Долой принципы
26 февраля 2017 г., 12:34
Отправляясь домой после очередного учебного дня, Чимин чувствовал себя крайне устало. Его жутко раздражали эти резкие скачки в учебе: то на протяжении нескольких дней можно было просто ничего не делать и заниматься своими делами, то лишь за один вечер от тебя требовалось выучить несколько десятков текстов, объемом отнюдь не школьного уровня. Запаренный, измученный и жутко уставший, он еле ковылял по тротуару, изредка спотыкаясь из-за невнимательности и неловко оглядываясь по сторонам. Глаза нещадно старались закрыться, пытаясь погрузить своего обладателя в глубокий сон. Чимин лишь изредка мотал головой из стороны в сторону, сгоняя навязчивую усталость, и делал музыку в наушниках громче.
Чимин устал. Чимину плохо. Чимину одиноко.
Он жутко хотел просто, наконец, почувствовать облегчение. До этого, видимо, было еще далеко. На улице уже темнело не так рано, что позволяло до позднего вечера без опаски гулять по улицам города. Хотя, в принципе, Чимину и гулять было особо не с кем. Никто с его потока никогда не проявлял особого интереса к его персоне. Казалось, что половина из тех, кто сидел с Паком в одной аудитории на парах, даже не знала о его же присутствии и существовании в целом. А зачем? Это же обычный паренек, странноватый и жутковатый на вид. Возможно, если бы Чимин пропал, никто бы даже не заметил. Разве что Тэхен…
Проходя по тропе вдоль многоэтажных домов, Чимин ускорил шаг, ибо жутко хотел есть, да и устал он, чтобы полдня мусолиться на улице. Хотелось поскорее прийти домой, закрыться в своей маленькой комнате и просто посмотреть какой-нибудь фильм, отвлекаясь от всей той рутины, что ожидала парня за дверью квартиры.
Вот что интересно. Чимину постоянно казалось, что он о чем-то забыл. О чем-то чрезмерно важном и нужном, о чем-то таком, о чем забывать ни в коем случае было нельзя. Но он забыл, какая жалость. Память, как у рыбки.
В ушах без умолку играла любимая музыка, и Чимин, кажется, невольно начал прикрывать глаза. Как, почуяв что-то неладное своим задом, в последний момент Пак распахивает их и ловко уворачивается. Над ним, стремительно взлетая ввысь, промчалась пара-тройка черных ворон, что с шумным карканьем осыпали все вокруг Чимина смоляными перьями. Парень стоял ошарашенный, еще долгое время смотря на отдалявшихся птиц, пока его внимание не привлекло странное движение рядом. Боковым зрением рыжеволосый увидел черную фигуру.
На спинке близстоящей скамьи восседал ворон. Взглянув на него, можно было смело сравнить животное с самой Смертью. Самый мрачный и взъерошенный, он цепко держался за железные прутья скамьи, наблюдая за Чимином. Парень уставился на него, затаив дыхание. Глубокие черные глаза-бусины, казалось, заглядывали в самую душу рыжеволосому, заставляя все внутри холодеть. Все происходящее вокруг перестало существовать. Будто весь мир замер. Еще пара секунд, и там, вместе с потоком ветра, где недавно восседал вестник смерти, осталось лишь одинокое перо, медленно рассекавшее воздух по направлению к земле.
Чимин не понял, что это было. Чимин не понял, зачем и почему. Но до ужаса живой и такой осмысленный взгляд птицы надолго отпечатался в памяти парня. Он вновь всунул в ухо наушники и пошел дальше, обдумывая произошедшее. Все было слишком странно. Даже для его жизни.
