Начало конца
8 февраля 2017 г., 19:36
Казалось, сегодня весь день снова будет дождливо. Точнее, завтра. А может, уже и сегодня, кто его знает?..
Чимин сидел на массивном подоконнике, масштабы которого спокойно позволяли парню далеко за шестьдесят килограмм восседать на нем, не боясь внезапно очутиться на полу с вырванным окном в придачу. Было довольно поздно. Под рукой не было телефона, чтобы глянуть на время, а поворачивать немного затекшую шею в сторону электронных часов не очень-то и хотелось. По стеклу еле слышно били капли: то ли это дождь начинался, то ли последние отголоски прошедшей бури ниспадали с деревьев, разбиваясь о холодную поверхность окна. Где-то вдалеке виднелись тусклые огоньки. Это были окна домов, в которых еще некоторое время торжествовали жизнь и копошение, пока вмиг все не стухло. Люди ложились спать.
Чимину было бы неплохо последовать их примеру, иначе была велика вероятность, что он опять проспит учебу. Такими темпами его с удовольствием могли просто вышвырнуть из университета, не забыв дать под зад коленом.
Как бы то ни было, рыжеволосый продолжал сидеть, почти не шевелясь, уткнувшись лбом в прохладное стекло. Легкое постукивание немного успокаивало, а сквозняк, пробивавшийся сквозь устаревшую древесину оконных рам, бродил по оголенным частям тела парня, выбивая табуны мурашек.
На самом деле, у Пака было все не так уж и погано: он нашел подработку, благодаря которой мог теперь оплатить лечение матери; у него все еще был друг, который иногда позволял Паку забыться и отгородиться от всех невзгод; он имел крышу над головой, пускай изредка протекавшую, но все-таки крышу; хорошо учился, пусть и с великим трудом. Но каждый из нас знает, что бывает, если в такой дождливый вечер, а может и ночь, просто забыться, присаживаясь у окна и наблюдая за происходящим там. Если погрузиться в свои мысли с головой. Людям свойственно грустить, становиться более задумчивыми и перебирать в головах прошедшие воспоминания. Некоторые из них хорошие, некоторые — грустные, плохие, а иногда и вовсе ужасные. Как кому повезет.
У Чимина мало чего в жизни было хорошего. Все счастливые моменты его существования на этой планете оборвались, когда однажды уставшая и замученная временем мать, вернувшись из больницы, тихонечко осела на пол и закрыла лицо натруженными руками. Когда однажды ее тихий и подрагивающий шепот пояснил юному дарованию судьбы, что его папочка больше не придет.
«Сынок, папа больше не вернется...»
Вместе с отцом семейства ушел и прежний Чимин. Жизнерадостный ребенок закрылся в себе, пусть не до конца и понимая всей правды. Казалось, время шло, дела налаживались. Но все стало еще хуже, когда как-то раз порог их с матерью дома переступил незнакомый мужчина. Статная фигура, ехидный и лукавый взгляд, улыбка, способная очаровывать дамские сердца. Но вот маленькое сердечко Чимина отплясывало чечетку скорее от страха и недоверия, чем от особой симпатии к этой персоне. А ведь детей не обманешь.
