улыбка с лица Пака пропадает, окрашивая его лицо в пунцовый цвет. — Прости… Я не хотел этого говорить, — виновато произносит Юн, когда парень смущённо отводит взгляд. — Ничего, всё нормально. Мне приятно. Никто ещё не называл меня милым… — улыбается Пак, снова демонстрируя свои глаза-щелочки. Неожиданно Сунан просыпается, и первое, что видит малыш — Чимина, который во все глаза смотрит на Су. — Привет, Сунан. Какой же ты миленький, — восхищается рыжеволосый, а затем берёт его на ручки. Удобнее устраивает кроху на своих руках и… начинает петь колыбельную. Голос настолько ангельский, что даже Юнги прислушивается к нему и засыпает, так и не переодевшись. Когда колыбельная заканчивается, Сунан сладко сопит в тёплых руках, а Юнги удобно устроился на плече Пака, тихо сопя. Чимин наблюдает за этими двоими и умиляется. — Что сын, что отец… Два сапога пара, — шепчет он, и укладывает маленького Су в кроватку, осторожно перекладывая голову старшего со своего плеча на спинку дивана. Юн мгновенно просыпается и трёт глаза, сонно смотря на Чимина. — Ой, прости, я уснул. Сейчас я тебе одежду сменную дам и кровать постелю! — спохватился Мин, подскакивая с места. — Ты чего кричишь, ребёнок ведь спит. Не волнуйся, я на диване посплю и заодно посторожу сон маленького Сунана, — шепчет Чим, разглядывая пухлощекого малыша в колыбельке. Юнги отрицательно качает головой. — Я не заставлю тебя каждый раз просыпаться из-за капризов малыша, — твёрдо произносит Мин, стягивая с себя футболку. Затем вспоминает, что он как бы не один. Но кого это волнует, они ведь оба парни. Им нечего друг друга стесняться. Но Чимин всё равно тушуется и взгляд отводит, мельком взглянув на подтянутый торс старшего. Блондин тоже выглядит смущенным, когда ловит взгляд младшего на своем теле. Да что с ним такое? Надо срочно найти девушку и поскорее. Это все влияние Намджуна на него так действует. Точно! Юнги приносит Паку свою самую свободную футболку и пижамные штаны, которые висят на нем, как тряпка. Чим смущённо благодарит блондина и просит выйти, пока он будет переодеваться. Юнги не понимает зачем, но подчиняется и уходит в другую комнату. Что за бред с ним творится? Чёртов Намджун и его дурацкие попытки отрицать свои чувства к Джину. Чимин комкает краешек футболки, когда благодарит Юнги. Если на Юнги это бы всё висело, то на пареньке сидит просто идеально. Особенно, когда обтягивает его… — Спокойной ночи, Юнги, — Чимин обрывает его постыдные мысли и удобно устраивается на диване. — Спокойной… Единственная ночь, когда Юнги не может уснуть не из-за ребёнка. *** — Юнги, ты чего без Сунана пришёл? И где он вообще? Неужели бросил малыша одного?! — ужасается Сокджин, когда довольный Мин входит в кафе. — Успокойся, он… кое с кем остался, — туманно поясняет Мин, а у самого лыба так и сияет. — Так… Неужели, кто-то наконец покорил одинокое сердце куска сахара? — ухмыляется Намджун, облокачиваясь о столик. — Да иди ты! — отмахивается Юн, направляясь в сторону кладовки, чтобы переодеться. Сокджин пожимает плечами и принимается за работу, а вот Намджун идёт следом за Мином, чтобы всё выяснить. — Она хоть красивая? — Я же сказал, что не буду отвечать на этот вопрос. — Правильно сказать «послал». — Что ты хочешь узнать? — сдаётся блондин, поправляя униформу и пиная свои вещи в угол. — Откуда она, и как вы с ней познакомились? — довольно выдаёт Ким и садится рядом на диванчик, готовясь выслушать рассказ о великой любви Мин Юнги. — Из Японии. Красивая. Хорошо ладит с детьми, — коротко говорит Юн и выходит из кладовки, оставляя старшего наедине со своими мыслями. — Вот же гад! — чертыхается Ким, а затем вздыхает и плетётся работать. Скорее пялиться на Джина, чем на самом деле работать. *** — Вы ещё пожалеете, что родились на свет, — угрожает Мин, недовольно глядя на то, как эти двое нетерпеливо ждут, когда блондин впустит их в свои хоромы, чтобы познакомиться с его «девушкой». Чимин, вот, никак не подходит на роль девушки. С какой стороны не посмотреть — самый настоящий парень. — Что слу… — сонный Чимин с ребёнком на руках, как всегда выходит встречать Юнги, но тут же осекается, когда видит двух незнакомых людей. — Оу… А ты не говорил, что твоя «девушка» на самом деле парень, — усмехается Нам, а потом смеётся, когда видит покрасневшие щечки Пака. — Он не мой парень! Просто приглядывает за Сунаном, — недовольно ворчит Мин и просит Чимина отнести малыша в комнату. У них будет очень непростой разговор. *** — Так значит ты приютил его у себя, потому что его ограбили? А я думал, что у вас «любовь до гроба», — расстроенно произнёс Нам, ловя на себе недовольный взгляд Юнги. — Хен мне очень помог. Я благодарен ему, — улыбается Чим, наливая чай в кружки и доставая печенье с шоколадом для гостей. — Хен? Звучит очень мило. Было бы классно, если бы вы начали встречаться! Юнги — вечно ворчливый муж, а Чимин — верная жена. Сунан — маленький плод их любви… — мечтательно произносит Намджун и получает затрещину от Джина, а потом от Юнги. В итоге черноволосый сидит надувшись и пьёт свой горячий чай. — Чимин, и как долго ты собираешься проживать у Юнги? Твои родители не волнуются, что тебя долго нет? — интересуется Джун. Чимин перестаёт краснеть, и как-то грустно улыбается. — У меня… у меня нет родителей… — дрожащим голосом выдаёт Пак, продолжая пить чай. — Намджун, — недовольно произносит Юн и садится ближе к Паку, успокаивающе гладя по руке. Рыжеволосый слабо улыбается, посылая Мину благодарный взгляд. — Ничего, Юнги-я… Он ведь не знал. Намджун просит прощения, и за столом уже веет