Я согласен
24 февраля 2017 г., 01:01
Дыхание заметно участилось. Сердце уже как пол часа отбивало невообразимые ритмы, отчего его громогласное эхо разносилось по всему телу, четче всего отдаваясь в ушах. Стало душно. Дышать было нечем. Грудь парня то надувалась, то вновь сдувалась, в спешке циркулируя воздух в организме. Щеки немного покраснели от волнения, а в животе связался терпкий узел, что с каждой мыслью о дальнейшем все сильнее и сильнее давил. Хотелось развернуться и просто убежать как можно дальше. Бросить свою дурацкую затею к чертям и плюнуть на все с такой высоченной горы, что плевок бы летел до земли как минимум минут двадцать. Но что тогда будет? Кем после этого будет чувствовать себя Чимин? Его мнение о собственной персоне станет в сто раз хуже, мрачнее самой тучи. Пак не хотел этого. Он долго готовился, долго решался. Переступить через свои принципы и страхи, наплевать на смущение и боязнь — это было свыше самого парня. Но он смог. Страх таился там, за плотно закрытой дверью пустующей аудитории, куда всего полчаса назад вошел высокий блондин, неся в руках крупную стопку папок.
«А что, если он занят? А если не в настроении? Если устал или по какой-то причине зол? Он меня может послать. Нет, он меня и так пошлет. Не в грубой форме, так в более мягкой, но все же пошлет. А я, как дурак, выйду оттуда опозоренным» — подобного рода мысли сменялись в голове Чимина со скоростью света. Ничего положительного в его сознании не мелькало. Лишь самые ужасные расклады, которые могли только произойти. Другого Пак просто не мог ожидать.
Но время шло, а надежда все дальше и дальше уходила, покидая рыжеволосого, оставляя его одного. Почему все так любили его бросать?
Маленький дрожавший кулачок едва слышно постучал по двери, тут же отдергиваясь. В ответ — тишина. Чимин хотел было уже уйти, как невиданные и необъяснимые в нем силы принудили парня вновь повторить свои действия. И вновь пустующий коридор заполнили глухие удары по дереву. На этот раз чуть громче прежнего. Опять молчанье. Пак стоял и просто смотрел вперед, словно мог видеть сквозь преграды. Рыжеволосый еле-еле вздохнул, прикрыл глаза и уже хотел было уйти, как услышал приглушенное «Войдите». Его и без того активное сердце заработало быстрее, отчего к ушам прильнул мощный поток крови. Стало еще жарче, чем было.
— З-здравствуйте, — кое-как выдавил из себя Пак. Он тихонько прикрыл за собой дверь, оставаясь стоять рядом с ней. Пара темно-карих глаз уставилась на нервного парня, изучая того с ног до головы. Слегка потрепанный вид, взлохмаченные волосы, просторная толстовка, явно на пару размеров больше нужного, из-за чего ладони Пака терялись в длинных рукавах — все это являлось неотъемлемой частью Чимина. Намджун слегка улыбнулся, на время отвлекаясь от работы.
— Ты что-то хотел, Чимин? — и посмотрел по-доброму, слегка склонив голову, подпирая ее руками. Внимательный взгляд заставил сердце Пака трепетать, а щеки — заливаться румянцем. Идеальный пример преподавателя: заботливый, добрый, понимающий, спокойный и такой… красивый? Привлекательный? Завораживающий? Так, стоп.
Чимин немного увлекся, погружаясь в свои мысли. Джун прокашлялся, дожидаясь реакции рыжеволосого и пытаясь выволочь его из своих раздумий.
— Ой, извините. Сонсеним, я-я… Я хотел бы вас кое о чем попросить… — Пак позволил себе осторожно приблизиться к столу преподавателя, опуская голову вниз, словно он в чем-то провинился. Намджун удивленно уставился на своего студента, откидываясь на спинку стула.
— Конечно, проси, — и вновь эта его кошачья улыбочка. И вновь эти чертовы ямочки на щеках, которые жутко хотелось потрогать. Как и всего Намджуна в целом. Прикоснуться к нему, провести пальцами по таким мягким и красивым волосам. Почему-то в голове Чимина пронеслась мысль о том, как бы он хотел, чтобы его кто-то обнял. Под «кто-то», естественно, подразумевался Намджун. Рыжеволосый смутился, поджав губу, пытаясь выкинуть такую постыдную мысль из головы, пытаясь сконцентрироваться на просьбе. — Чимин, тебе плохо? Что случилось?
Пора действовать. Пути обратно нет.
— Сонсеним… — Пак подошел максимально близко к учительскому столу, слегка склонившись и складывая перед лицом ладони в просящем жесте, — пожалуйста, помогите мне. Я понимаю, что это может звучать г-глупо, но… Но я, правда, не знаю, к кому мне еще обратиться. Не знаю, почему, но мне кажется, что именно вы м-мне поможете. Если вы не хотите, то я п-пойму и… и просто уйду, вы лишь скажите!