Сейчас сердце Пака неприятно заныло от воспоминаний, заставляя все же поежиться на месте. По телу в тот же миг прошла ноющая боль из-за затекших конечностей. Чимин больше не двигался с места, не в силах контролировать разум и отдаваясь с головой воспоминаниям. Слабый, жалкий, никчемный и слабовольный, он позволял даже собственным мыслям управлять им, подавлять радость и брать под полный контроль. Сейчас рыжеволосому казалось, будто его по рукам и ногам сковали цепи. Веки будто и вовсе максимально сильно разодрали, не веля даже на секунду прикрывать их. А перед глазами вновь всплывали обрывки прошлого…
***
Пак кое-как проморгался и очнулся. Только теперь уже не в своей комнате, а в каком-то странном помещении, издалека напоминавшим детскую комнату. Его детскую комнату. Когда глаза немного привыкли к темноте, юноша увидел кровать, на которой лежал кто-то маленький, мирно посапывая и сжимая в руках плюшевого жирафа. Чимин уже хотел было подойти и рассмотреть этого кого-то, как дверь позади него заскрипела. В ужасе обернувшись, он увидел мужчину, что с опаской пробирался в чужое личное пространство. Пак застыл на месте от ужаса быть замеченным. Незнакомец, казалось, надвигался прямо на него, но в какой-то момент просто прошел сквозь. Зрачки студента расширились. — Эй? — долго не решаясь, Чимин все же подал голос, но был полностью проигнорирован. Он словно наблюдал за этим всем со стороны, как за фильмом, пока не понял, что именно происходило. Это был отрывок из его памяти. Перед ним был никто иной, как его отчим. Пока Пак приходил в себя, тот тихонько подошел к кроватке ребенка, присаживаясь на самый ее край и наблюдая за спящим. Сердце рыжеволосого сжалось на месте, когда он медленно начал вспоминать дальнейшие действия. Десятилетний мальчонка кое-как раскрыл глаза, слегка вздрогнув при виде темной фигуры над собой. Мужчина моментально закрыл тому рот своей ладонью, вдавливая голову ребенка в подушку. Тот запаниковал. — Эй! — еще громче прокричал все это время стоявший в стороне Чимин. — Эй! Не трогай меня! Убери руки! Но его никто не слышал. Отчим залез на кровать с ногами, нависая над хрупким мальчишкой и шикая тому в лицо, дабы тот не шумел. — Чш, малыш Чимини, ты же не хочешь, чтобы наша мамочка волновалась? Ты же ее слишком любишь, верно? — ребенок испуганно закивал. — Значит, не шуми. Пак стоял на месте, не в силах пошевелиться или как-то помочь самому себе. Да и не вышло бы из этого ничего. Это все уже давно случилось. Мужчина в спешке расстегивал пуговицы на пижаме ребенка, иногда сдергивая их и отбрасывая с звонким грохотом куда-то на пол, пока пасынок пытался хоть как-то вырваться. Взрослый пыхтел, громко дышал, одной рукой пытаясь удерживать младшего за шею, а другой — стягивать с себя домашние штаны. — Господи, ну не надо! ПРЕКРАТИ! — юноша пал на колени, обхватив руками голову и больно впиваясь ногтями в кожу. Больше не было сил на это смотреть, переживать заново то, что уже было пережито когда-то. Чимин громко дышал, плакал и трясся всем телом, пока сквозь его собственный плач доносились отголоски плача ребенка. Послышался вскрик и отвратительный стон. «Проснись! Проснись! Проснись, проснись, проснись же!» — только и крутилось в голове Пака, когда за окном детской прозвучал раскат грома. Неизвестно, сколько это уже длилось и когда должно было закончиться. Время шло мучительно долго. Чуть успокоившись, Чимин медленно поднял свой взгляд на детскую кровать, понимая, что все еще увядал в воспоминаниях. Глаза юноши расширились до неузнаваемости, когда он это увидел. Искривленное дикой улыбкой лицо отчима было повернуто на взрослого Пака, а глаза, наполненные чем-то ужасным, заглядывали рыжеволосому прямиком в душу. Раскат грома. Мертвый блеск в глазах. Смех.***