дружеской атмосферой. Друзьям Юнги понравился этот парнишка, который так заботливо укладывал Сунана спать, целуя в лобик, словно настоящая «мама». — Ты хороший парень, Чимин! Позаботься, пожалуйста, об этом остолопе, — просит Джин, а затем крепко обнимает Пака, и они с Намджуном уходят. — Прости, что они такие. Скоро привыкнешь, — улыбается Мин, а рыжеволосому эти слова греют сердце. В старой школе у него не было друзей… Чимин даже рад, что его ограбили. Если бы не это происшествие, то он никогда бы не встретил Намджуна с Джином, малыша Су и Юнги-хена. — Юнги… — тихо зовёт Чим. Мнётся у порога, не решаясь войти. — Что? Что-то с Сунаном? — обеспокоенно спрашивает Мин, но Пак отрицательно качает головой. — Нет. Слава богу, с ним всё хорошо. Он сладко спит… — Тогда, что случилось? — недоумевает блондин, приглашая Пака сесть рядом с ним. — А Намджун с Джином они… — Встречаются? — Да… — Да нет. Они оба два олуха, которые боятся признаться друг другу в своих чувствах. Я не гей конечно, но и не гомофоб тоже, поэтому принимаю их отношения. А тебе зачем это? Неужели, ты тоже гей? — не понимает Юнги, а младший краснеет, махая руками в разные стороны. — Нет! Я не гей! Просто спрашиваю… Они просто ведут себя, как пара, вот и спросил… — поясняет Чим. В гостиной слышится плач Су, и рыжеволосый мигом подрывается с места, направляясь к ребёнку. — Ты чего, малыш? Ты же сильный у нас. Не надо плакать, — улыбается Пак, качая Сунана на руках. Малыш быстро привык к тёплым рукам Чимина и к колыбельной, которую Мини прекрасно пел. Юнги не уверен, что готов стать отцом для этого малыша, но… он попробует. Не зря судьба подкинула ему это испытание, и не зря послала ангела-хранителя в виде простого школьника из Японии Пак Чимина. *** Юнги просыпается от того, что кто-то громко топает ногами по полу, туда и обратно. Нехотя разлепляет глаза и видит перед собой мельтешащую фигуру Пака. Тот усердно пытается достать до верхней полки, чтобы смахнуть пыль, но у него никак не получается. Блондин поднимается с кровати, и приближается к Чимину. Кладёт холодные руки на талию Пака и поднимает парня, помогая ему достать до верхней полочки. Рыжеволосый пугается и чуть ли не падает, когда чувствует, как его поднимают над полом. — Спасибо, Юнги, — смущается Чим, удивляясь тому, как легко его поднял тощий хен. Неужели он настолько похудел? Чимин цепляется за край футболки и оттягивает её, рассматривая свой плоский живот с едва заметными кубиками пресса. Рёбра слишком сильно выступали, давая понять их хозяину, что тот теряет форму. Так и до анорексии не далеко! После маленькой помощи, Юн снова пытается заснуть, но плач малыша никак не даёт нормально поспать. Блондин встаёт с постели и медленно одевается, сонно потирая глаза. Идёт на кухню и там видит, как Чимин кормит маленького непоседу, с аппетитом уплетающего детскую смесь. — Доброе утро, Юнги-я! Мы тут с Су кушаем, да ведь, малыш? Твой папочка пришёл. Хочешь к нему на ручки? — спрашивает Пак, а малыш уже тянет ручки к Юнги. — Покорми его, — говорит Чим и аккуратно отдаёт малыша в руки молодого отца. — Но я не умею… — растерянно произносит Юн, наблюдая за тем, как Сунан сосёт отцовский пальчик и просит, чтобы его покормили. — Здесь не надо ничего уметь. Просто даёшь малышу бутылочку, и он сам обхватит её губками, — поясняет Пак и беззлобно смеётся. Юнги удобно устраивает ребёнка на руках и даёт бутылочку. Малыш тянет ручки и хватает губами соску, начиная поглощать содержимое бутылочки. — Видишь? Всё просто. Ты очень хороший отец, — улыбается Чим, наблюдая за тем, как Юн ласково смотрит на малыша. Целует того в лобик. — Нет… Я, к сожалению, вообще не готов к отцовству. Мне всего восемнадцать, а уже имею ребёнка. Тебя это не отталкивает? — Юнги… Не говори глупостей! Ты спас его от гибели и приютил у себя. Это очень хороший поступок. Ты взял на себя ответственность за этого ребёнка, хотя сам ещё подросток. Ты настоящий мужчина, Юнги. О таком только мечтать можно, — на последней строчке Чим краснеет и отводит взгляд. Чувствует, как его запястья слегка касаются чужие пальцы, и глаза поднимает. Юнги улыбается и шепчет тихое «спасибо», а Пак просто не может сдержать улыбки в ответ. Малыш наблюдает за всей этой идиллией, и уклоняясь от бутылочки, радостно улюлюкает. Ему определённо нравится его новая семья. *** — Блять, какого хрена я должен выслушивать твои сопли? — ворчит Юнги, сдирая с поверхности стола липкие, а иногда затвердевшие жвачки, что умудрялись оставлять прошлые посетители. Намджун же сидел на диванчике и размышлял о том, какой же он всё-таки трус раз даже признаться понравившемуся парню в своих чувствах не смог. Но тут загвоздка — лучший друг как никак… Мин шипит от того, что долбанные жвачки не желают отлепляться, а Нам от того, что полный профан в отношениях. Заботливый Сокджин влетает в кафе, здороваясь со всеми присутствующими. Слышит от Юнги тихое мычание, а от Нама отрешённый кивок головы. — Вы чего такие тухлые? Смена даже не началась, а вы уже носы повесили, — причитает Ким, а затем ставит на стол пакет с их сегодняшним обедом. Шуга с сдавленным стоном бросает это дьявольское дело и приступает к обеду, наслаждаясь горячей и вкусной пищей. Намджун так и не отлипает от дивана, задумчиво подпирая голову рукой, и смотря в окно. Сокджин улыбается, глядя на то, как Юнги с аппетитом поглощает его стряпню. Давно пора покормить этого худенького паренька, а то и малыша ведь голодом заморит. Хорошо, что есть Чимин, иначе бы Мин сдался, а Сунан не смог бы почувствовать родительского