– Я нашёл это, – Владимир указал на цветок, – в глубине болота. Оно странно пахнет и делает больно. Больнее, чем серебро. Говорил он неразборчиво, едва шевеля губами, которые сейчас алели на его лице, раскрашенные кровью. Кузя принюхался: пахло так же, как от круга с медведем, – едва ощутимо и тошнотворно. Колдун покосился на Владимира и протянул ему ещё одну кровяную капсулу.

Жажда поглотила почти мгновенно. Взять бы сейчас этого кота за шкирку да сожрать. Но хозяин не обрадуется. Жрать нельзя.

Солнце нещадно печёт сквозь оконные стёкла. Но даже его жар не такой горячий, как руки полковника Мустанга.

Часть 1. Дин, кажется, уже был пьян. Увидев Кастиэля, он стал ещё и зол. Наверное, поэтому Кастиэль сначала получил пару ласковых по лицу и только потом – крепкие объятия. Часть 2. Кастиэль привык к обжигающим прикосновениям и новым реакциям своего тела и желал пойти дальше: падать так падать, секс не лишает ангела благодати, крылья уже побиты, чего терять? Но Дин, несмотря на свою страсть, не спешил. А Кастиэль не знал, как сказать ему, что готов.

Это была четвёртая ночь дазаевой бессонницы, и Чуе казалось, что с каждым бредовым словом Дазая он приближается к пропасти сумасшествия – до того надоело это бурчание.