С протяжным криком Чимин проснулся уже на полу, когда за окном только начинали распеваться птицы. Со страхом в глазах он глянул на часы, но те, на радость парню, показывали лишь пять утра. Рыжеволосый поднялся на ноги, дотрагиваясь до влажных щек, осмотрел свою комнату вокруг и замер на месте. Лицо покраснело, руки сжались в кулаки так, что костяшки побелели, а длинные сплетения вен начали просачиваться через тонкую кожу, создавая на ней рельеф. Сердце забилось. Разум застелила пелена необъятного гнева. С животным рыком Чимин со всей силы ударил кулаком в стену, оставляя на устаревших обоях темную вмятину. Боль отошла куда-то на десятый план, позволяя злости окутать тело сполна. Рыжеволосый тяжело дышал, продолжая колотить по стенам, разбрасывал свои вещи, книги, мебель, кричал и громко плакал. Глаза начало щипать. Неприятные импульсы отдавались в районе висков, а пелена слез размыла все изображение. Парень не видел, что делал. Даже не понимал. Он был окутан гневом и обидой, желанием просто выпустить весь тот пар, что успел скопиться за все эти годы. Необъяснимый приступ подкрался из ниоткуда. Будь кто-то сейчас рядом, Чимин без раздумий бы раскрошил этому человеку череп об стену, размазывая его содержимое по поверхности. Амок.***
Пак сегодня успел. На удивление вошедшему преподавателю, рыжеволосый парень сидел на своем месте, готовый внимательно слушать и записывать лекцию. Обычно он всегда опаздывал. Многие студенты знали Пака, пускай и понаслышке. Уже у каждого в голове твердо стоял образ запуганного, скрытного и молчаливого паренька с темными кругами под глазами, беглым взглядом и трясущимися руками, но все же с невероятно добрым сердцем и милыми пухлыми щеками. Немногим удавалось наблюдать за ним долгое время. Чимин появлялся в университете так же неожиданно, как и исчезал, видимо, в спешке сразу же направляясь домой. Кто-то говорил, что он шизофреник, кто-то твердил, что наркоман. Многие его обходили десятой дорогой, кто-то опасался, а кому-то было далеко до лампочки. Ну живет себе спокойно какой-то там Пак Чимин, пусть и живет. Но никто и не подозревал о другой стороне Пака. Лишь некоторым его одногруппникам довелось однажды, идя маленькой компанией домой, остановиться у закоулка, увидев знакомую рыжую макушку. Парень сидел на корточках спиной к ним и что-то делал, разговаривая и нашептывая нечто невнятное. Кто-то из компании покрутил у виска и посоветовал друзьям поскорее смыться подальше от этого сумасшедшего, пока Чимин не встал с колен, поправляя свой рюкзак и открывая другим обзор. Маленький рыженький мяукающий комочек с удовольствием лакал заботливо налитое молоко из небольшого блюдца, изредка кидая на парня благодарный взгляд. Аккуратно положив кусочек чего-то вкусного на край посудинки, Чимин в последний раз погладил малыша по шелковистой спинке и развернулся, собираясь уходить. От ребят и след уже простыл. Пускай одногруппники никогда с ним не общались и не контактировали, но если при них кто-то говорил о Чимине плохо, те обязательно заступались. Слухи - ужасная, однако, вещь***
Учебный день для всех студентов был окончен. Пак, немного уставший и потерянный, решил зайти в ближайшее кафе, дабы немного перекусить. На голодный желудок и жилось, и работалось не особо. Заказав какао и горячие бутерброды, студент засиделся в телефоне, совсем позабыв о времени. Чимин устало посмотрел в окно, окидывая взором пасмурное небо. В последние дни дождь слишком часто заставал парня врасплох, словно контролируя его настроение, крепко удерживая на отметке «уныло». Рыжеволосый внимательно наблюдал за проходящими мимо людьми благодаря уютному месту прямо у окна, где кроме него никого больше не было. Лица у народа были не самые веселые, словно у каждого из них в жизни случилось что-то ужасное. «Глупые люди. Такие глупые люди. Им все