***
Придя домой, парень еле удержался, чтобы сразу не рухнуть на кровать. Усталость окутывала своими цепкими объятиями, но спать пока было нельзя. Рыжеволосый направился на кухню, чтобы приготовить себе что-то поесть. Живот урчал, как бешеный, и порой даже отдавал колкой болью. Когда на столе уже красовалось пара тарелок с незамысловатыми блюдами, парень принялся уплетать все, раздумывая о прошедшем дне. В учебе был полный завал. Чимину иногда казалось, что когда-нибудь ему даже не будет хватать времени, чтобы немного поныть и пострадать, как он это «любил» делать, ага. Когда с ужином было покончено, уставший студент направился в комнату, утаскивая с порога рюкзак, волоча его по полу, словно в нем лежали кирпичи, и подобный груз не поддавался подъему. Темную комнату вмиг осветил яркий свет настольной лампы, и Чимин сел за стол, поджимая под себя ноги. Как ни странно, в такой позе парню было спокойнее и уютнее. Чимин открыл учебник, принимаясь искать нужную страницу, и с головой погрузился в нудную зубрежку, перебивая желание уснуть прям тут, пуская слюни на поверхность стола. Вот только сразу, как рыжеволосый начал вникать в суть прочитанного и записывать конспект, за стеной, где-то со стороны соседей, послышались приглушенные крики. Пак даже подумал, что от вечного недосыпа начал сходить с ума, и ему все это мерещилось, пока звонкий звук чего-то разбившегося не донесся до его слуха. Следом за этим всем — плач. Электронные часы показывали половину восьмого. Чимин перевел свой обеспокоенный взгляд на стену, словно норовя взглянуть сквозь нее на происходящее в чужой квартире. Громкий мужской крик изредка смешивался с детским плачем, и рыжеволосый, наконец, понял, в чем дело. И сердце вновь больно кольнуло. Руки парня невольно сжались в кулаки, а лицо стало мрачнее тучи. Он опять слушал это все. И представлял в голове, прикрыв глаза. Парень отчетливо видел, как там, за стеной, мужчина бил своего ребенка, ругая за, по-видимому, глупые и невинные шалости. Бил, а ребенок плакал, не понимая необоснованной жестокости к себе. От этого всего Чимину стало невыносимо на душе, но ничего поделать он не мог. Парень просто сидел на месте, молча слушая. Как делали, наверняка, и остальные соседи. Если, конечно, вообще придавали этому значение. Примерно через полчаса вся суматоха вмиг прекратилась, в завершение разбивая тишину громким хлопком двери. Все стихло, лишь сердце парня отбивало непривычные ритмы, казалось, переживая вместе со своим хозяином. Чимин тяжело вздохнул, откидываясь на спинку стула и прикрывая устало глаза. Опять он промолчал. Опять он не помог, просиживая задницу в укрытии, где лично ему хорошо и спокойно. А там, за стеной, очередной вредитель в виде непутевого отца рушил жизнь своему же ребенку, отрываясь на нем за малейшие глупости. — Ладно, хватит с меня учебы, — пробурчал себе же под нос Чимин, вставая из-за стола. Все мельчайшее желание что-либо делать пропало после того, как он вновь прочувствовал всю свою никчемность. Осталось лишь устало плюхнуться на кровать, услышав в ответ привычный скрип, и моментально заснуть. Пока за окном нескончаемо бушевал ветер, притягивая концы деревьев ближе, склоняя их к самой земле, рыжеволосый спал, и вновь ему снились кошмары. Когда-нибудь Чимин действительно забудет те дни, когда видел во снах что-то приятное. Когда-нибудь эта грань сотрется, и ему будет казаться, что ужасы мучили его всю жизнь.***
Чимин опять где-то находился. Его глаза были закрыты. Даже не так. Они были словно прикрыты какой-то невиданной материей, не дающей парню взглянуть вокруг. Он слышал карканье вдали вперемешку с завыванием ветров и чувствовал на коже холодок. Тот просачивался сквозь мягкую кожу, пробирая до самых костей, отчего Пак вздрагивал всем телом. Он сидел на коленях, не смея шевельнуться, и просто чего-то ждал. Не понимая, где он находился, Чимин набрался смелости и прокричал с опаской в голосе: — Эй? Тут кто-то есть? Он продолжил вслушиваться в окружавшие его шумы. Стоило только парню подать голос, как все вмиг стихло, и тишина эта начала давить на мозг. Сердце безумно застучало, отчего начало пульсировать в висках. Биение его было единственным, что сейчас слышал рыжеволосый. Когда глаза завязаны, остальные органы чувств становятся ярче и четче. А