Улыбка с лица Кима медленно сползла, оставляя на нем лишь некое удивление и недопонимание. Руки Чимина дрожали, а парень нахмурил брови, еще сильнее склоняя лицо к земле. Между ними повисла неловкая тишина, отчего Паку хотелось сейчас провалиться к херам под землю. Ниже самого последнего круга ада. Ниже того, что кроется за ним. Куда угодно, лишь бы не стоять тут. И зачем он только решился на это?
Намджун вздохнул, вставая из-за стола. От его внезапных действий Чимин дрогнул, поднимая на преподавателя свой взгляд. Он опять добродушно улыбался, медленно подходя к парню.
— И почему мы так боимся? Я же не кусаюсь, — тяжелая ладонь легла Паку на плечо, из-за чего по телу пробежалась волна мурашек. — Ах-х, я немного заработался и устал, почему бы нам не обсудить интересующие тебя вопросы, ну, например, в небольшом кафе неподалеку? Если ты не против, конечно.
— А? Н-нет… — и вновь Чимину показалось, что это ой какая хреновая идея. Настолько хреновая, что еще хоть одно слово или движение со стороны мужчины, и рыжеволосого просто перестанут нести ноги. Он просто ляжет на землю, утыкаясь в нее лицом. И все.
***
Милое и уютное заведение людьми особо не наполнялось. Лишь пара столиков были заняты, да у барной стойки сидело несколько студентов, что внимательно что-то вычитывали из ноутбуков, попивая горячие напитки. Теплые тона грели, несмотря на то, что в помещении был включен кондиционер. Новые клиенты заняли самое дальнее местечко у окошка, где никто бы не мог их потревожить или помешать беседе. Только они уселись по местам, к столу сразу подскочила молодая официантка. — Добро пожаловать, что будете заказывать? — она приветливо улыбнулась каждому поочередно, держа наготове маленький блокнот и ручку. — Мне, пожалуйста, черный кофе без сахара и тирамису, а… — Джун осекся, перемещая взгляд на сжавшегося всем телом паренька, что сидел, казалось, на самом краюшке мягкого дивана. По его лицу было видно, что чувствовал он себя уж точно не в своей тарелке. — Я-я ничего не буду… — Ну-ну, Чимин, приятнее вести беседу за чашкой чего-то горяченького, я ведь прав? Ну же, что ты любишь? — Джун тепло улыбнулся. — Я, правда, ничего не хочу… да и мне неудобно как-то. — Чимин, — его глубокие глаза, под стать темному оттенку стен помещения, уставились на Пака, словно вытягивая правильный из него ответ. — Чай? Кофе? Горячий шоколад? — от последнего словосочетания глаза рыжеволосого слегка загорелись, а на языке появился привкус любимого напитка. Чимин слегка поежился на месте. — Значит, горячий шоколад. Сделав окончательно заказ, Джун дождался, пока девушка их покинет, и вновь глянул на Пака. Тот сидел, словно весь на иголках, боясь и шевельнуться. Шумно выдохнув, Джун принялся слегка разминать спину. — Так о чем ты хотел попросить? Да расслабься, чего такой нервный сегодня? Что-то серьезное? А Чимин молчал. Он молчал, обдумывая, как правильнее всего было бы преподнести информацию. Он думал, подбирал нужные слова, выбирал, что лучше рассказать, а насчет чего следовало бы умолчать. Он вновь сомневался в правильности своего поступка, а потом понимал и отмечал про себя. Либо сегодня, либо никогда вообще. Намджун ждал. Он терпеливо ждал, с пониманием смотря на паренька перед собою. Он чувствовал, что Чимин давно держит в себе что-то ужасное, с чем пора было уже распрощаться. Какое-то духовное переживание, и это как минимум. Казалось, мужчина начал постепенно догадываться. — Честно, я совсем не знаю, как вам лучше сказать об этом. Я понимаю, что вы можете мне отказать, и я ничего против этого не буду иметь. Но мне все же кажется, что только вы способны мне помочь. Не знаю, действительно ли это так. Просто… ваши уроки. Вы так уверенно рассказываете о таких вещах, вы видите человека насквозь, чувствуете его. Вы можете с легкостью выявить, что у человека на душе, лишь взглянув на него пару раз, умеете анализировать, мыслите прекрасно. И… мне кажется, ч-что… — Кажется что? — Что вы сможете мне помочь с моими проблемами. Сонсеним, — Чимин поднял на мужчину глаза, полные просьбы и легкого страха, — пожалуйста, помогите мне. — Чимин, я не понимаю. С чем я тебе должен помочь? — Я хотел бы, чтобы вы стали моим… моим… психологом, — Пак с таким усилием выдавливал из себя это слово, будто мог им ошарашить или