тепла, пребывая где-нибудь в приюте. Джин мотает головой, а затем переводит взгляд на Джуна. Не понимает, что с ним происходит в последнее время. — Намджун, давай есть, я специально для вас приготовил, чтобы вы сил понабрались, — улыбается русоволосый. Садится рядом и протягивает Киму обед. Черноволосый просто смотрит, а затем благодарно принимает коробку с едой, радуясь тому, что Сокджин до сих пор помнит его вкусы. — Любимая китайская еда приведёт тебя в чувство, — говорит Ким и тоже приступает к еде. Кажется, что между ними что-то происходит, но оба упорно это отрицают, боясь получить отказ. Молча едят, думая о схожих мыслях. Юнги уже всё доел и наблюдал за тупизмом своих друзей. Так они до самой старости будут друг друга изводить! В голове хитрого Шуги родилась замечательная идея по сведению этих двоих, и в этом непростом деле ему нужна будет помощь Чимина и Сунана. *** — Ч-что?! Я должен буду сыграть роль твоего парня? — вскрикивает Пак, дрожащими губами повторяя вопрос Мина. Блондин яростно закивал, а Сунан кусал палец, лежа в кроватке и наблюдая за странным разговором двух взрослых. Чимин тушуется над ответом, краснея, словно спелая вишенка. Такой вопрос выбил из колеи рыжеволосого, который совсем не ожидал такого от рассудительного и серьёзного Шуги. — Зачем тебе это? — не понимает Пак, не поднимая глаз. Юнги не было стыдно вообще, пока он задавал этот вопрос парню, но теперь, когда он увидел реакцию Чимы, то пожалел, что его задал. — Чимин-и, я не это имел ввиду просто… Я хотел Намджуна с Джином свести, а для этого мне нужна твоя помощь, — поясняет Мин, а Чимин вздыхает. И не понятно, то ли обречёно, то ли облегчённо. — Оу, так бы сразу и сказал, а то я совсем другое подумал… извини… — смущённо произносит Пак, тем самым заставляя смутиться и Юнги. — Так ты согласен? Я просто устал слушать нытьё Намджуна, — жалуется Мин, а Чим хихикает, прикрывая рот ладошкой. — Наверное, раз сам Мин Юнги меня просит, — пожимает плечами Чимин, а затем подходит к кроватке, укачивая непоседу Сунана, который снова начал плакать, ибо ему не уделяют должного внимания. Пак трется носиком о маленький носик малыша Су, и тот, в мгновение ока начинает улыбаться. — Ну что, Сунан, будем сводить дядю Намджуна и Сокджина? Ребенок согласно машет ручками, ибо сколько уже можно тупить?! *** — Я просто промолчу… Я конечно знаю, что Юнги с заскоками, но ты Чимин. Я от тебя такого не ожидал. Да и какого хрена вы приплели сюда малыша Су?! — Намджун, скрестив руки на груди стоял возле столиков, а перед ним, приклонив головы сидели Юнги с Чимином. Сунан лежал в переноске и сосал пустышку. Сидящий рядом Джин комкал краешек кофты, открывающей его обворожительные ключицы, на которых, раньше, молилось пол-универа. В том числе и Намджун. Незнакомец с красными волосами лишь ухмылялся, зля при этом Нама, который был бы не прочь ударить этого малолетнего наглеца. — Ну… мы ж помочь хотели… — шмыгает носом Пак, а Юнги одобрительно кивает. — Йа-йа-ля-ля, — улюлюкает Су, вертя в маленьких ручках плюшевого медвежонка. Намджун чешет свою макушку и оглядывает всех помощников. — Допрыгались? Горе помощники. Я из-за вашей "помощи" чуть Джина не тр… того… — прокашлялся Ким, исправляя себя, и виновато глядя на Сокджина, который, словно уменьшился в размерах. Уж больно стыдно ему стало за то, что они собирались сделать с Намджуном. Flashback. После получения согласия Чимина, оба тут же приехали к Джину, у которого гостил его двоюродный брат Чон Чонгук. Пока Юнги объяснял свой план Сокджину, Чонгук на все это лишь хихикал, говоря, что они все действуют неправильно. — Ребята, этот план конечно же хорош, но он не подействует… Лучше послушайте меня и делайте, как я говорю, — произносит Чон, а затем рассказывает про свою задумку. Тэхен — жених Чонгука, тащит с собой Сокджина, чтобы прикупить старшему новые шмотки. Русоволосый сопротивляется как может, но твёрдый взгляд Тэхена пригвождает его к стулу. Джину стало страшно, а ещё он посочувствовал Чонгуку, который наверняка привык к заскокам своего парня. Пока Тэ наводил Киму марафет, Юнги с Чимином уговаривали Намджуна прийти к ним домой, якобы проблемы с водопроводом. А Юнги ведь знал, что Нам не откажется и даже подозревать не станет, что Юн его может надуть. Уж слишком верит он блондину. И когда настаёт время действовать то… — И где же ваша проблемка? — интересуется Ким, а сзади тишина. Намджун поворачивается и видит, как дверь захлопывается перед его носом, а затем в замке щелкает ключ. — Только не делайте «это» в моей кровати, — предупреждает Юн, а черноволосый искренне не понимает всего того, что сейчас с ним происходит. — Какого...? — Привет, Намджун… Из комнаты выходит Джин, смущённо смотря на Кима, который рот открыл от увиденного, а в штанах стало моментально тесно. — Ты… ты почему так вырядился, и что здесь делаешь? — сглотнув, спрашивает Нам, оглядывая старшего с ног до головы. Бежевая вязанная кофта почти ничего не скрывает, а обтягивающие брюки на ногах Джина только разогревают Намджуна, который готов прям на этом диване поиметь старшего. Сколько же он мечтал о том, что когда-нибудь коснется своего друга именно «в том смысле». — Понимаешь… Я… Очень скучаю по вечерам… Мне одиноко… Особенно без тебя… — томно шепчет Джин, а Джун готов упасть в обморок от такого возбуждающего друга. В голове лишь одна похотливая мысль: «Трахать!» — Ты чего говоришь, Джин? И вообще, кто облачил тебя в это одеяние сатаны? — недоумевает Намджун, а затем замирает, когда Сокджин подходит ближе. — А тебе разве не