время кажется, что в их жизни происходит что-то плохое. Они постоянно ноют по мелочам, оплакивают свою судьбу, думая, что являются самыми несчастными на планете. Но это неправда. Ведь даже находясь на самом дне, вы в любой момент можете услышать стук снизу», — думал про себя Чимин, внезапно вспомнив вычитанную из какой-то книги цитату. В небесном просторе, чей холодный оттенок серого пробирал до самых костей, закружили вороны. Сквозь людской гул в кафе нельзя было услышать их пронзительного карканья, но эти звуки сами по себе уже начинали воспроизводиться в голове рыжеволосого. Это отвратительное карканье неприятно резало слух. Чимин мельком посмотрел на время. И его одернуло, словно обливая ледяной водой. Быстро расплатившись, Пак выбежал из уютного заведения, чуть не снеся нового посетителя, за что был усыпан доброй кучкой ругательств вслед. Он должен был успеть забежать домой, переодеться, подготовиться к завтрашним парам и уже со спокойной душой идти на работу, засиживаясь там почти до глубокой ночи. Только сейчас его начали посещать мысли о возможных проблемах. Чимин шел по пустующим улицам. Лишь изредка тут мелькали скопления людей более двух-трех особей. И думал. Чем ближе наступали его первые часы работы, тем больше сомнений одолевали сознание студента. Лишь только сейчас, старательно переступая неровности на дороге, он прокручивал в голове сюжеты с не самым приятным концом. «А вдруг это нелегально? А если я что-нибудь разобью, а это будет стоить очень дорого? Как я оплачу ущерб? Пошел на работу, дабы денег заработать, в итоге их лишусь окончательно», — Чимин хмыкнул своей же мысли, как-то лукаво улыбнувшись. Он даже хотел передумать, как внезапно по всей улице раздался звонкий рингтон, оповещающий всех в радиусе двухсот метров о звонке. Последние гудки прошлись эхом, растворяясь в пространстве, прежде чем студент ответил. На дисплее высветилось «Лечащий врач». — Да? — немного робко первым подал голос Чимин. — Здравствуйте, мистер Пак. Надеюсь, я несильно вас отвлек. Спешу сообщить о довольно крупной финансовой задолженности за услуги больницы. Если я не ошибаюсь, ваша мать проходит лечение у нас уже довольно долго? — Три месяца, — кратко ответил Чимин. Его голос стал ниже, и он тупо уставился в землю, останавливаясь окончательно. На улице становилось прохладней. — Я понимаю ваши финансовые проблемы, но мы не сможем больше предоставлять свои услуги, если счета не будут погашены. Вы знали, что делали и на что шли, когда отправляли свою мать в платную клинику. — Вы не понимаете! Государственные больницы просто разводили руками! Они только водили нас по кругу, толком не решая проблему и не помогая. Мне пришлось… — Не стоит паники, молодой человек, любая проблема решается. Мне не хочется этого делать, но… — лечащий врач сделал долгую паузу, тяжело вздыхая, видимо, обдумывая, как правильнее будет выразить свою мысль. Пак заволновался. — В противном случае мы вынуждены будем отключить вашу мать от аппарата жизнеобеспечения. Послышались гудки. Доктор, как последний трус, скинул трубку, чувствуя вину за сказанные слова. Но увы, не ему решать. Таковы правила, и каждый, даже смертельно больной, был наравне с другими. В наше время деньги решают почти все. Чимин, раскрыв рот, просто стоял на месте, все еще держа смартфон у уха, словно вот-вот гудки должны были смениться на привычный голос врача, который прокричал бы что-то вроде «ха-ха, я пошутил». Но этого не происходило. Если раньше он все же обдумывал, а нужно ли ему вообще идти на эту подработку, то сейчас студент бежал сломя голову домой, отбросив все сомнения. От одной только мысли, что его мать может умереть, парня передергивало, а на глазах выступали слезы. Он не мог позволить этому случиться. Не мог позволить врачам, тем, кто сердечно клялся стоять на страже людских жизней, собственноручно убить дорого ему человека. А виной всему были обычные бумажки, что сейчас имели большее уважение, нежели простая человечность. Да, мир всегда был жесток. Жесток и беспощаден. Но был ли он таков ко всем? Или так же, как и люди, выделял кого-то в свои «любимчики»? Неизвестно. Чимин часто задумывался о подобном, но не ему было судить о таких вещах.***
