Хитрый план такой хитрый

— Я думаю, тебе это нравится, — сказал Акутагава, грубо ткнув ногой голову Атсуши. Тот промолчал. Акутагава пошевелил пальцами ноги, захватывая клок волос, и несколько раз подергал вверх. Атсуши, сохранявший всё ту же неудобную позу — лицом в пол, задницей, на которой восседал Акутагава, кверху — молчал и не шевелился.  — Ты там сдох, что ли? — протянул Рюноске, поёрзал на своём неудобном «сиденье» и ещё настойчивее упёрся ногой в голову Накаджимы. Тот раздражённо цыкнул, коротко вздохнул и медленно полуобернул к Акутагаве лицо: — Не дождёшься. Патлатый. Акутагава дёрнулся, щёки его полыхнули, брови сошлись в переносице. — Ты кого тут патлатым назвал, мешок шерсти?! Атсуши хмыкнул. Рычанием Акутагавы его не напугать. Что более важно: как так вышло, что лунный тигр оказался в столь унизительной позиции? И в каком именно месте они находятся? И… почему Акутагава босиком? Последнее, пожалуй, более всего заинтриговывало. Атсуши напряжённо вспоминал, пока Акутагава — осознанно? — не то массировал, не то почёсывал его голову. Ему вспомнилось, что после недавней драки с Рюноске, в ходе которой финансовые потери понесли и детективы, и мафия, Дазай решил сдружить их как можно быстрее. Хотя бы на время. И самым быстрым способом ему показалась выпивка. Атсуши обвёл глазами комнату и понял, что находится в квартире, по-видимому, Акутагавы. — Что произошло? — Дазай накачал нас выпивкой, притащил ко мне домой и запер дверь. — А, вот как. Дазай был прав. Теперь Атсуши вспомнил. Несколько часов они действительно провели в баре втроём, активно поглощая горячительные напитки, потом Дазай действительно дотащил обоих до дома и ушёл, действительно заперев дверь. Атсуши и Акутагава были слишком пьяны, чтобы возмутиться подобной наглости. И, чего уж там, слишком заняты друг другом. Лицо Атсуши зашлось краской.  — Вспомнил наконец? — голос Акутагавы показался обиженным, и ногой он в этот раз ткнул Атсуши в щёку. — Да… Прости. Исправлюсь. Атсуши правда всё вспомнил. И стыдился того, что вырубился посреди прелюдии. Зато теперь более чётко осознавал, что должен — или хочет? — сделать. Атсуши притянул к лицу руку и перехватил Рюноске за лодыжку. — Фига ли ты творишь? — Акутагава пошатнулся, но удержал равновесие и остался сидеть на тигре. Накаджима предпочёл не отвечать. Вместо этого он удобнее развернулся и лизнул пальцы Рюноске. Тот дёрнулся, попытался отнять ногу, но Накаджима держал крепко. Он облизывал пальцы Акутагавы, слушая слабые сдавленные протесты. — Перестань! — Рюноске не удержался и соскользнул на пол. Так что теперь тигр был более свободен в своих действиях, чем и воспользовался. Он уже не просто облизывал пальцы Рюноске, он посасывал их и покусывал, намеренно издавая слишком громкие, слишком соблазнительные звуки. Акутагава тяжело задышал, упёрся другой ногой в плечо Накаджимы и попытался оттолкнуть его. Но не сумел — тигр уже не лежал на полу, выглядя беззащитным. Теперь, стоя перед Акутагавой на коленях, он держал его за ноги и увлечённо занимался пальцами. — А-атсуши, — простонал Рюноске, — пе-рестань… Тигр уставился в его лицо и медленно провёл языком по всей стопе: от пятки до кончика большого пальца. После чего раздвинул его ноги в стороны и отпустил, оказавшись между ними. — Разве мы не на этом вчера остановились, Акутагава-кун? Рюноске напряжённо дышал, прикрывая рот рукой, как будто это могло защитить его. С испугом и недоверием он смотрел в глаза Атсуши и пытался что-то сказать: — Я… не… — Что «не»? — Накаджима положил ладонь на промежность Акутагавы, сжал пальцы и подвигал рукой вверх-вниз. — Почему тогда ты такой твёрдый здесь? Акутагава сдавленно вскрикнул и попытался отодвинуться. Атсуши схватил его за пояс и резко дёрнул на себя, затем расстегнул ему джинсы и стянул вместе с бельём, отбросив в сторону. После Накаджима распахнул плащ Рюноске, разорвал на груди рубашку и, всем телом навалившись на него, впился зубами в шею. Он кусал его и тут же зализывал место укуса, спускаясь всё ниже и поглаживая пальцами возбуждённый член Акутагавы. Рюноске дрожал и подавался вперёд при каждом прикосновении. Дыхание его стало отрывистым и шумным; он не знал, куда деть свои руки, а потому раскинул их над головой, сосредотачиваясь на ощущениях. Ему было жарко, странно и — хорошо. Руки тигра оказались значительно сильнее и горячее, чем он представлял себе вчера, будучи пьяным. Как и его поцелуи — более жадными и влажными. Потому, когда Атсуши снизу вверх