нравится? — шепчет русоволосый, губами касаясь чужого уха. Джун не может пошевелиться, а когда руки Сокджина забираются под его майку, Нам уже не может сдерживаться. Хватает старшего за запястье и впивается в чужие губы поцелуем. Джин не ожидал от младшего такой прыти, но ему определённо нравится, что Джун наконец-то отбросил свои страхи. Ещё со школьной скамьи Джин был влюблён в лучшего друга, даже ещё раньше, чем сам Намджун. Русоволосому было больно от того, что Ким не обращает на него внимания. Когда Джун ходил в клубы, проводя с разными девушками свободное время, Сокджину хотелось рвать и метать. А затем, от Юнги, он услышал, что Намджун долгое время неровно к нему дышит. После такой информации, Ким готов был лететь к Джуну, лишь бы рассказать о своих чувствах, но тут же умерил свой пыл, ибо ждал того, что Нам сам ему признается. Но уже прошло слишком много времени, чтобы продолжать ждать. Теперь лучший друг крепче вжимает его в диван и терзает его губы, блуждая холодными руками по разгоряченному телу старшего. — Джун-и… — хрипит Джин, прижимаясь к телу Намджуна ещё ближе, чтобы не оставить между ними ни одного свободного сантиметра. Но когда руки русоволосого легли на пах Нама, то тот тут же очнулся. Собственное возбуждение мешало думать, но Киму хватило сил на то, чтобы оттолкнуть старшего и сбежать. Юнги, который ожидал увидеть счастливые лица хенов, открыл дверь на громкие стуки и совсем не ожидал, что оттуда выбежит запыхавшийся Намджун, а следом за ним медленной походкой шёл Джин. Кофта сползла с плеча, на котором уже красовались свежие засосы, которые были по всему периметру шеи, заканчиваясь на ключицах. — Получилось? Или я недопонимаю? — недоумевает Юнги, сверля взглядом засосы на шее старшего. — Не совсем. Кажется, мы перестарались… — грустно пожал плечами Джин, шмыгая носом. Неожиданно, из неоткуда вышел Чимин, который запустил конфетти, поздравляя новоявленную парочку. Но смех быстро прервался, когда на месте счастливых влюблённых он увидел лохматого Джина и недовольного Юнги, во рту которого были остатки конфети. — Я… поздно? — Нет, Чимин. Ты как раз вовремя… Конец Flashback. — Это всё из-за тебя, сорванец недоделанный, — шипит Юнги, глядя на Чонгука, который продолжал выбешивать Намджуна своей ехидной улыбочкой. — Что получилось не так? Я всё предусмотрел, и план был идеальный. Никто ведь не думал, что этот трус сбежит. Нет бы уже признаться друг другу во всем, и жить счастливо, не трепля нам мозги, — язвит Гук, а Намджун перестаёт злиться. Потухает, словно спичка и садится рядом с Сокджином на диван, прося всех выйти. Юнги с Чимином пожимают плечами и выходят, а Тэхен и Чонгук берут Сунана на руки и тоже покидают кафе, оставляя парочку выяснять отношения. Когда кафе остаётся пустым, Джун не знает, что сказать, пытаясь собрать все свои мысли в порядок. Джин смущённо трёт шею, а Нам наблюдает за тем, как пальцы старшего слегка касаются розовых отметин. — Тебе идёт. — Твои засосы? — Ага. «Полный придурок», — гласит жирная надпись на лице Намджуна, ибо он и впрямь конченный мудак. — Джин… Я… Я давно хотел тебе сказать, что лю… — не успевает Намджун договорить, как его губы накрывают чужие. Сколько времени они целуются, Джун не знает, но он не хочет, чтобы это сладкое безумие прекращалось. — Я тоже люблю тебя, Джун-и! Ну и долго же ты тупил, милый, — легко смеётся Джин и льнёт к чужой груди, словно котёнок, который требует ласки. Намджун не может сдержать счастливой улыбки. Целует старшего в макушку и говорит, что больше никогда его не отпустит. Эти объятия греют сердца обоих, и те наслаждаются мигом единения. А в это время за ними нагло наблюдают все те «помощники», которые участвовали в заговоре. — Ну наконец-то. Они перестали тупить, — обрадовался Юнги, скача на месте, словно маленький ребёнок. Чимин прикрывает глаза, пытаясь не засмеяться над поведением своего хена. Чонгук с Тэхеном лишь хмыкают, крутя пальцами возле висков. Ещё более странной компании они не видели. Но ведь это приключение привнесло в их жизнь что-то новенькое? Не так ли? *** После того странного инцидента Юнги никак не отпускала одна мысль. Он долгое время думал о чём-то важном, боясь найти ответ, который ему точно не понравится. Отношения Намджуна и Сокджина были странными, но теперь всё наладилось, но у Юнги появилась масса новых вопросов. А что происходит между ним и Чимином? Может ли быть такое, что между ними что-то большее простой дружбы? Юнги думает об этом уже несколько дней, неосознанно наблюдая за поведением Чимина. Тот слишком часто возится с Сунаном, который уже привык к тому, что в его жизни полноценная семья. Оба родителя любят его. Чимин часто поёт свою колыбельную к которой уже привыкли оба — малыш и Юнги. Чимин часто привлекает внимание Юнги к себе. Чимин часто целует Мина в лоб, думая что тот спит, но Юн не может спать ночью, и сходит с ума, когда чужие тёплые губы касаются его лба. Чимин часто… очень часто выводит Мина из себя, когда флиртует с посторонними, даже, если это обычный врач или продавец обуви. Мин не знает, что с ним происходит, но в его жизни стало слишком много Чимина. Настолько много, что он уже не может представить жизни без него. Даже малыш Су очень привязался к Чимину, готовый уже называть Пака своей «мамой». Блондин понимает, что не должен привязываться к японскому школьнику, но ничего поделать с собой не может. Он чувствует себя педофилом, когда ему снятся мокрые сны с участием Чимина и его в главной роли. Но… Чимин скоро уйдёт… Мин обещал, что поможет ему с универом, но теперь… Он