Глухие басы тяжелой наковальней ритмично били по мозгам, внедряя в каждую щелочку организма зажигательный ритм. Разноцветные огни светили ярко, иногда ослепляя собою, настойчиво врезаясь в глаза. Кругом пахло терпким алкоголем. Подобные заведения имели свою особую ауру. Ауру похоти и разврата, сплошного блуда и пустых людских утех. Утех глупых бездельников, которые видели смысл жизни лишь в развлечениях и плотской любви на одну ночь, которые пытались найти в этом свое упокоение. Но вязкая пелена, окутывая сознания своих «жертв», полностью отключила здравый смысл, отправляя его куда-то далеко. Ароматы различных коктейлей, сочетания которых бывали иногда безумными, били в нос. Последней стадией было беспамятное опьянение, когда человек уже был далек от адекватности. Когда забывался и способен был делать необъяснимые вещи, не отдавая себе никакого в том отчета. Безобидный парнишка, выделявшийся на фоне бесцветных барменов своей рыжей шевелюрой, невысокого роста, с добрым взглядом и легким испугом в глазах был лишь зрителем всей этой свистопляски. Он изредка наполнял опустошенные стаканы людей и выслушивал пьяный бред знатно подвыпивших особ. Протирая длинные бокалы белоснежным полотенцем, Чимин не думал ни о чем. Его опасения ушли куда-то на второй план. Пак просто смиренно отрабатывал свои оплаченные часы, стараясь никуда не впутываться. — Ну привет, милашка, — девушка, изрядно опьяневшая, подсела к стойке, стреляя глазками рыжеволосому. Если у нее в руках не было пустой рюмки, значит жди очередной рассказ о том, какие бабы — суки, мужики — козлы, а жизнь — хуйня. И вообще оставалось только напиться и умереть. Кто бы там ни заливал об индивидуальности каждой личности, у пьяных людей тут были одни и те же проблемы и мысли. Нервно сглотнув, Чимин постарался держаться стороной. — Я сказала: «Привет, милашка!» — последние слова донеслись до ушей студента как никогда отчетливо. Правда, он и в первый раз все это услышал. — А? А, д-да, привет, — смущенно потупив взгляд, парень поставил чистые рюмки на место, откидывая тряпку куда-то в сторону. Губы невольно поджались. — Что-то ты неразговорчивый, — девушка хмыкнула, откидывая, словно в рекламе распиаренного шампуня, пряди волос назад и оголяя открытый бюст и тонкую шею. Видимо, пыталась как-то привлечь к себе внимание, но выходило что-то не ахти. Поняв, что придется действовать самой, она перекинула стройную ногу через стойку, наблюдая за реакцией своей «жертвы». — Что-то ты заработался, как на счет того, чтобы потанцевать, м? — девушка улыбнулась, смотря на поежившегося парня свысока. — Прощу прощения, но я на работе. — Так никто и не узнает, — она подмигнула, уже протягивая свою руку к рыжеволосому, как тот внезапно отскочил от нее, словно от какого-нибудь огня, в сторону. Девушка лишь странно на того покосилась, но алкоголь в голове все же делал свое дело. Крикнув что-то вроде «я занят», Чимин выбежал из-за барной стойки, направляясь в неизвестном направлении. Девушка хотела было что-то крикнуть вслед уходящему студенту, но он слишком быстро скрылся из поля зрения. Только после неприятной встречи с клиенткой слишком глухие и сильные басы начали действительно «бить» по мозгам, из-за чего Пак старательно пытался скрыться где-то в тихом месте. Тщетно. Шум доносился до каждого уголка этого чертового заведения, лишая какой-либо надежды на тишину. Забежав в мужской туалет, где