от этого становится еще страшнее. Явь ли это или сон? Чимин не понимал. С каждой ночью он все больше и больше терял ту грань, что отделяла сновидение от реальности. Иногда даже не понимал, спит ли. Это и пугало больше всего. «Когда-нибудь я точно не проснусь», — все чаще и чаще повторял он одну и ту же фразу про себя, когда с утра открывал глаза, весь мокрый от холодного пота, весь изможденный и еще больше уставший. Тишина давила долго. Чимин старательно в нее вслушивался, что еще больше заставляло кровь в венах закипать от напряжения. Ему казалось, что сейчас его барабанные перепонки лопнут или он просто сойдет с ума от ожидания. Хотелось выть волком, истерить, биться головой о поверхность, лишь бы все это прекратилось. Но Чимин держался. Он, закусив губу до крови, просто ждал. Тишину разорвал внезапный взмах крыла над головой, отчего Пак вскрикнул. Что-то мягкое и щекотливое приземлилось ему на нос и за шиворот рубашки, в которой, кажется, он сегодня уснул. «Уснул… Точно! Я же, кажется, сплю…» — Чими-ин… Иди к нам. Иди-и. К. На-ам. Просто иди к нам, Чимин. Давай же, не бо-ойся, — внезапные голоса не заставили себя долго ждать. На этот раз они слышались еще отчетливее, казалось, что прямо над ухом. Волна мурашек стремительно пробежалась по телу Пака, и тот сжал веки, не желая, даже если повязка пропадет, их разжимать. Чимин ощущал чужие касания на себе, отчего его передергивало не один раз. Он извивался, выгибался в спине, брыкался ногами и падал на землю, больно ударяясь лопатками, но противился, избегая прикосновений. Рук, казалось, было десятки, и все они тянулись к Паку, словно хотели схватить, оторвать хотя бы кусочек лично для себя. — Нет-нет-нет-нет! Нет, отвалите, нет! — заведенный и испуганный, он махал ногами из стороны в сторону, откидывал невидимых и, возможно, даже несуществующих врагов, истерически крича. Через раз ударяясь конечностями о землю, оставляя на себе возможные синяки, Чимин пытался ускользнуть от пальцев. Когда, упав спиной на землю, он почувствовал на макушке холод, а под лопатками — пустое пространство, его вдруг осенило. Дальше была пропасть. Та самая пропасть, куда он каждый раз бесстрашно прыгал. После которой просыпался. «Я же проснусь, да? Я ведь проснусь?!» — в спешке думал парень, пока вновь не почувствовал на лодыжке ледяные пальцы. Хватило одного резкого рывка, как чувство полета захлестнуло рыжеволосого с головой. В груди защемило, неприятно затрепетало, а оголенные участки тела пронзал поток воздуха, который рассекал в полете Чимин. За секунду до того, как парень почувствовал на своем лице твердость поверхности, Чимин проснулся.***
Измученное, до ужаса уставшее лицо, будто его обладатель и вовсе не спал неделями, бездумно пялилось на доску, смотря на написанный текст как на что-то сверхъестественное. Голос мужчины в возрасте, что преподавал у них историю, звучал как из-под воды, отчего его слова почти никогда не долетали до Чимина. Парню казалось, что еще пара минут, и его голова с грохотом рухнет на парту. Что, несомненно, напугает вусмерть всех присутствующих, которые, в отличие от непутевого Чимина, учились усердно и прилежно. Пак старался, правда. Но все это становилось слишком невозможным. Было труднее и труднее справляться с кошмарами. Целые дни он проживал одинаково. Сначала парился на учебе, потом сразу шел домой. Учиться, зубрить, ложиться спать... все это уже напоминало сущий ад. Каждый раз, когда Пак закрывал глаза, он молился всем богам, выпрашивая крепкий и хороший сон, но получал взамен ужас. Наверное, даже высшие силы ничего не могли сделать. Или просто не хотели помогать. Чимин, конечно, рад был бы отвлечься от всей этой рутины, хоть изредка контактируя с обществом, но силенок не хватало, а с ними и духа, чтобы просто заговорить с кем-то. Банальное «привет», «как дела» или «Я Пак Чимин, давай общаться?». Без понятия, боялся ли Чимин или уже заранее знал о своих неудачах. Но нельзя же об этом знать заранее, это глупо. Выходит, он сам же придумывал себе проблемы, а потом свято в них же верил? Да, все так и было. Накручивать себя — дело святое. По крайней мере, для Чимина.***