не уверен, что готов так быстро отпустить Пака из своей жизни. — Хен? Ты чего завис? Давай есть. Сунан уже всё съел! Да, ведь, маленький Сунан-и? — улыбается Пак и треплет малыша по щеке. Сунан тянет ручки к уставшему Мину и взглядом просит взять на ручки. — Иди к папочке, Су, — слабо улыбается Юн и берёт малыша на руки. Ребёнок, словно чувствует состояние взрослого. Берёт мизинчик Юнги и кусает его, тем самым, успокаивая юного родителя. — Ха! Уж больно Сунан любит кусать мизинчики, — констатирует Чимин и наклоняется через весь стол, чтобы коснуться головки малыша. Глубокий вырез футболки не скрывает ничего, и Мин видит подтянутое тело младшего и аккуратные коричневые соски, которые, похоже, находились в возбуждённом состоянии. Юнги сглотнул, отводя взгляд, и чувствуя, как жарко становится внизу. — Юн, что с тобой? — не понимает Чим и трогает лоб старшего. Мин подскакивает, как ошпаренный, тем самым вызвав плач маленького Су. Блондин впихивает Сунана в руки рыжеволосого и сбегает предупреждая, что он ляжет пораньше, ибо завтра на работу. Чимин провожает его недоумевающим взглядом и пожимает плечами. — Давай лучше тебя уложу я. Твой отец сегодня какой-то странный… *** Юнги вбегает в ванную, закрывая за собой дверь и прислоняясь к ней спиной. Что с ним происходит? Неужели он только что возбудился лишь посмотрев на младшего? Чимин, конечно же сексуальный, но он должен быть таким лишь для девушек, а не для Юнги, который похоже влип раз хочет Чимина именно в том плане. Юнги тяжело вздыхает, когда за дверью слышится обеспокоенный голос младшего. — Юнги? Что случилось? Ты не собираешься ложиться спать? Юнги хочет ответить, что идёт, но вместо этого открывает дверь и заталкивает ничего непонимающего Чимина внутрь, закрывая дверь на замок. — Ты чего делаешь?! — пугается Пак, когда оказывается слишком сильно прижат к телу старшего. Рыжеволосый чувствует чужое возбуждение и перестаёт ёрзать, моментально смущаясь. — Просто помолчи, Чимин… Прошу… — хрипит Мин. Они стоят так некоторое время, а потом Юнги отталкивает Пака. Опускает взгляд вниз, стыдясь своего порыва, а затем замечает кое-что интересное. Да у младшего стояк! Чимин следит за взглядом старшего и неосознанно облизывает пухлые губы, прикрывая пах ладошкой. — Я наверное спать пойду, Юнги… Спокойной ночи… — тихо произносит Чим и собирается ретироваться от греха подальше, но его крепко хватают за запястье и вновь прижимают к себе. Чимин смотрит в помутневшие глаза старшего и пугается, но в то же время что-то предвкушает. — Юнги… — Давай… давай я помогу с этим? — голос Юнги дрожит, и он указывает на стояк младшего, смущая рыжеволосого ещё больше. — Ты чего такое говоришь, Юнги? Ты не в себе! — Чим пытается отстранить Мина от себя, но тот не даёт. Накрывает своей ладонью пах Чимина и слегка сжимает. Чимин совсем не ожидает такого, издавая тихий стон, больше похожий на скулеж. Блондина накрывает моментально, и он уже спускает с рыжеволосого штаны и сжимает возбуждённый член младшего, яростно двигая рукой по стволу. Чимин цепляется за плечи Юнги и впивается в них ногтями, издавая ещё один пронзительный стон. На этот раз громкий, поэтому Юн затыкает рот Пака поцелуем, слегка посасывая губы, которые уже успели припухнуть от такого напора. А когда Юн кладёт ладонь Чимина на свой пах, то чувствует, как Пак неловко начинает двигать рукой. Оба кончают одновременно, пачкая друг другу животы. Мин достаёт откуда-то салфетки и вытирает их обоих. Затем вновь целует ничего непонимающего Чимина в губы и выходит из ванной, оставляя Пака сидеть на холодном полу ванной. В соседней комнате плакал Сунан, который успел уже проснуться, и Чимин просто обязан пойти и успокоить его. Даже, если ему самому нужно успокоиться… *** — Ты подрочил ему? — Да. — Ты. Трогал. Его. Член? — Да. — И он не был против? — Нет. — И ты был в трезвом состоянии?! — Да, блять, я был трезвым, и я дрочил Пак Чимину! Доволен? — рычит Мин, протирая столы прям до дыр. В кафе было совсем мало посетителей, но слова Юнги слышали все. Блондин смутился, бросая тряпку, и прячась в маленькой комнатке. Намджун хмыкает и следует за ним. — Поздравляю, Юнги! Ты — гей и хочешь задницу Пак Чимина, — выносит вердикт черноволосый, а Юнги от такого предположения чуть не запульнул наградой «Лучший студент Академии Намран» прямо в рожу Кима. — Заткнись! — Кто это хочет чью-то задницу? Мм? — спрашивает Сокджин, заходя в комнату, и целуя Намджуна в щёку. Киму такого короткого прикосновения не хватило, и он притянул русоволосого ближе к себе и страстно впился в губы. — Ну не при мне же! Снимите себе номер, и там трахайтесь, — закатив глаза, ворчит Мин, продолжая копаться на полках, чтобы смахнуть пыль. Сокджин икнул от смущения, и ударил кулачком Нама в живот. Хватка ослабла, и Джин смог выпутаться из объятий. Послал воздушный поцелуй черноволосому и вышел к посетителям. — Ну, Шуга, весь кайф обломал, — надувает губы Джун, щипая Юна за задницу. — Ай! Какого хуя?! — вопит Юнги, толкая Кима в бок. — В качестве мести, друг. И запомни, я предупрежу Чимина, чтобы тот хранил свою задницу для тебя, Сахарок! *** — Спасибо, что согласился со мной погулять. Мне нужно с кем-то поговорить, ибо Юнги ведёт себя очень странно, — говорит Чим, улыбаясь малышу Су, что лежал в коляске. Погода выдалась отличная, поэтому, пока Юнги с Намджуном работали, Чимин с Джином и Су решили прогуляться по парку, ибо надоело сидеть взаперти. Многие люди смотрели парочке вслед, удивляясь, какой молодой, а уже отец. Чим же… просто не обращал внимание. У него