все же было немного спокойнее, чем в зале, Пак немного отдышался, вытирая капельки пота со лба. Он только сейчас заметил, как тут было жарко. Парень открыл кран, двигая его на максимум к холодному потоку воды, и погрузил под струю свои руки, в тот же миг брызгая водой в лицо. Нежную кожу щек, лба и всего лица в целом будто бы обожгло. Стало чуть спокойнее. Тяжело дыша, Чимин вновь посмотрел в свое отражение в зеркале. И, к своему удивлению, не заметил в своем лице ничего болезненного или ужасного. Лишь легкое волнение и испуг читались в его расширенных глазах. Черт его дернул пойти работать туда, где вокруг постоянно находилось столько людей, да еще и таких. Каждый из них был пьян, от них разило за сто метров, а особо настырные так и норовили пристать, доводя совсем перепуганного мальчишку до исступления. Чимин шел на все эти жертвы лишь ради одного человека. Ради матери. Пребывая в своих мыслях, Пак не заметил, как в туалет вошли трое парней, каждый из которых, судя по красочному лексикону, был далеко не самыми культурным и благовоспитанным человеком. Хотя чего еще можно ожидать от подобного местечка? Чимин старался не двигаться, наивно полагая, что так и вовсе не привлечет их внимание. Старался слиться с одной из раковин, потупив взгляд на округлые капли жидкости, что еще не успели сойти с его рук. Что-то в этих парнях Чимину не нравилось, уж больно видок у них был пугающий. Каждый из них был как минимум на голову выше самого Пака, телосложением крепче и языком острее. Внезапно ворвавшийся в маленькое помещение запах крепкого алкоголя окончательно завершил образы этих троих. Парни использовали комнату не по назначению. Пройдя в самый угол и закурив, они стояли своей небольшой компанией и что-то бурно обсуждали. Чимин облегченно вздохнул и хотел уже было уйти, как его рука внезапно соскользнула с влажной поверхности, и Пак, еле удержав равновесие, чуть не упал, в последний момент схватившись за край раковины. Шум, созданный им, сразу же привлек тех верзил. — Хэй, принцесска, может, потише будешь? — самый высокий из них фыркнул, ухмыляясь, когда глянул на источник шума. Перепуганный вусмерть Чимин сейчас напоминал загнанного в угол щенка. Быстро вскочив и поправив на себе одежду, он бросил еле слышное «извините» и поспешил уже удалиться, как его окликнули. — А ну-ка постой, — Чимин послушался, медленно поворачивая голову в сторону ребят. — Далеко намылился? — потушив окурок о кафель на стене, парень направился к Паку, внимательно того рассматривая. По мере его приближения отвратительный запах табака неприятно бил в нос. — Хах, малышка, ты, кажется, ошиблась туалетом, — другой хрипло засмеялся, сверля взглядом перепуганного рыжеволосого. — И-извините, я спешу… — только и смог промямлить Чимин, направляясь к выходу, как его крепко схватили за запястье. Он вскрикнул. — А мы тебе разрешали? Ох и не повезло тебе, мелкий, что именно в это время ты решил нужду тут свою справить. От нас такие смазливые мордашки еще не уходили. Осознание скрытого мотива его слов медленно начало доходить до Пака. Вот сейчас его серьезно охватила паника: глаза забегали по комнате в поисках хоть чего-нибудь, чем бы можно было защититься. Все тщетно. Сердце забилось в бешеном ритме, ударяя по грудной клетке. Тело пробрала дрожь. — Смотрите, как он нас боится, — обращаясь к своим друзьям, проговорил, видимо, самый главный из них. — Не волнуйся, рыжик, мы немного позабавимся с тобой и отпустим. Может быть. Это его «может быть» дало решающий сигнал. Чимин, как по щелчку пальцев, с силой начал брыкаться, пытаясь вырвать свою руку из лап этого урода, на что ее еще крепче сжали. Остальные, стоявшие все это время в стороне, тоже начали действовать. Пак брыкался, дрыгался, уворачивался и кусался, старался кричать и даже бить. Он махал