Когда большее количество пар прошло, Чимин незамедлительно пошел к уже так полюбившейся аудитории. Ага, в кавычках разве что. Там было пусто. Видимо, все студенты сгруппировались в других частях помещения, словно этой и не существовало вообще. Чимин почти не надеялся на то, что блондин окажется именно там и именно сейчас, но все же попытал удачу, легонько стукнув пару раз по двери. — Войдите, — приятный бархат послышался изнутри, и Пак неуверенно отворил дверь. — Здравствуйте, — произнес он, проходя вглубь аудитории. Пара глубоких карих глаз внимательно устремилась в сторону вошедшего. Мужчина улыбнулся. — Знаешь, я почему-то сразу догадался, что это ты. Ты один на весь институт, кто так робко стучит в дверь, — Намджун рассмеялся, одаривая смущенного парня полуулыбкой. Тот еще немного помялся на месте, перебирая ногами. — Что-то хотел? — Вы не заняты? — этой фразы вполне хватило, чтобы Намджун понял цель визита рыжеволосого. Дверь аудитории закрылась с неслышным щелчком на ключ.***
— Хорошо, Чимин, вот как насчет… — преподаватель замер, оглядывая коридор взглядом в поиске подходящей кандидатуры, — вон там, у лестницы. Видишь парня в черно-красной мастерке? Он с твоего потока, да и дружелюбен ко всем. Почему бы тебе не познакомиться? От такого заявления Чимина передернуло. Чтобы он сам подошел к кому-то, заговорил с ним, да еще и попытался подружиться? Это было свыше чиминовых сил. — Я не знаю, — такое он отвечал в прошлый раз, а еще в позапрошлый и пять предложений тому назад. Но Намджун терпел, не смея и злиться на парня, что попросту тратил драгоценное время своего преподавателя. — Хорошо. Тогда вон тот, — и палец указал в сторону паренька на курс старше, что читал какой-то учебник, внимательно всматриваясь в слова. — Ох, он же занят. А вдруг я ему помешаю, и он накричит на меня или прогонит? — Чимин, а вдруг сейчас провалится пол, и мы все упадем в ад? — Чимин замер на секунду, странно косясь на Джуна. — Что, глупо звучит? Так вот то, что сейчас говоришь ты, не лучше. Сейчас или никогда, давай. Намджун легонько подтолкнул дрожащее тело вперед, и Чимин, и правда, пошел в сторону парня. Заводить новых друзей, как казалось рыжеволосому, в детстве было куда легче, чем сейчас. Намджун с улыбкой наблюдал за Паком, что мелкими шажками приближался все ближе и ближе. За тем, как тот через силу заговорил с третьекурсником, что так мило ему улыбнулся, без проблем отвлекаясь от чтения. Даже издалека Джун видел, как дрожали чиминовы губы во время разговора, как он перебирал краюшек пиджака пальцами, пытаясь скрыть волнение, и как подрагивали его коленки. Казалось, что он сейчас упадет, не удержавшись на своих двоих. Но все прошло настолько гладко, что аж тошно. Чимину стало дурно от собственной глупости, от неуместного страха. Никто ведь не кричал на рыжеволосого, не прогонял, не смеялся и не смотрел так, словно испытывал к нему нескрываемую неприязнь. Парень просто улыбался и без проблем говорил с Паком, а потом глянул на его волосы и на прощанье кинул что-то вроде «ты клевый», отчего все внутри Чимина затрепетало в волнении. Кто-то назвал его клевым? Это было так… так странно, удивительно и непривычно. Подобное ощущение можно было сравнить с тем, как маленький щенок в первый год своей жизни впервые увидел снег, сначала с минуты удивленно смотря на кружавшие в воздухе белесые хлопья, а потом начиная радостно прыгать и валяться в прохладных крупинках. Однако единственное, что отличало Чимина от щенка, так это то, что он просто смущенно улыбнулся, склонив голову вниз, когда парень ушел по своим делам в другую часть университета. Было ли это началом чего-то нового? Чего-то явно большего для парня? Так ли начиналась какая-то лучшая жизнь? Когда ты, наконец, решаешься и меняешь свои принципы, переходишь нарисованные собственноручно границы, но при этом не жалеешь ни капли? Пак будто прочувствовал на себе невидимый толчок. Будто кто-то подталкивал парня к новым действиям, к новым открытиям. Конечно, сразу становиться общительным и открытым трудно, особенно спустя столько лет «молчанки». Но Намджун был рядом, и Чимин знал, что тот мог ему помочь в случае чего. Не потому, что он его попросил. Просто рыжеволосый чувствовал, он чувствовал постоянно странную ауру, исходящую от преподавателя, хотя описать ее словами и не мог. Это было что-то запредельно странное и чуждое Паку. Казалось, мрачные тучи над головой Чимина начали понемногу редеть…