были вопросы поважнее. — Я знаю. Намджун рассказал, что Юнги ведёт себя странно. Чимин… Он серьёзно приставал к тебе и… — Джин замолчал, виновато поглядывая на Пака, который побледнел, а потом покраснел. — Да… Я не знаю, что на него нашло, но я не мог сопротивляться… Его прикосновения просто свели меня с ума… — поясняет Пак, а Джин улыбается, догадываясь в чём дело. — Чимин… А тебе не кажется, что Юнги влюблён в тебя? — предполагает Сокджин. Пак замер, крепко вцепившись в ручку коляски, и опуская голову вниз. — Ты ошибаешься, Джин… — Но, Чимин… — Забудь, этого просто невозможно… Юнги… у него просто были «проблемы», и я помог. Всё! На этом всё и закончилось. Я не хочу больше об этом говорить… — Чимин толкает коляску вперёд, оставляя Джина позади. *** — Юнги, нам надо поговорить… — серьёзный взгляд Чимина не сулит ничего хорошего. Даже Сунан чувствует нарастающее напряжение между этими двоими. Уже несколько недель они ведут себя так, словно незнакомы. Живут в одной квартире, но совершенно чужие друг другу люди. Лишь малыш Су их объединяет и больше ничего… Когда Пак уложил малыша, то тут же задал вопрос, который волновал его уже давно. — Что тогда случилось? Признайся, Юнги, ты ведь тогда был пьян, не так ли? Просто признайся, и я сделаю вид, что ничего этого не было, — грустно произнёс Чимин, смотря прямо в глаза Юнги. Юнги понимает, что их отношения — это водоворот, в который их обоих затягивает. Их притяжение не сложно заметить, но оба упорно его отрицают. Теперь никто из них не сможет отрицать очевидное. — А что если… А что если я скажу, что ты мне нравишься? Что ты на это скажешь, Чимин-и? — Юнги знает, что действует нечестно, отвечая вопросом на вопрос. — Юнги… Ты не понимаешь… Все эти твои чувства… Они только всё усложняют. Я обычный школьник, а ты уже отец и у тебя есть ребёнок, который тебя любит. Зачем тебе ещё один? — Малышу Су… Ему нужна полноценная семья, и я… Я не смогу без тебя. Ты мне очень дорог, Чимин-и, — наконец-то Юн признался и себе, и Паку, что тот ему небезразличен. Рыжеволосый не хочет верить этим словам и давать себе ложную надежду, но… Он соврёт, если скажет, что не чувствует того же к своему хену. — Хен… Ты мне тоже нравишься… Мин вздыхает с облегчением, понимая, что его не отвергли. Чимин льнёт к Юнги и крепко обнимает его, наслаждаясь минутой единения. Малыш Су сладко сопит в своей кроватке, ещё не зная, что отношения Юнги и Чимина перешли на новый уровень. *** — Ребята, у меня шикарные новости! — объявляет Джин, влетая в пустое кафе, и при этом ударив дверью, проходящего мимо Намджуна. — Надеюсь, что хорошие, раз ты не постеснялся ударить меня дверью по голове, милый, — хмыкает Джун, а Сокджин виновато целует черноволосого в лоб. — Ну, что там? Мне не терпится узнать, — любопытствует Чимин, прыгая на диванчике, а Юнги пытается утихомирить пыл своего парня. Сунан лежит в кроватке и тоже хочет узнать хорошие новости, хлопая в ладоши. — Это приглашения… на свадьбу… Чонгука и Тэхена, ребята. Чонгук сделал Тэхену предложение! — весело вскрикивает Сокджин. Все остальные хлопают в ладоши, а в кафе входит счастливая парочка. С улыбкой принимают поздравления, а так же радостное «лю-лю» от малыша Су. А когда всем пора уже домой, Юнги с Чимином вваливаются в свою маленькую квартирку, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Сунана, который после насыщенного дня только и делает, что спит. Рыжеволосый бережно укладывает малыша, и не успевает поцеловать его на ночь в лобик, как его за талию хватают крепкие руки и прижимают к себе. — Чимин-и… Я не могу больше ждать… Малыш Су ещё не скоро проснётся, а мы можем заняться чем-то полезным, — намекает блондин, блуждая руками под футболкой Пака. — И чем же? — игриво интересуется Чим. — Сейчас увидишь… Юнги ведёт парня в спальню, закрывая за собой дверь, и тут же прижимая наглеца к стене. — Ты долго меня динамил, малыш… Пора платить за свои ошибки… Губы рыжеволосого попадают в плен губ блондина, которому было в кайф целовать своего парня, который слишком долго был объектом его дрочки и мокрых снов. Чимин плавится под умелыми руками Юнги, закидывая голову назад, открывая манящую смуглую шею, на которой не плохо бы смотрелись алые засосы. Юнги тянется к шее, проведя по ней языком и чуть засасывает нежную кожу, любуясь первым засосом. Когда футболка слетает с тела Пака, то тот тут же прикрывается, смущаясь своего тела. — Юнги… мне страшно… — Чимин-и… ничего не бойся. Я рядом, расслабься и просто наслаждайся… Пак неловко кивает и продолжает распаляться под ласками хена. Руки Юна перемещаются на ширинку младшего и слегка сжимают член, надавливая на головку большим пальцем. — Снова мне подрочишь? — усмехается Чим, в момент превращаясь из стеснительного школьника в настоящее соблазнительное создание. Юнги уже привык и даже доволен, что его малыш именно так ведёт себя в постели. Шальной наглец! — Одной дрочки будет мало, Чимин-и. Готовь свою попку для посягательств моего члена, детка, — пошло шепчет Мин, сжимая в руках упругие половинки рыжеволосого. — Слушаюсь, Сахарок, — улыбается Чим, нагло смотря Юнги в глаза. Развратный, блять, школьник! Чимин освобождается от объятий старшего и толкает Мина на кровать, седлая его бёдра и, игриво проводя язычком по его ключицам. — Шалунишка, Чимин-и. Любишь играть в доминирование? — интересуется Юн, сжимая в руках бёдра младшего, который бесстыдно терся своей блядской задницей о его член. — Нет, но мне нравится тебя мучать… — шепчет Пак в ухо блондина и продолжает двигать бёдрами, проезжаясь по чужой