ногами и руками по мере их высвобождения, пока одному из парней это не надоело. Больно схватив Чимина за подбородок, тот взглянул в заплаканные глаза, после чего по туалету разнесся звонким эхом удар. След от пощечины ужасно щипал щеку. Чимин еще больше заплакал. — Приступайте, — скомандовал тот, кто ударил, отойдя на пару шагов назад. Пака пытались с силой усадить на колени, давя на плечи, но тот продолжал сопротивляться. Неприятные воспоминания терзали душу. Ему никак не хотелось повторения. Собрав последние силы, рыжеволосый, выждав нужный момент, со всей дури брыкнул ногой, заезжая вставшему перед ним парню по паху. Пострадавший скрючился в три погибели, а тот, кто держал Чимина, на секунду потерял бдительность. Чим вскочил, расталкивая парней, и выбежал прочь отсюда под бесконечный поток мата и угроз. Кто бы мог подумать, что Пак умеет так быстро бегать. Видел бы Чимина сейчас его учитель физкультуры... Последние часы работы Чимин провел в страхе. Он старался слиться с темнотой, испуганно оглядываясь на каждого мимо прошедшего. Те парни, видимо, куда-то ушли, так и не найдя Пака. Несмотря на подозрительность этого заведения, Чимин получил свои заслуженные деньги без всяких проблем и, перекрестившись, направился домой.***
Небосвод стремительно покрывался мраком. Грозовые тучи застилали собою светлое ночное небо, погружая все вокруг во тьму. Лишь редкие уличные фонари стойко служили неплохим освещением для тех, кто задержался на улице. Сейчас таким человеком был только Чимин. Уставший, измученный и испуганный, он еле волочил ноги домой, раздумывая над тем, чтобы завтра никуда не идти. Время на телефоне показывало половину второго ночи, что и было понятно по количеству людей и машин на улице. Вокруг не было никого. Даже бездомная животинка не промелькнула за весь путь. Казалось, будто жизнь вокруг вымерла, а Чимин остался тут совсем один, словно некое "исключение". Щеку больно пощипывало, а опухшие от слез глаза еще не пришли в норму, отчего рыжеволосый изредка спотыкался, не замечая под ногами камушков или небольших ямок в асфальте. Было страшно. Всплывающие в воспоминаниях картины лишь подливали масла в огонь. Сердце студента колотилось с новой силой, грозясь остановиться окончательно. Интересно, если бы так и произошло, что бы те парни сделали бы с его телом? Честно, Чимину вообще не хотелось об этом думать. Он зажмурил глаза в надежде отогнать неприятные мысли. Не получалось. Как же ужасно быть пленником своего же разума. Когда не ты командуешь им, а он тобой. Чимин внезапно остановился. Стоя посреди дороги, он просто смотрел в землю, рассматривая свои потрепанные кроссовки и темно-серый асфальт под ногами. Его взгляд стал внезапно хмурым, словно он сейчас думал о чем-то серьезном. Подул прохладный ветер. И без того растрепанные рыжие прядки начали колыхаться на ветру, немного нервируя этим своего хозяина. Волосы трепыхались, изредка перекрывая собою глаза, неприятно щекотали нос и лоб. Чимин продолжал стоять, отдаваясь недолгому порыву ветра, пережидая, пока тот кончится и можно будет вновь возобновить путь, словно ничего и не было. Однако подняв свой взгляд, он ужаснулся. Кроны близстоящих деревьев застыли в пространстве без малейшего намека на движение. Все вокруг стихло. По лицу продолжали бить волны ветра, с каждой секундой усиливаясь. Внезапно всю улицу осветила яркая вспышка фар появившегося из ниоткуда автомобиля, что стремительно надвигался на стоявшего, как истукан, парня. В голове Чимина все происходило, словно в замедленной съемке. Он медленно повернул голову на источник света. Глаза расширились, а рот открылся в немом крике. Звонкий сигнал врезался в барабанные перепонки сотнями лезвий, оглушая. В ушах надолго после этого поселился мерзкий писк. А потом все окончательно стихло.