жутко и непростительно оскорбить своего собеседника. — Это связано как-то с твоим детством? Чимин удивленно уставился на Джуна, приоткрыв рот. Дыхание перехватило, а в животе что-то перевернулось. На парня начал накатывать едва ощутимый испуг. К тому моменту, как рыжеволосый уже хотел что-то сказать, к столу подлетела официантка, расставляя готовый заказ перед клиентами. Терпкий запах горячего шоколада моментально ударил в нос Чимину, отчего тот немного расслабился. Намджун аккуратно придвинул чашку с напитком ближе к рыжеволосому, пытаясь сейчас выглядеть в его глазах как можно доброжелательнее. Он хотел, чтобы парень без проблем ему открылся, хотя в душе понимал, что в его случае это будет сложно. — Чимин. Расскажи мне. Просто расскажи. Я не прошу мельчайших подробностей. Если тебе что-то неприятно, ты всегда можешь умолчать. Просто выговорись. Поверь, тебе полегчает. Если ты чувствуешь, что можешь мне доверять, то раскройся. Попробуй же, ну, — и Чимин задумался. Он перебирал краюшек скатерти в руке, мял его пальцами, подергивал, пытаясь хоть как-то скрыть свое волнение, а Намджун это видел. Он это чувствовал всем телом. И внезапно так захотелось помочь этому парнишке. «Если ты раскроешь свою душу перед кем-то, кто тебе дорог или кого ты чувствуешь близким для себя, поверь, тебе станет гораздо легче» Чимин тяжело вздохнул, и Намджун едва напрягся, готовясь слушать. Его улыбка вмиг исчезла. На лице возникло серьезное и понимающее выражение. Пак говорил долго. Делал долгие перерывы по несколько минут, уставившись на какое-то время куда-то в сторону и задумываясь, потом вновь говорил. Он часто заикался и порой почти что шептал, из-за чего Джун не всегда мог его слышать. Чимин оглядывался по сторонам, словно боясь, что их могут подслушать. А потом вновь продолжал. По глазам парня Ким сразу понимал, что рыжеволосый многое не договаривал. Но тот не тянул его за язык, осознавал, что всему свое время. Не сегодня, так завтра. Главное было то, что Намджун начинал понемногу понимать парня и старался прочувствовать его переживания. Из долгой беседы он узнал о многих страхах Чимина, о кошмарах, что на протяжении уже нескольких лет мучили того. О том, что в последнее время они стали чаще и четче, страшнее и более явными. Чимин говорил, что боится. Боится того, что когда-нибудь просто не проснется. Когда Пак выговорился, он сам себе же и удивился. Как много он сказал, по сути, незнакомцу, и нахрена он, в общем-то, это вообще сделал? Но почему-то было такое ощущение, что это все не зря. И не было жаль или же стыдно за сказанное. Что сделано, то сделано. И чем больше рыжеволосый говорил, тем легче ему становилось. Пусть на сущую капельку, но легче. Без капли не было бы и моря. А без моря — океана. Выговорившись, Чимин позволил себе немного погреть замерзшие руки, обхватив ими все еще горячую чашку. Он аккуратно взялся за нее, наслаждаясь, отчего от кончиков пальцев проходило ощутимое тепло, что распространялось по всему телу. Парень немного отхлебнул, слегка успокаиваясь и прикрывая глаза. Почему-то резко захотелось спать. Намджун внимательно смотрел на рыжеволосого и умилялся ему. Такой еще ребенок. Об этом говорили и его вид, и повадки. Стеснительный и до ужаса смущенный. Стоило только Намджуну улыбнуться, уши сразу загорались, а взгляд смущенно убегал вниз. От этого хотелось хохотать в голос, при этом не имея ничего злого на уме. Удивительно, что Чимин, имея подобные проблемы, испытывая симпатию к Джуну, как тот понял по рисунку, сам же добровольно пришел к нему за помощью. Такой ребенок на вид, но взрослый внутри. Переживший подобное, но не сломившийся, все еще живущий дальше. Учился, подрабатывал, оплачивал матери лечение... Чимин — действительно сильный человек, пускай сам того он и не понимал. Но Намджун понимал. Он видел его насквозь, чувствовал, когда тому страшно, а когда — нет. Этот парень казался таким близким и родным Киму, что появилось навязчивое желание защитить его, помочь, спрятать за собою ото всех бед, проблем и страхов и бесконечно раз повторять: «Ты все сможешь. Ты сильный. Ты прекрасен. Просто знай это». Но Намджун молчал, не высказывал весь этот перечень. Однако выражал свое мнение по-другому. Одной краткой фразой, наполненной серьезностью: — Я согласен, Чимин.