твёрдой плоти. Юнги шипит, а затем они меняются местами. Мин вжимает младшего в кровать и слегка кусает за шею, слыша тихие стоны Чимина. — Юнги… не мучай… Хочу тебя прямо сейчас! Или пожалею, что решил отдать свою девственность тебе, — капризно произносит Чимин, а затем замолкает, когда чужие руки срывают с него штаны. Тонкий палец старшего беспрепятственно проходит в сжатое колечко мышц, и Мин делает пробное движение пальцем, сгибая его внутри. Чим сжимает простынь в ладонях и ёрзает от того, что палец Юнги натыкается на простату. — Плохой Чимин-и, похоже, развлекался не только дрочкой, — Юн растягивает губы в ухмылке, наблюдая за смущённым лицом донсена. Три пальца уже свободно двигаются внутри, не принося Паку особой боли, но когда тонкие пальцы заменило нечто большое, Чим вцепился в плечи хена и гортанно застонал. Головка легко прошла в растянутый анус, а затем Юнги протолкнул член ещё дальше, наблюдая за тем, как Чимин елозит под ним, царапая кожу на спине. — Блять, Чимин, спрячь свои коготки! Хочешь мне спину в кровь разодрать? — ворчит Мин, а Чим виновато, и в то же время хитро улыбается. Двигает бёдрами навстречу и наслаждается тем, как от этого движения тело блондина становится горячим, а толчки внутри него быстрее. Чимин уже не может сдерживать свои стоны и показывает Мину весь диапазон своего голоса. — Никогда бы не подумал, что буду трахать японского школьника, — хрипит Юнги, двигаясь жестче, чем следовало бы. Но рыжеволосый совсем не против. Только наслаждается тем, как член старшего бьёт точно по простате. — Никогда бы не подумал, что меня будет трахать молодой отец-одиночка, — хмыкает Пак, а затем вскрикивает, когда Юн толкается ещё глубже и выходит, кончая Чимину на живот. Пак кончает следом, от ленивых движений своего хена, пачкая пальцы Мина. — Блять, ты точно школьник? Такое ощущение, что старше, — недоумевает Юн, обнимая младшего и прижимая к своей груди. — А тебе точно восемнадцать? Такое ощущение, что младше, — язвит Чимин. — Очень смешно! — Тогда переставай задавать глупые вопросы! Блондин улыбается, играясь с рыжими прядями парня. — Пойдем на свадьбу Чонгука и Тэхена? — Конечно, куда же мы денемся. Должны же они хорошенько познакомиться с Сунаном. Уж очень все любят этого малыша. — Это потому что у него хороший отец. — Неа, это потому что у него хорошая «мамка», то бишь я! — Размечтался! Но я не против, чтобы ты был моей «женушкой», а главное, чтобы супружеский долг выполнял. — Да иди ты нафиг, дедуля Юнги! — С чего вдруг дедуля? — А потому что ворчишь вечно, поэтому и дедуля. — Когда это я ворчал? — Например, сейчас. — И ничего я не ворчу, перчик Чимин-и. — Чего?! Сам ты «перчик»! Я же не виноват, что у тебя член слишком большой. — Вот-вот, поэтому я тебя трахаю, а не ты меня. — Вот уснёшь, и я приду к тебе когда-нибудь ночью и трахну так, что мало не покажется. — Своим-то «перчиком»? Уж увольте! Не сможешь. — Юнги! — вопит Пак и несильно ударяет Мина в плечо. — Прости, зайка. Мне всё в тебе нравится, и член твой тоже. — Больно гейская метафора, господин Юнги. — Ничего не поделаешь, ради тебя я стал геем. — Сомнительный комплимент… В соседней комнате начинает плакать Сунан, прерывая интересный диалог взрослых, и Паку приходиться вставать с теплого местечка. Под похотливым взглядом Юнги и частыми приставаниями, Чимин всё же одевается, идя в гостиную, чтобы успокоить малыша. Юнги ложится обратно на кровать, и прикрывает глаза, не сдерживая счастливой улыбки. Как же он любит этого японского школьника! *** — Я точно красиво выгляжу? — в сотый раз спрашивает Тэхен, оглядывая себя с ног до головы. Белый костюм с черной бабочкой отлично подчеркивает его хрупкую фигурку, а венок с лилиями на пшеничных волосах делает его образ нежным и невинным. — Ты просто нежная лилия, которую захочет опорочить каждый, — выдаёт свою дилемму Чимин, помогая Джину с его бабочкой. — Даже Чонгук? — хитро щурит глаза ТэТэ. — Даже он. Особенно он, — соглашается Чимин, прикрепляя к костюму Тэхена белую лилию. — Ребята, у нас уже всё готово. Ждём только «невесту», — шутливо произносит Юнги, и в него тут же прилетает косметичка. — Перестань, Шуга. Тэхен и так нервничает, а ты ещё со своими шуточками, — недовольно говорит Пак, пихая локтем своего парня. В комнату входит отец Тэхена и недовольно смотрит на молодежь. — Вы чего всё ещё здесь? А ну марш на улицу! Мне с Тэхеном поговорить нужно до церемонии, — сурово сводит брови господин Ким, а затем улыбается, подгоняя молодняк к выходу. *** На улице уже вовсю идёт подготовка к знаменательному дню. Семья Чона арендовала этот парк для этого торжественного события. Арка с белыми лилиями украшает центральную площадь, а по краям красной дорожки из роз, растут чудесные ромашки. Цветов так много, что невольно теряешься от такой красоты. Тэхен — любитель цветов, и лилии являются его любимыми. У фонтана резвятся дети, брызгая друг друга водой, а Сокджин наблюдает за ними с улыбкой. Ему тоже хочется иметь такого же милого ребёнка с алыми щёчками, маленьким носиком и розовыми губками. Его размышления прерывает Намджун, который подхватывает любимого на руки, отчего Джин пугается. — Ты меня напугал, — хрипит русоволосый, но потом забывает об этом, когда его нежно целуют в губы, не собираясь вновь опускать на землю. — Ребята, спуститесь с небес на землю. Церемония начинается, — предупреждает Юнги, проходя мимо влюблённых. Джин хихикает, а Намджун дует губы, опуская парня на землю. — Дорогие гости, дамы и господа! В этот замечательный праздник мы собрались, чтобы соединить