лизнул его член и почти полностью взял его в рот, Акутагава застонал в голос, выгнулся в пояснице и обеими руками схватил его за волосы. Накаджима поморщился от неожиданности, несколько раз подвигал головой, подчиняясь рукам Рюноске, после чего резко оттолкнул их от себя и выпрямился. Вытерев рукой губы, он сказал Акутагаве:  — Прекрати постоянно трогать мои волосы. Лучше делом займись, — он поднёс руку к лицу Рюноске и вставил ему в рот два пальца. Тот поначалу опешил, но скоро сообразил, чего от него хотят, и принялся сосать и облизывать пальцы Накаджимы. — Смочи их как следует, Акутагава-кун, — голос тигра казался спокойным, но едва сдерживаемым. — Для своего же блага. Акутагава обхватил пальцами запястье Накаджимы, приподнялся и стал активнее облизывать его пальцы, представляя на их месте несколько иную часть тигриного тела. Когда Рюноске услышал, что дыхание Накаджимы участилось, он выпустил его руку, откинулся на пол и, шире раздвинув ноги, подался вперёд: — Ну же… Атсуши возбуждённо сглотнул и ввёл пальцы внутрь Акутагавы. Двигая ими вперёд и вверх, он растягивал его. Рюноске ещё пытался сдерживаться, и его тихие стоны подогревали тигра ещё больше, пробуждая спящее обыкновенно животное сознание. Хотелось скорее оказаться внутри Рюноске, заставить его не просто стонать, а кричать от наслаждения, изгибаться под ним, задыхаться, судорожно хватая пересохшим ртом воздух. Хотелось увидеть его измождённое удовольствием лицо, увидеть, как он в бессилии раскинется перед ним, всем своим видом показывая поражение и покорность… Атсуши вытащил пальцы, перехватил ноги Акутагавы под коленями и резко вошёл. Рюноске вскрикнул от неожиданности и попытался приподняться на локтях, чтобы как-то смягчить проникновение, но тигр дёрнул его на себя и продолжил двигаться всё с той же грубой силой. — Мне… больно… Слёзы, выступившие на глазах Акутагавы, только больше раззадорили Атсуши: он поднял его ноги выше и сильнее на него навалился, стараясь войти так глубоко, как это возможно. Очень скоро Акутагава начал кусать свои руки в попытках заглушить собственные стоны и крики. Атсуши отпустил его ноги, схватил за руки и отвёл их в стороны, нависнув над лицом Акутагавы и продолжая двигаться внутри: — Я… хочу тебя слышать, — прорычал он. Рюноске смутился, повернул голову набок и что есть мочи сжал зубы, стараясь теперь не издавать ни звука. — Вот ведь… упёртый, — Накаджима перехватил его поудобнее и развернул к себе спиной, пресекая всяческое противодействие. Теперь Атсуши мог войти глубже, но неожиданно раздражающим оказался плащ Рюноске, который они забыли снять. Тигр сдёрнул его с тела хозяина, едва не вывернув тому руки. Белая рубашка оказалась пропитана потом и прилипла к телу Акутагавы, практически обнажая его позвоночник и тонкую талию. Атсуши сдвинул рубаху вверх, проведя ладонью по спине до самой шеи и, придерживая другой рукой бёдра Рюноске, вдавил его голову в пол. Акутагаве, кажется, было немного больно, но Накаджима снова двигался внутри него, так что разобрать истинную причину стонов было невозможно. Атсуши нравилось, что Акутагава больше не сопротивляется, что он покорен его рукам. Нравилось, что он больше не сдерживается, постанывая и крича. Почувствовав, что скоро кончит, Атсуши отпустил бёдра Рюноске и обхватил пальцами его член. Двигая рукой в такт собственным движениям, он ещё больше возбуждался от того, что сделал Акутагаву таким влажным и твёрдым, и от того, что его крики теперь стали громче. Акутагава кончил первым. Несколько раз толкнувшись внутри него, кончил и Атсуши. Оба тяжело дышали, в воздухе как будто ещё звенел последний вскрик Рюноске. Накаджима перевалился набок рядом с ним и развернул лицом к себе. Оно было именно таким, как он и представлял: раскрасневшимся, измождённым; ко лбу прилипли тёмные пряди, по виску стекали капельки пота, искусанные губы кое-где потрескались, и, кажется, в этих трещинках даже видна кровь. Атсуши не планировал, но всё же потянулся к этому лицу, лизнул сухие губы и скользнул внутрь, сталкиваясь с чужим языком. Акутагава вяло, но все же ответил на его поцелуй. Некоторое время они просто лежали рядом, восстанавливая силы. Потом Акутагава поднялся, одёрнул рубашку, накинул на плечи помятый плащ и, переступив через тигра, направился прочь из комнаты. — Далеко собрался? Мы заперты, — напомнил Накаджима. — Душ, — коротко ответил Акутагава. — А потом я тебя убью. Рюноске неторопливо вышел, Атсуши ухмыльнулся. Убьёт он его теперь, как же.