два любящих сердца, для которых нет никаких преград! — произносит ведущий, а затем звучит нежная музыка и следом свадебный марш, который играет Юнги, пробегаясь пальцами по клавишам. Чимин смотрит замерев, не представляя, что Мин умеет так играть. Массивные ворота открываются и по красной дорожке из роз неспешно идёт счастливый Тэхен под руку с отцом. Все присутствующие замирают. В том числе и Чонгук, челюсть которого, от увиденного, упала на землю. — Чонгук, рот закрой или Тэхен подумает, что ты даун, — усмехается Намджун, прикрывая рот Чона, который никак не мог оторвать взгляд от ТэТэ. — Красивый… Какой же он красивый… - плачет мать Тэхена, до боли сжимая плечо Сокджина, который пытается успокоить её. Когда Тэхен улыбается матери, а отец передаёт его в руки Чонгука, священник начинает читать. Всякие клятвы и обещания, а потом заветное «да» с уст обоих и поцелуй… Тройняшки Чонмин, Чунсок и Рейнджун, братья Чонгука, кривят лица, наблюдая за целующейся парочкой. Мама ТэТэ не перестаёт плакать, мучая бедного Сокджина, а Юнги с Чимином воркуют с малышом Сунаном. Затем с неба начали падать белые лепестки. Сунан радостно смеялся, ловя лепесточки и показывая их родителям. — Прелесть! — твердили все гости, как один, а малыш радовался, что к нему такое большое внимание. Когда начался банкет, молодоженов поздравили куча родственников, в том числе и родители Чона, которые души не чаяли в Тэхене. — Я счастлив, ребята. Просто не могу на месте усидеть, — говорит Тэхен, сжимая руку Чонгука в своей, и смотря на него влюблёнными глазами. — Да уж, не каждый может усмирить пыл Тэхена, уж поверьте! — смеётся Сокджин, припоминая, как Тэ своим фирменным взглядом заставил его сесть на место. Даже мурашки по коже бегут! — Эй! Я не всегда такой! — возмущается пшеничноволосый, надувая губы. Но когда Чонгук крепче прижимает его к себе, то Тэ оттаивает, нежно целуя мужа в губы. — Избавь нас от этого представления, — ворчит Юнги, а Чимин игриво пихает блондина в бок и мажет пальцем с кремом от торта по его носу. — Молчи, Юнги-я. Они женаты, а значит им можно, — гордо произносит Пак и слизывает остатки крема со своего пальца, слегка посасывая кончик. — Ууу, Юнги, ты попал. Этот развратник тобой манипулирует, и ты бесстыдно поддаешься, — ухмыляется Намджун, наблюдая за тем, как Мин пускает слюни на своего парня. Все присутствующие рассмеялись, ибо слишком комично выглядела эта пара. А когда небо озарило яркими огнями, Юнги потащил Чимина за собой, при этом закрыв тому глаза. — Юнги, это не смешно! Куда мы идём? — не понимает Пак, иногда спотыкаясь о камни, но продолжая цепляться за руку Юнги. — Тише, Чимин-и, ты всё увидишь, — улыбается Мин и продолжает идти вперёд. Прошло достаточно времени, чтобы Чимин начал волноваться. Он не знал, что задумал Юнги, и поэтому боялся, ибо был в неведении. — Чимин… Мы пришли и, пожалуйста, не смейся, — просит Юнги, когда они остановились, и старший снял повязку с глаз Пака. Чимин шокировано уставился на огромный белый рояль посередине беседки. — Я хотел подарить тебе свою песню, но решил сделать кое-что другое, — неловко произносит Мин, усаживая Чимина на качели. Рыжеволосый смеётся, прикрывая рот ладошкой, когда Юнги ударяется головой о крышу беседки, и чуть ли не падает со стула. Блондин смущённо смотрит на Чимина, а потом ласково улыбается. Красивые пальцы слегка пробегаются по клавишам, а затем звучит знакомая мелодия, от которой у Пака замирает сердце. Колыбельная! Его колыбельная, которую он пел им двоим каждую ночь! Юнги улыбается, глядя на то, как замер Чимин от неожиданности. — Я знаю, что ты много раз пел её нам, и я бы хотел тоже спеть для тебя, но… не умею, и поэтому просто сыграю её… Надеюсь, тебе нравится. Чимин прижимает ладони к сердцу и подходит ближе к беседке. — Не можешь спеть ты, то спою я, — шепчет Чимин, и… начинает петь… Голос, словно шёлк струится по венам Юнги, заставляя его удивляться тому, как быстро этот парень стал в его жизни самым дорогим. Блондин играет, а Чимин поёт, и всё это воссоединяется воедино, словно музыка, созданная лишь для них двоих. Последние аккорды, и Чимин бросается Мину на шею, плача от счастья, которое смог подарить только его Юнги. — Мини, тебе нравится? — Конечно, Юнги-я! Это самый лучший подарок на свете… Я люблю тебя… — со слезами на глазах, произносит Пак, утыкаясь лицом Юну в грудь. — Я тебя тоже, Чимин-и… Не представляешь, как я тебя люблю… — шепчет Мин, прижимая рыжеволосого к себе. — Я так и знал, что найду вас здесь, — усмехается Намджун, выходя из-за деревьев, а следом за ним выходит Джин, держа в руках малыша Су, который плачет и тянется к Юнги. — Сунан. Почему ты плачешь? Иди к папочке… — ласково улыбается Юнги, бережно беря малыша на руки. Тот моментально перестаёт плакать и сжимает чужой мизинчик. — Такой милый, прям вылитый Юнги, — смеётся Пак, трепля малыша по макушке. Сунан берёт мизинчик второго родителя и соединяет их воедино, наблюдая за реакцией двоих. Юнги с Чимином замирают, а Намджун громко смеётся, прижимая Джина к себе. — Похоже ваши отношения уже одобрил сам инициатор вашего счастья. Джин пихает любимого в бок и говорит, что он невыносим. Намджун это знает, поэтому Сокджин его любит, а как иначе? Юнги с Чимином улыбаются друг другу, сплетая пальцы троих воедино. Теперь они настоящая семья, и никто больше не сможет разрушить их счастье. Сначала всё начиналось, как страшный сон, и Юнги был не уверен, что справится с подарком судьбы. Но теперь он понял, что этот ребёнок — чудо, носящее необычное имя Сунан. Мин Сунан…